Раненое сердце (СИ)

- Он поступил, как был должен, – Альби подставил губы для быстрого поцелуя и его прижали еще сильнее, – не надо так переживать, он все сделал правильно…
- Тебе нельзя нервничать…
- Но я и не нервничал…
- Он на тебя кричал!!
- Он кричал для других, а меня он обнимал, примерно как ты, и время от времени целовал, – улыбнулся Альби, – ну, правда, честное слово, не стоит так переживать! Ты чувствовал по связи, что я спокоен? Я сейчас больше переживаю, чем тогда…
 Ран чуть-чуть ослабил объятия, ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза супругу, и, увидев кроткий упрек, задумался.
- Да, – Ран пожевал губу в раздумьях, – я не чувствовал от тебя ни тревоги, ни волнения. Все было ровно, но потом мне сообщили, что Айдан закатил тебе скандал, и я сорвался к тебе. И что я увидел, когда поднялся на этаж? Испуганные слуги, которые отмывают стены от пятен и собирают осколки посуды в комнате! Бледных Мурата и Зината, а еще Фатима в обмороке! Он был спокоен, когда на его глазах удавили его приятелей, а сейчас почему-то потерял сознание!
- Возможно, они были ему не так дороги, как ты думаешь? – пробубнил под мышку мужу омега, – и Айдан в гневе действительно страшен! Хорошо, что он на меня не злился на самом деле. – Альби доверчиво поднял лицо и улыбнулся, – но ему надо было «прореагировать». Вначале скандал на вечеринке, а сегодня я прилюдно нафыркал на него, пойми, он не мог мне такого спустить просто так. Все дело в статусе и прочих омежьих заморочках. Но на самом деле все хорошо. Он не мог накричать на всех, кроме меня. Поэтому он с меня как бы начал, а потом и другим досталось.
- Даже не представляю, что мне сделать, – честно сознался Тигренок, – я рос с осознанием того, что Айдан всегда прав. Этот постулат всегда был неизменен, примерно как восход солнца, – альфа подхватил омегу на руки и расположился в кресле, устроив любимого в своих объятиях, – когда мне сказали, что селафь кричал на тебя, мне показалось, что мир перевернулся вверх ногами. Я мозгами понимаю, что Айдан сделал то, что было надо, но сердцем принять не могу… Он не должен был на тебя кричать даже понарошку!
- Я тоже тебя люблю, – улыбнулся в шею мужа Альби, – сильно-сильно.
 Молодая пара посидела в тишине, размышляя каждый о своем. Альби чувствовал, как внутри мужа ворочается тяжелая обида, и поэтому решил отвлечь мужа от неприятных мыслей.
- Операция прошла успешно? Ты так рано освободился…
- Она длилась почти десять часов, – ухмыльнулся Ран, – Хатим с ночи готовил все для операции. Дирбаса еще вчера утром забрали на станцию и прокапали всевозможными медикаментами, как подготовка к операции. Хатим все организовал и нашел второго хирурга. Так что, если бы не волшебные чернила, которые я принес, то он бы дал команду к началу операции намного раньше. Когда я поднялся на станцию, все было готово. Дирбас был в стерильном помещении, и даже инструмент разложен и вся аппаратура протестирована для операции. Благо, что я вчера успел просмотреть план операции, я скорее ассистировал второму хирургу. Все же, реального опыта у меня маловато. Но я сделал много периферийной работы, так что и я внес вклад в операцию.
- Расстроен?
- Нет, скорее рад, что все закончилось, – покачал головой интерн, – все же, объем работы был большой и если бы я знал вначале, как все закрутится, то неизвестно, взялся ли бы за все это. В то время ничто не предвещало, что мне придется покинуть родительский дом. Я думал, что операция будет моим самым большим приключением, а самое тяжелое, с чем тебе придется столкнуться – это подбор драгоценностей под наряды.
- Ты этим расстроен?
- И да, и нет, – пожал плечами Тигренок и поцеловал в носик расстроенного супруга, – с одной стороны, покинуть родительский дом – это тяжело, но с другой стороны, я понимаю, что в эмирате ад Сафи я могу реально помочь людям. В эмирате родителей наша жизнь была бы легка и приятна, и мне жаль, что тебе приходится проходить все эти трудности. Очень хочется носить тебя в ладонях, но я понимаю, то, что ты делаешь в эмирате, не менее важно, чем стройка. И очень благодарен тебе за помощь, а еще я очень горжусь, что ты у меня такой необыкновенный.
 
- Я хотел бы завтра улететь домой, – Альби заглянул в глаза мужу, – можно?
- Если ты так хочешь… – тяжело вздохнул Ран, – не хочется выпускать тебя из рук, но мне надо задержаться здесь на несколько дней. Если все пойдет так же, как и прошлый раз, то ближайшие пару дней будут решающими у Дирбаса. Хатим отпустил его на планету буквально под конвоем трех своих ассистентов. У меня осталась треть флакона волшебных чернил и мы завтра собирались побрить головы нескольким детям и самостоятельно нанести чернила в районе пораженных участков. Айдан наносил чернила достаточно обильно и на всю территорию, а мы хотим проверить, насколько будет действенно, если чернил будет меньше. Их основной компонент достаточно редок и хотелось бы узнать, какое количество чернил является реально действующим, чтобы в дальнейшем не тратить больше необходимого. Жалко, что у нас их так мало.
