Два билета из декрета (СИ)
Опершись руками о раковину, я подалась вперед, чтобы лучше разглядеть себя в зеркале. Неужели я действительно так сильно раздражала? Неужели была настолько некрасивой, что Олег не мог принять меня без этих нелепых секс-костюмов и обтягивающих шмоток? Что-то сверху гулко упало на пол. Соседи с десятого этажа начали выяснять отношения, и я могла разобрать каждое сказанное ими слово. Вторая особенность наших домов – тонкие, как бумага, стены. Сейчас я слышу, как ругаются они. Десятью минутами ранее они слышали крики из нашей спальни. Мои крики.
Я провела ладонью по губам, алый след помады потянулся по щеке до самого уха, короткий штрих другой рукой – и получился уродливый, растянутый в улыбке Гуинплена, рот. Очаровательно. Красный, распухший нос, черные круги вокруг глаз и клоунский оскал. Вот я кто – клоун! Стараюсь всех рассмешить и сделать так, чтобы другим было хорошо, пока сама я плачу.
- Какая некрасивая девочка, - рассмеялась я и стала судорожно тереть щеки руками, так, будто хотела содрать с себя кожу, - очень-очень некрасивая девочка, с которой никто не хочет дружить!
Злая волна накрыла меня с головой, и сейчас стало казаться, что все сказанное Олегом хрень собачья! Зато я живая. Не безмозглая кукла в образе, а человек. Настоящая. Глаза яростно блестели на этом серо-малиновом месиве, которое недавно казалось мне даже миленьким. Слез все еще не было, но я знала, что когда начну плакать, то мне наконец полегчает.
В реальность меня вернуло тихое жужжание телефона. Это был айфон Олега, который он оставил на полке в ванной. Наверное, доехал до ресторана и позвонил на свой номер, чтобы предупредить меня, чтобы не волновалась.
Не глядя на экран, я схватила трубку и ответила:
- Алло!
- Яна, это ты? – после секундной паузы раздался неуверенный голос Анфисы. - Наконец-то! Не могу до тебя дозвониться, все в порядке?
- Все хорошо, - ответила я как-то тихо, будто из Зазеркалья. Это был не Олег. Не доехал и не позвонил. Не посчитал нужным. Я отрешенно посмотрела на свое отражение и провела подушечками пальцев по сухой коже. Сегодня обойдемся без слез.
- Ты почему дома? - кажется, в третий раз спросила Анфиса.
- Я заболела, Фис, не очень хорошо себя чувствую.
- Понятно, что ничего не понятно. Я могу помочь?
- Можешь, - в голосе не было никаких эмоций, - у меня к тебе просьба. Дай, пожалуйста, десять тысяч и свой гребаный корсет. Я все верну.
- О, моя девочка хочет развеяться?
- Нет. Твоя девочка хочет отомстить.
***
Глава 12. Красота страшная сила. И страшные деньги
У тебя — своя сказка, а у меня — своя.
Домовенок Кузя
- Все в себя.
- Все в себя, - тихо повторила я за Анфисой, ловя странное ощущение дежавю. Когда-то мы с ней это уже проходили.
- Максимально!
- Максимально…
- Живот втяни.
- Не могу, у меня там булочка лежит, - я чувствовала, что начинаю задыхаться.
Анфиса дернула шелковые ленты – корсет съехал на сантиметр. Судя по странному хрусту, вместе с ним съехала еще пара моих ребер. Хмыкнув, подруга уперлась коленом мне в то самое чуть пониже спины и быстро завязала узел. Длинные, свисающие до пола ленты шнуровки она ловко намотала на палец и засунула под корсет.
- Иди, смотрись, - милостиво раздалось из-за сзади.
- Иди, смотрись, - в тон ей повторила сидевшая на кровати Варя. Миша благоразумно молчал, помогала этому какая-то игра на планшете и перспектива наесться вкусняшек, после того как я уеду на корпоратив.
Ровно, как терминатор, я шагнула к зеркалу и обомлела. Спина выпрямилась так, будто у меня черенок от грабель к лопаткам примотан, грудь поднялась выше, талия уменьшилась сантиметров на десять, создав просто ошеломительный контраст с бедрами. Бедра… просто ух, по кружке пива с каждой стороны – и на Октоберфест, покорять задорных немчиков. А если повернуться в профиль, то… ничего! Никакого живота и прочих пакостей! Кишечник, завязанный морским узлом, спасибо мне за такое, конечно, не скажет, и завтра мне наверняка будет плохо. Но ведь это случится… завтра? А сегодня я Дейнерис из дома Таргариенов, Неопалимая, Кхалиси Дотракийского Моря, Разбивающая Оковы и Матерь Драконов!!! Дракон мой, кстати, всю неделю после ссоры ходил с опущенной головой и пытался сделать вид, что, в общем-то, все нормально, хотя нормально ничего не было.
Вот и сегодня он задерживался на работе, а на помощь мне пришла Анфиса, которая и платье застегнет, и стрелки ровно накрасит, и с детьми до вечера посидит. Не все герои носят плащи, некоторые гарцуют в кожаных шортиках и ангоровом свитере с гигантской косметичкой наперевес.
- Ты чего молчишь? – нетерпеливо заерзала подруга.
Я крутилась перед зеркалом, со всех сторон любуюсь неестественными, но очень уж красивыми очертаниями своей новой фигуры. И хоть я была благодарна женщинам двадцатого века за брюки, право голоса и возможность уйти от неверного мужа не в закат, а в развод, но вот корсеты… их же можно было оставить, в самом деле!
- А я сидеть смогу? Если нет, то не страшно, буду загадочно крутить задом у стеночки.
- Попробуй, - хмыкнула Фиса.
Я осторожно опустилась на краешек кровати и ахнула. Мне и стоится, и сидится, и даже бокал шампанского можно поместить в тот скукоженный инжир, в который теперь превратился мой желудок. Просто чудеса!
- Фисочка, а как ты снимаешь перед ухажером эти корсеты? Эйсвентура из бегемота более изящно вылезал, чем я из него.
- А я не снимаю. Это одежда для… кекса, Яна, - подруга многозначительно перевела взгляд на Варьку.
- Кексики? – тут же отозвалась дочь. - Люблю кексы. Мама, будут кексы? А конфеты будут?
- Я бы заказал пиццу, - по-деловому отозвался старшенький из своего угла.
- Так, в сад! Все в сад, - я вскинула руки и постаралась собрать в охапку двоих сопротивляющихся киндер-сюрпризов, чтобы наконец-то поговорить с подругой наедине. Хохочущая Варя скривила мордочку, едва оказавшись в своей комнате, так что я очень непедагогично пообещала накормить их сладостями до диатезной комы с кариозными последствиями, если они организуют нам полчаса тишины.
Когда я вернулась обратно, Анфиса отпаривала висевшее на вешалке алое волшебство. Платье было восхитительным, и сейчас я считала оправданным каждый вложенный в него рубль. Буду ли я носить его дальше? Едва ли. Почувствую ли себя красивой и желанной? О да. Внутри что-то радостно защекотало ребра, надеюсь, это было предвкушение праздника, а не рвущиеся из оков легкие, сдавленные жестким корсетом.
- Фиска-маромойка, надеюсь, ты постирала бельишко, прежде чем нести его мне? Для секса она его надевает, развратный ты женщин.
- Лучше, - хохотнула подруга, - он вообще новенький. У меня несколько корсетов, последние заказывала по своим меркам, а этот так… фабричный. Ты, если хочешь, можешь себе оставить.
- Спрашиваешь! - обрадовалась я и высыпала на кровать содержимое двух наших косметичек. Внутри меня все искрилось от радостного возбуждения, казалось, я перенеслась на двадцать лет назад, в лагерь «Восход» под Лоо, и мы с подружкой сейчас будем краситься на дискотеку, куда я надену самую крутую, купленную мамой на рынке, юбку из вареной джинсы и футболку с ДиКаприо.
Только вместо разноцветных теней у меня была лимитированная палетка Диор, сами догадайтесь чья. Даю подсказку: начинается на «Ан», заканчивается на «Фиса». А вместо синей туши для волос – конусная плойка, чтобы сделать мягкие голливудские волны.
- Слушай, а вот просто голое тело под одеялом – это уже совсем не канает, обязательно нужны костюмы? - как бы между прочим спросила я.
- Кому как, мне, к примеру, нужны. Главное, чтобы ты сама себя хотела.
- Ага. Видимо, отсюда растут ножки у наших проблем.
- У вас есть проблемы?
Я скосила глаза к носу и вытащила язык, демонстрируя крайнюю степень ошаления.