Раненое сердце (СИ)

- Кого ждете в этот раз? – вырвал из раздумий Энди.
- Альфочку, – Альби прыснул в кулак, – причем, он пахнет точь-в-точь, как отец мужа, зеленым чаем! Представь, муж приезжает домой с очередных войнушек, а в гостиной я сижу со свекром, который приехал проведать сына и узнать, не стоит ли ему прислать воинов в помощь, а тут от супруга пахнет чужим альфой! Ну и что, что как отец! Муж, не разобравшись, приревновал немного, ну я и влепил ему пощечину, чтобы думал, прежде чем говорить. А Салах вдруг так рассмеялся, что отдышаться не мог, и потом весь вечер хихикал, как сумасшедший. Оказывается, он от мужа тоже леща отхватил, когда запах сына унюхал и разнервничался, не подумав. Так что у них это, похоже, фамильное!
- Так вот из-за чего ты плакал? – рассмеялся Энди.
- Такой повод пообижаться и покапризничать! – самодовольно улыбнулся Альби, – я тогда подушку Рана из спальни выкинул и заставил ночевать вначале под дверью, а потом только допустил спать возле кровати, пока не простил. И чтобы меня умаслить, Ран наконец согласился на отпуск, который вот уже три года откладывал. Завтра с утра улетаем на побережье, где мы однажды были, я заранее через Аэрина снял все бунгало на одном пляже, хотя слуги все равно шатер притащили, так что посторонних на пляже не будет. Ран с друзьями на волнах поскачут, а дети хоть на настоящий океан посмотрят, и возможно поймут, чем он от аквапарка дедушек отличается. А я буду сидеть на стуле у кромки прибоя и вспоминать одну святую женщину. Там рядом есть монастырь, где хранится ее прах, хочу туда наведаться и помолиться за ее душу. Каждый день благодарю ее за свою жизнь, за своего мужа, за детей…
- Ты стал таким религиозным? – Энди прищурился.
- Я живу на религиозной планете, – отмахнулся Альби, – невольно проникнешься уважением к вере. И, кстати, многобожие на Сабахе приравнивается к атеизму, а атеизм – это прямое оскорбление чувств верующих. Атеисты хуже воров и убийц. Поэтому пусть ваши люди, когда приедут на планету, хотя бы притворяются верующими, а то их могут и камнями побить. Наши гости не выходят за пределы внутреннего дворца, да и то там за ними альфы присматривают в четыре глаза, чтобы ничего не случилось.
- Я в курсе, – махнул рукой Энди, – делал недавно подборку передач о вере на различных планетах, там был материал и о Сабахе. Представитель Океании-3 жаловался, что они не могут ступить на поверхность Сабаха, ибо мирное население сразу становится немирным и камнями бросается.
- Ну, они же язычники, поклоняются Посейдону, – пожал плечами омега в шелковом платье, – в глазах закона они – люди без прав, вроде животных, но он не говорил всей правды до конца. Они и сами на Сабах не горят желанием спускаться. Во-первых, у нас бОльшая джи, чем в акваколониях, во-вторых, очень жарко и сухо для их кожи и легких. Они, когда спускались на планету, то вначале сгибались под непривычно большой силой тяжести, а потом сразу начинали кашлять от сухости воздуха, сипеть и потеть, а через какое-то время у них резко падало давление от обезвоживания и им становилось плохо. Знаешь, как это выглядит со стороны? Как будто грешник не может выдержать в освященном месте и его крючит от боли настолько, что он становится бледным и теряет сознание. И как к этому могут отнестись полуграмотные ремесленники? Только кинуть чем-нибудь, чтобы отогнать подальше от дома беду.
- А твои дети мусульмане или христиане? – Энди даже подался вперед от любопытства.
- Мусульмане, – отмахнулся Альби, – им жить с этими людьми по их законам. То, что могут простить супругу эмира, недопустимо для наследника или, в дальнейшем, эмира. Эмир обязан быть одной веры с общиной.
- Но ты мог, например, вырастить омежку как христианина, – Энди положил ногу на ногу и профессионально улыбнулся.