- Поужинаем? – Альби погладил мужа по лицу, не зная, чем еще поддержать, – ты ведь наверняка не обедал?
- Да, – Ран пересадил Альби на кровать и потер лицо, – схожу, помоюсь и переоденусь. Побудем вместе этим вечером, никого не хочу видеть и слышать.
 Альби подождал, когда муж скроется в ванной комнате, и позвал Заки, чтобы тот распорядился по поводу ужина:
- И прошу, найди отца и скажи ему, что со мной все в порядке, пусть не волнуется, – Альби потер руки, – наверняка он тоже слышал, что Айдан на меня ругался.
- Во дворце все уже в курсе, что Айдан гневался на вас, наказал ваших наложников и гостям досталось… – Заки кивнул и понимающе улыбнулся, – если я могу дать совет, то в следующий раз будет лучше сразу отстегать наложника розгой и забыть, чем затягивать наказание. Это как круги на воде от брошенного камня, чем дальше, тем больше круг. Все супруги знают, что наложники зловредны и порой выбешивают, поэтому когда наказывают за дело, то это нормально. Вроде воспитания домашних питомцев. Ведь никто не позволит, чтобы кот спал в тарелке и рвал вещи, хуже, когда приходишь в гости, а там кот уверен, что он центр мирозданья, и хозяева позволяют ему совать лапы во все тарелки. Отнюдь не каждый готов с таким мириться.
- Как там Фатим? – поморщился от очередной нотации Альби.
- С ним все в порядке, – коротко улыбнулся Заки, – он просто отвык от жесткой узды старшего омеги. Быть мягким и дружелюбным – это, конечно, хорошо, но такие встряски, как сегодня устроил Айдан, всегда дисциплинируют гарем. Люди не должны сомневаться, кто в доме хозяин. Нельзя запанибратски общаться со слугами и так же нельзя, чтобы наложники забывали, кто в гареме главный. – Заки посмотрел на выпирающий животик и что-то внутренне прикинул, – даже если через пару месяцев вы избавитесь от наложников, то все равно останутся Мурат с Зинатом, да и тот же Фатим спустя какое-то время попытается стать главным… – Заки увидел удивление в глазах Альби и мягко рассмеялся, – попробует, даже не сомневайтесь! Это как в собачьей стае, каждая собака время от времени будет проверять, насколько силен вожак и не может ли она занять его место.
- Никогда не думал, что мне придется столкнуться с таким, – Альби пожевал губу, – быть главным, оказывается, совсем не весело.
- Всему можно научиться, было бы время и желание, – Заки покивал головой, – у тебя все прекрасно получается, и если ты споткнулся один раз, это не повод хромать весь оставшийся путь. Приободрись! Все хорошо. Ты не один и тебя всегда есть кому поддержать… Ты сильный и умный, и конечно, всему научишься. Ты ведь не думал, что ни разу не ошибешься? Не бывает идеальных людей, а если вдруг покажется, что непогрешим, то лучше сними розовые очки сам, пока их на тебе не разбили. И помни – розовые очки всегда бьются стеклами внутрь.
 Альби в очередной раз поморщился и махнул рукой, отпуская Заки из комнаты. Тот только склонился в поклоне и исчез за дверью. Ран выскочил из ванной в домашних штанах и с голым торсом. Он вытирал полотенцем волосы и настороженно оглядывался по сторонам, выискивая, с кем разговаривал омега. Альби подобрал подол платья и забрался на кровать как котенок, устроившись со всеми удобствами среди подушек. Муж довольно сверкнул глазами и, отбросив полотенце, упал на кровать всем весом. Альби от неожиданности подкинуло на матрасе и он удивленно пискнул, но его сграбастали жадные руки, и как котенка в тазу, утопили в поцелуях и ласке. Ран был жадным и неистовым, он будто не мог насытиться теплом шелковой кожи, сладким дымным запахом, что оседает на корне языка легкой горечью сродни привкусу крови. Альби еще никогда так стремительно не раздевали, и вскоре платье, как вывернутая наизнанку шкурка, полетело на пол, а Ран как слепой обшаривал нежное тело, будто касаясь впервые, покрывая беспорядочными поцелуями все, до чего мог дотянуться. Альби совершенно поплыл от такого напора, даже в самом начале их близости Ран не был таким алчным и торопливым. Казалось, еще немного, и он сожрет своего нежного супруга, то с дрожью рук, как голодный краюху хлеба, то как изысканный десерт, которым стоит насладиться не торопясь. Альби пытался отвечать, но вскоре сил у него осталось только чтобы всхлипывать между короткими вздохами, и пытаться отслеживать, чтобы в пылу ласк не придавить животик. Но Ран и сам не забывался и время от времени оглаживал его шершавыми ладонями, как будто успокаивая, а потом опять срывался, разгоняя истому жадными поцелуями. И только доведя себя и супруга до полного изнеможения, решился на тихое признание: