Раненое сердце (СИ)
- Сестра Мари, разрешите спросить, – Том дождался, когда молодые глаза на старом лице взглянули на него с нежностью, и после этого спросил, – скажите, а вот вы никогда не жалели, что стали монахиней? У вас ведь не было детей и семьи. Разве не в них смысл жизни для каждого человека?
- Но у меня были дети, – улыбнулась Мари, – каждый ребенок был мне дорог, как родной, для каждого я была матерью, каждому мужчине я была сестрой, а каждому старику дочерью. И старалась помочь каждому, кому делом, кому словом, а за кого помолясь и попросив Божьей помощи. Я прожила хорошую жизнь и, оглядываясь назад, не сомневаюсь в своем выборе. А вот скажи мне, почему ты не крещен? Ты ведь не мусульманин, как Ран, и я не видела, чтобы ты молился хоть какому-нибудь Богу. Лучше расскажи мне, как тебе живется без веры, без помощи Духа и заступничества святых ангелов?
- М-м, – растерялся Том, – у нас в приюте появлялись время от времени разные люди, которые что-то рассказывали, но они были посторонними. Над ними было смешно поприкалываться, иногда они приносили подарки, но обычно они сбегали, обзывая нас по-всякому и грозя смешными карами. А с одним ангелом я даже знаком лично. Я был на его свадьбе, его зовут Аэрин, это по-шотландски значит «мир».
- Ребенок, – улыбнулась монахиня и погладила омежку по щеке, – Аэрин не ангел, он человек. Насколько я помню, так звали жениха у Роберта, друга Рана. Он мне о них рассказывал как-то, да и с Робертом я познакомилась, когда мы помогали на разборе горного обвала. Он тоже мне рассказывал о своем ненаглядном. Они поженились? Я рада за них. Роберт очень достойный человек, а жених, по его рассказам, просто само совершенство. Расскажешь мне об их свадьбе?
И Том, опустившись прямо в морские волны перед монахиней, стал рассказывать о свадьбе, и о том, какой красивый и добрый Аэрин, и что было на их мальчишнике, а потом вдруг начал рассказывать, как Ран спас его, спрыгнув за ним с моста, и что случилось, почему он там оказался. Океан толкал его в спину и брызгал на лицо солеными каплями, поэтому плакать было совсем не стыдно, он и так был мокрый от соленой воды. Подумаешь, пару капель больше… никто и не заметит…
- Том! – Ран стоял на кромке прибоя с большим полотенцем, – быстро выбирайся из воды! Еще не хватало простыть! А ну марш быстро сполоснуться пресной водой и переодеться в сухое! Сестра Мари, и вы тоже выходите из воды. Она уже холодная! Пошевеливайтесь, мы сегодня костер разводить не будем, ветер поднимается.
- Пошли, Том, – Мари мягко улыбнулась и погладила омегу по влажным волосам, – все плохое уже закончилось, надо оставить прошлое за спиной и с надеждой смотреть в будущее. А тебя надо обязательно крестить, вера поможет тебе преодолеть все трудности, не впадая в отчаяние. Мы с тобой еще поговорим о Боге и Божьем промысле для каждого человека.
- А креститься обязательно? – Том встал из воды и схватился за монахиню, спасаясь от волны, которая толкнула его, – это больно?
- Нет, не больно, – Мари мягко рассмеялась, – а крещеное имя надо, чтобы я могла помолиться за тебя. Без имени ты для Бога, как тень бессловесная, он тебя не видит и не слышит, и молиться о тебе я могу, как «о прочих людях», а не конкретно о тебе. Поэтому надо вас познакомить, я расскажу тебе о Боге, а потом мы крестим тебя и Бог узнает о тебе. Пошлет тебе на помощь ангела, который будет присматривать за тобой.
- Сестра Мари! Том! – Ран развернул полотенце, – ну что за разговоры в воде! Вылезайте, быстро!
Монахиня рассмеялась, когда волна толкнула ее в колени и обрызгала всю. Она подхватила стул и побрела по берегу. Ночной прилив уже отвоевал у него два лишних шага. Ран накинул одно полотенце на голову Тому, второе монахине на плечи и, забрав стул, ушел ставить на огонь чайник, недовольно бурча о соплях и простуде. Том в тот день заснул прямо за столом, сжимая в руках горячую чашку. Ран отнес его на кровать и укрыл покрывалом. А утро началось, как всегда, с тихого бормотания молитв сестрой Мари. Ей как будто вторили альфы на песке, а Том лежал на кровати и думал, нужен ли ему этот самый Бог? И что это за помощь от невидимого друга? Вот, предположим, понадобятся ему деньги, он помолится: «Боже, дай мне денег» и найдет кошелек с деньгами, это хорошо? Ведь его кто-то потерял, и, возможно, деньги ему нужнее, чем самому Тому, так что получается… а если, например тот человек взял деньги в долг под большие проценты? Так надо вернуть? Или как? Это вроде как помощь в ответ на молитву, или как? Мари закончила молиться и вышла на улицу готовить всем завтрак, а Том встал и подошел к столу, рассматривая картинку на деревянной дощечке. Икона. И как она может помочь, когда страшно или грустно? От иконы хорошо пахло и она была будто маслом намазана… За окном послышались голоса и хихиканье, это ночные гости выползали из домика альф, потягиваясь и делясь впечатлениями. Том посмотрел на них с недоумением, вот вроде студенты, умные люди, а ведут себя, как в общаге на седьмом… Хотя, если вспомнить студенческую вечеринку, то чему удивляться, все люди одинаковые. Том сменил футболку и шорты на свежие, вместо тех, в которых спал всю ночь, и отправился помогать Мари с завтраком. Мари учила его готовить разные вкусности, и это было замечательно. Омеги умчались сразу после завтрака, унося чашки с кофе с собой. Сегодня на океане было приличное волнение, и альфы с восторгом смотрели с берега, как накатывают крутобокие волны с шапками пены. На небе были перистые облака, оповещавшие, что погода может поменяться, но хозяин бунгало уверял, что домики находятся на приличном возвышении и в них можно спокойно переждать любой шторм. Волны так высоко никогда не заберутся. Мари попросила помочь занести стол и баллон с газом в дом. Готовить при таком ветре было и неудобно, и даже опасно. Ветер вполне мог перевернуть сковородку с горячим маслом или смести продукты со стола. Поэтому и стол, и все остальное занесли в домик, где спали Том с Мари. Ехать за продуктами сегодня не было необходимости, поэтому все трое альф подхватили доски и с довольными воплями врезались в ближайшую волну, пытаясь отплыть от берега дальше. Пока Том вымешивал тесто, а Мари делала фруктовую начинку для очередных пирожков, со стороны океана раздался тяжкий вздох, Том даже испуганно замер и посмотрел на монахиню.
- Беда случилась, – вздохнула Мари, – лишь бы все были живы.
Она сняла полотенце с живота и вышла на улицу. Том выскочил следом, отряхивая муку с рук. На волне мчался Ран, следом за ним неслись и Малик с Кирамом. Ран бросил доску на берегу и помчался в домик, стягивая с себя мокрую футболку. Пока альфы добрели до берега и поймали доску Рана, тот уже выскочил в гидрокостюме с ребризером на плечах и ластами в руках.
- Шторм поднимается, – Ран махнул рукой, – это баркас сдвинулся с места! Я же их предупреждал, что именно так и будет. Пойду, проверю, все ли в безопасности!
Ран помчался по берегу к шлюпкам, которые карабкались по прибрежным волнам кто в сторону берега, а кто к понтонам, которые покачивались на волнах. Том увидел, как по берегу мечутся люди. Даже без пояснений было понятно, что в океане случилось что-то плохое. Малик и Кирам бросили доски у домика и отправились к большому дому узнать, что происходит и чем они могут помочь. – А чего Ран помчался в воду? – Том недовольно нахмурился, – он ведь отказался работать спасателем!
- Он не способен пройти мимо чужой беды и не помочь, если может, – вздохнула монахиня, – пойду, помолюсь, а ты сходи и принеси воды, сделаем горячего питья. Запомни первое правило помощи – не лезь под руку к специалистам, нет ничего хуже мешающего под ногами горе-помощника, и второе – напои всех сладким и горячим! При стрессе надо поднять людям уровень сахара в крови и заставить организм делать привычные вещи. Как бы это смешно ни звучало, но человек от горя может тихо сесть в уголке и умереть. Его надо растормошить, укрыть, согреть, добиться от него связных ответов, напоить и накормить. Организм должен начать бороться с горем, для начала, на уровне физиологии.