- И зачем мне создавать родному ребенку сложности в жизни на ровном месте? – ухмыльнулся Альби. – А ну-ка, выключай журналиста. Если хочешь эксклюзивное интервью на тему веры и религии от единственного христианина на Сабахе, то договаривайся с юристами посольства. Обычно всех попавших к нам детей плавно подводят к мысли, что только такая жизнь правильная, и все проходит легко. А если омеги федерации в достаточно взрослом возрасте попадают на планету и становятся супругами воинов, то они в любом случае принимают ислам. На нем держатся все законы и правила, и тот же брак, и жизнь после него идет по законам шариата. И это не обсуждается! Все замужние закрывают лица на улице. Дома за закрытыми дверьми хоть голышом ходи, но на улице все должно быть пристойно, а иначе мужа накажут, и достаточно сурово.
 
- Интересная тема, – Энди-журналист побарабанил пальцами по колену и, наконец выдохнув, расслабился, – мы с мужем после подписания брачного договора расписались гражданским браком в мэрии, а уж на молитвы и всякие там посещения храмов или костелов у нас в любом случае времени нет. Это такая дикость и средневековье, все эти разговоры о вере, как рассказы о сектах – простые страшилки о промывании мозгов в особо крупном масштабе.
- Хорошо, что мои слуги тебя не слышат, – Альби передернул плечами, – они, в лучшем случае, могли плюнуть тебе в лицо за такую хулу – сравнить истинную веру с сектой мракобесов!
- А этот? – Энди с опаской посмотрел на Заки.
- Этот? – Альби улыбнулся и, щелкнув пальцами, показал место у ноги. Заки сразу скользнул туда и сел на пол, прижавшись боком к ноге омеги, – это мой пес. Он без команды не гавкнет, но стоит мне приказать, и он без сомнений убьет любого.
- А уже убивал? – глаза Энди зажглись азартом.
- Энди, ты не мой исповедник, чтобы я тебе душу выворачивал. Лучше расскажи, как ты мог участвовать на съемках фильма на большом сроке. У тебя ведь премьера фильма с твоим участием была накануне родов. Фотомонтаж? Или дублер?
- Суррогатный папочка, – рассмеялся Энди, – откуда у меня время ходить беременным? Вон свёкры уже опять ищут суррогатного папочку для второго ребенка, по брачному контракту у нас обязательно должен быть альфа, чтобы стать наследником семейного дела. Свёкор уже слюни пускает, мечтает опять растить наследника сам, но только его ждет суровый облом. Я уже договорился с Мадленом, что альфу отправим в пансион, как остальных наследников. Там из них делают настоящих альф, а не оранжерейные цветы вроде Тьерри. Я и Мими отдам в пансион лет в восемь. С моим ритмом жизни у меня нет времени на сюси-пуси. Буду дистанционным родителем. Зато не пропущу самые главные вехи в становлении характера – концерты детской самодеятельности или спортивные соревнования. И каникулы будем проводить вместе.
- Ты тоже изменился, друг мой, – Альби погладил Заки по плечу, – я помню, как ты плакал, что не смог забеременеть в течку от Намира и кричал, что хочешь родить! А теперь у тебя все мысли только о будущих темах для передач.
- Я не тупенькая овуляшка, чтобы радоваться очередной беременности, и сопелькам, и как поели-покакали. Я делаю все ради своих детей. И не важно, что их вЫносит другой, у которого мозгов на большее не хватает. Я должен позаботиться о стартовой площадке для своих детей, а для этого сам должен стать умнее и успешнее! Я согласен вкалывать до холодного пота и трясущихся ног, но у моих детей все будет самое лучшее!
- Ты прав, Энди, – Альби тонко улыбнулся, – все ради детей. И неважно, через что надо переступить, но мы пойдем на все и до конца. Ради своих семей и близких мы на многое способны.
 Энди растерянно замер, а потом легко рассмеялся. – Смотрю на тебя, как завороженный ребенок на фокусника. Ты, как золотая монета, то одним боком мелькнешь, такой милый и слабый милашка, только на руках носить и пылинки сдувать. А потом монетка перевернется, и там под золотом сталь мелькнет, а ну-ка расслабься, и сразу без головы останешься. Но монета вновь перевернулась, и ты думаешь, показалось, какая может быть сталь у такого милашки, он же легче пушинки и может только глазками стрелять и улыбаться, но только у улыбки, похоже, акулий прикус… м-м…