Правда, которую мы сжигаем (ЛП)

Феникс.
Вот она, сияющая, яркая, разрушительная.
Они пытались превратить ее в пыль, и посмотрите на нее сейчас.
Чертова сила.
— Все, блять, успокойтесь. Мы можем поговорить об этом, когда у всех будет возможность все обдумать, — говорит Алистер. — Я думаю, что остаться с Сайласом — хорошая идея. Это лучший способ следить за тобой.
— Мне не нужно…
— Дело не в том, чтобы защитить тебя, — огрызается он, его глаза темнеют. Я знаю, это потому, что он не забыл о том, что случилось с Браяр. — Это в самом низу моих гребаных приоритетов. Я пока не знаю, стоит ли нам полностью доверять тебе. Это страховой полис. Мы можем следить за каждым твоим шагом, поэтому, если ты даже подумаешь о работе с этим федералом, мы об этом узнаем.
Дождь хлестал с неба, лил с абсолютно черного неба. Я смотрел, как он падает с моего места в крытом дворе Тэтчер. Удары молнии осветили облака на единственную секунду, транслируя захватывающий сад скульптур прямо за подземным бассейном, прежде чем снова воцарилась тьма.
Я закрыл глаза как раз в тот момент, когда гром сотряс землю, позволив себе поддаться мягкому стуку.
— Давай, милый мальчик. Давай потанцуем.
Я посмотрел на сильный дождь, затем на мою мать. Ее глаза прищурились в уголках, как всегда, когда она улыбается. Темные волны каштановых волос падали ей на плечи, касаясь нижней части спины.
Я не хотел танцевать сегодня.
Мне было грустно, и все, что я хотел сделать, это остаться внутри, подальше от остального мира.
— Но, мама, идет дождь, — бормочу я.
Она присела на корточки, опускаясь до моего роста. Заправив прядь моих растущих волос за ухо, она провела ладонью по моей щеке. Когда она это делала, меня клонило в сон, потому что она делала это каждую ночь перед сном.
— У тебя сегодня был тяжелый день, да?
Я кивнул.
Сегодня дети в церкви были особенно злыми. Они все стояли вокруг меня, выкрикивая гадости по поводу моего родимого пятна, дразня меня за то, что я отличался от них. Если бы я знал, что они будут такими жестокими, я бы ничем не делился в воскресной школе.
Я бы просто промолчал.
— Дождь смоет все это. Вся печаль и боль соскользнут с твоих плеч, очистив тебя. Лучшее время для танцев — под дождем.
— Папа говорит, что мне просто нужно набраться сил.
Она рассмеялась.
— Твой отец, должно быть, забыл, каково это, когда к тебе придираются, потому что я открою тебе секрет, милый мальчик. Твой папа не всегда был таким крутым. Он был мальчиком, как и ты, и носил очки, над которыми дети смеялись. Просто потому, что он был другим. Но это то, что мне нравилось в нем, что я люблю в тебе. Быть другим будет означать, что ты будешь чувствовать себя одиноким время от времени. Но когда ты найдешь людей, которые принимают эти различия, они останутся с тобой на всю жизнь.
А потом мы танцевали под дождем.
Мы позволили дождю стекать по нашей коже, Я помню, что чувствовал себя так, словно плавал, а не стоял под дождевым душем. Я не заходил внутрь, пока не промок до нитки.
Я многое пережил, когда умерла моя мать.
Но один не был одним из них.
Потому что они у меня были, и с того момента, как мы все встретились, я почувствовал, что меня поняли. Мне никогда не приходилось объясняться, чтобы вписаться; они просто получили меня. Они приняли меня. Шрамы, травмы и все такое. И, как сказала моя мама, они останутся со мной на всю жизнь.
— Сколько? — спрашивает Алистер, выходя во внутренний дворик, а Тэтчер и Сайлас следуют за ним.
— Девять дюймов, — я выдергиваю сигарету изо рта. — Это тяжело. Тебе тоже нужно знать точный размер или…
Он закатывает глаза, выдергивая косяк из моей руки и делая долгую затяжку, прежде чем снова заговорить.
— Как долго ты трахаешься с Сэйдж?
Я прислоняю голову к стене, зная, что этот разговор должен состояться. Зная, что пришло время сказать им, но я просто не уверен, с чего начать.
Я никогда не скрывал ее от них со злым умыслом или потому, что я не хотел, чтобы они знали. Я думаю, это было потому, что я боялся сказать это вслух. Если я говорил о нашей истории, о ней, то это делало ее реальной.
 
И это делает ее потерю еще более реальной.
— Мы хотели подождать, пока ты расскажешь нам в свободное время, но нам нужно знать, что это значит для тебя, прежде чем мы кого-нибудь убьем из-за нее. Я не добавлю еще одно тело в свой список из-за быстрого траха.
Я не удивлен, что они уже знали.
Когда вы знаете друг друга на том же уровне, что и мы, вы мало что теряете.
Мы знаем язык тела друг друга, жесты, наши эмоции. Все взаимосвязано — мы чувствуем друг друга. Так было, сколько я себя помню.
— Мы не убиваем кого-то ради нее. Как сказал Сайлас, это тоже для Роуз.
— Но не для тебя, — говорит Тэтчер, — Это для Сэйдж, и, пожалуйста, не пытайся отрицать это. Я устал притворяться, что не знаю.
Я смотрю на Сайласа, его сдержанное поведение оседает на его плечах. Тот расстроенный взгляд в его глазах, что был раньше, исчез, но чувство в моем животе осталось.
Я видел, как он принимал таблетки на годовщину Рози и каждое утро до этого в общежитии. Он был с ними по расписанию, но что-то все еще не так, и убедить его обратиться к врачу за новым лекарством будет нелегко.
Но ничего с ним даже не было.
— Как долго, — снова говорит Алистер, но на этот раз это не вопрос.
Я делаю вдох, почесывая затылок, зная, что мне нужно сказать, но не зная, как это объяснить.
— Начало выпускного года. Это не должно было быть чем-то серьезным, я просто хотел скрутить принцессу в маленький узел хаоса. Показать ей, что она ничем не лучше меня, чем мы. Но потом она начала меняться. Она отличалась от того, что я ожидал.
Пытаться объединить то, чем мы были, трудно. Как ты объяснишь, что кто-то был всем и ничем одновременно?
Что она была первым человеком после парней и Роуз, которого я захотел увидеть. Видеть всего меня, знать все. Потому что я думал, что она примет это.
Я думал…
— Разве она не была помолвлена с Истоном в выпускном классе?
Я скриплю зубами.
— Да, но я не знал об этом до самого конца. Я знал, что она все еще встречается с ним, и я принял это, потому что ей нужно было дождаться выпускного, чтобы разорвать отношения. Ее родители сошли бы с ума, я просто не знал, почему. Я думал, что это из-за меня. У меня точно нет репутации Истона.
— Так вот почему палка в его заднице была особенно раздражающей, — Алистер усмехается. — Так что же случилось?
Все.
Ничего такого.
— Я узнал о помолвке, а она… — чертовски меня уничтожила. — Она покончила со мной. Выплевывала какую-то чушь о том, что я всего лишь этап, что она никогда не планировала бросать Истона.
— Поэтому ты появился у моей двери? Я резал тебя из-за нее? — говорит Тэтчер тоном, близким к гневу, но с ним я никогда не знаюь этого наверняка.
— Да. — я в отчаянии провожу руками по лицу. — Я пытался вырезать ее. Я хотел наказать себя за то, что был чертовски глуп, за то, что доверился ей. Но она как яд, проклятая опухоль, чувак. Она просто продолжает отрастать, — я тяжело вздохнул. —Теперь я не знаю, чему верить или думать. Она рассказала о Каине и сказала мне, что ее заставили пойти на помолвку. Судя по всему, ее отец получал от Стивена деньги, а в обмен на это хотел жену для своего сына. Потом Истон узнал о нас и пригрозил, что заберет Роуз. Поэтому она сделала выбор, и с тех пор мы ненавидим друг друга.
И вот оно.
Моя правда сгореть в дыму.
Мой милый яд выплеснулся наружу.
Произнесение этого вслух делает именно то, что я думал.
Заставляет меня чувствовать себя еще большим идиотом.
Дурак, который влюбился в девушку, которой было наплевать на него, и самое худшее, что я знал. Я знал, что Сэйдж была опасным существом. Что она была обмотана предупредительной лентой.
Сделана безупречно.
Создана для обмана.