Раненое сердце (СИ)

- Хорошо, что Айдан приехал, тебе хотя бы не будет так одиноко на празднике, – Ран поставил Альби на ноги и, сняв шейлу, быстро поцеловал, – осталось совсем немного. Я тоже по тебе скучаю, просто до трясучки рук…
- Ран, – Альби довольно шлепнул его по груди, – такое я могу говорить, а ты образованный человек.
- Я как дикое животное без тебя, пытаюсь носом поймать твой запах среди чужих людей. Перебираю мысли, как четки, и каждая мысль там о тебе. Я так по тебе скучаю, что кажется слышу твой голос в своей голове, и стоит закрыть глаза, а ты вот где,... ты за моим плечом, как тень, и стоит замереть, как кажется, что ты уткнешься носом мне в спину. И я замираю в ожидании твоего тепла, потому что тепло твоих рук – это то, ради чего я живу…
- И я… – только и смог выдавить Альби и уткнулся носом в грудь мужа. От нежности, от светлой грусти сжималось все в груди, но рядом грели уши посторонние, а за спиной Рана переминался Маджид с куском мяса в руках. Так ему хотелось самому пронести его через весь дворец, чтобы все видели, что праздник свершен. Разорвать объятия было тяжело, как по приговору суда, – иди уже… и запомни, что я спать не лягу, пока ты не придешь за мной.
- Я бы и не уходил… – вздохнул Ран.
- Иди, – Альби осторожно толкнул мужа в грудь, – иди и повеселись там… А потом приходи, я дождусь.
 Ран порывисто вздохнул, решительно развернувшись, ушел к Маджиду, чтобы тот довольно хлопнул его по плечу и потащил хвастаться наследником дальше. Айдан посверкал глазками по сторонам. Похоже, все происходящее доставляло ему феерическое удовольствие. И вот наконец он переступил порог гарема следом за Альби.
- Ну, здравствуйте, мои дорогие, – Айдан расстегивал пуговицы абая, постепенно обнажая россыпь бриллиантов перед растерянными омегами, – будем знакомиться, или как?
====== Гарем (продолжение) ======
- Может, уважаемый Альби красиво танцует? Так красиво, как бабочка, как падающий цветок? – омеги, сидящие напротив, таращили глаза.
- Не-а… – Альби поковырялся в тарелке со сладким и с гримаской отодвинул блюдо.
- А может, супруг наследника поет, как ангел? – гарем эмира не сдавался и пытался найти повод, за что можно было бы полюбить этого молодого омегу.
- Даже не пробовал петь, – честно сознался Альби, – это Тигран красиво поет. Ах, какие красивые серенады он пел под моим окном накануне свадьбы… помните, Айдан?
- Безусловно, – Айдан довольно улыбнулся, – такое забыть невозможно! Столько страсти и любви можно услышать только от влюбленного по самую маковку альфы! Кстати! Я забыл сказать, что твой друг Энди прислал тебе подарок! Я захватил его с собой! Нури, принеси.
 Альби скосил глаза на селафь и в очередной раз заморгал. На Айдана было тяжело смотреть впрямую, невольно хотелось надеть очки. И все из-за драгоценностей, которые на нем сверкали и переливались. Мало того, что он сел под самым большим светильником в гостиной Маджида, так еще был увешан драгоценностями как витрина ювелирного магазина! Драгоценности как кольчуга укрывали его грудь и руки от плеч до самых пальцев, с пояса свешивались гроздями, а диадема закрывала голову, как шлем. Казалось, что Айдан собрался на войну, хотя… в самом начале его приняли практически в штыки злыми взглядами, а потом глухой обороной полнейшего молчания. И опять практически за всех говорил Лулу, остальные молчали, и только когда все сели за праздничные столы, начались слабые реплики. Гарем вдруг решил выяснить, чем таким выделяется Альби, раз смог отбить альфу у сына Ошаи. Но Альби отделывался короткими фразами, не собираясь облегчать им участь. Тем более, он и сам не знал толком, как объяснить, как все это произошло… Нури принес большой альбом в кожаном переплете с тиснеными золотыми цветами на обложке. Альби уже внутренне настроился, что увидит фотографии из приюта, или общую школьную фотографию из выпускного класса. Правда, от него там было ухо и половина глаза, торчащие из-за чьей-то спины, но зато сам Энди там красовался в самой середине. Но стоило открыть помпезную обложку, как Альби сам растерялся от воспоминаний. Первый кадр был, когда они с Раном вернулись из омежьего бутика, а вернее сказать – центра омежьего наслаждения и релакса. Энди их успел сфотографировать несколько раз после того, как свалился со стула. Омежка выглядел хорошенькой куколкой с губками бантиком и испуганными глазками. Прекрасный костюмчик, волосы как волны вокруг милого, худого личика. Все же, те мастера оказались реально волшебниками, потому что вместо приютского заморыша возле Рана стояла фарфоровая статуэтка, а не живой человек. А потом было еще несколько кадров, когда Ран улыбается, как заговорщик, глядя на кукленка, а потом кладет ему руку на плечо и улыбается на камеру. А потом были еще кадры, когда они приехали в клуб. Омега выглядел скорее тощей фотомоделью, которая показательно позирует на камеру, при этом не сводя взгляда с Рана. Альби и не представлял, что выглядит со стороны именно так. По всей видимости, эти фото Энди надергал из сети, выискивая у селебрити Лекси. Потому что Лекси мелькал на них рядом с Джилбоем. Высокомерный, холодный, с саркастической улыбкой на холеных губах. Альби казалось, что на той вечеринке он был маленький, как воробушек под дождем, и старался не привлекать к себе внимания, но на фото он оказывался в середине композиции. И Ран всегда был рядом, придерживал за плечо, когда разговаривал с другими, держал за руку, пока вел сквозь толпу. И потом было несколько фото, когда они сидели вместе на диване, и Ран поставил перед ним коктейль и что-то говорит. Альби помнил, что он тогда был оглушен и едва соображал от переживаний, но на фото это выглядело, как флирт, и его приоткрытый рот, как будто он птенец и ждет, что его накормят. А потом драка в клубе с Раном в главной роли. И темный переулок, и Ран стоит как палач над избитым Джилбоем и что-то ему говорит. А на заднем фоне балкон, где Аэрин и Том в куртке поверх шелкового костюмчика. А следом кадр, когда Ран держит Тома на руках, как будто он был призом в драке и Ран получил свой заслуженный трофей. А потом Ран что-то говорил с благодарностью Аэрину, но тот был обрезан за кадром и казалось, что альфа мягко улыбается и говорит именно Тому, который замер на его руках. А потом кадр, как Ран сажает омежку в машину, и отъезжающие габариты, как будто они сразу уехали вдвоем. Энди проделал громадную работу, вылавливая в сети случайные фото его и Рана, и при этом не стеснялся корректировать внешность друга. Потому что Том всегда выглядел несколько милее, чем было на самом деле. Взять хотя бы это фото, когда они с Раном сидели в пиццерии, и омега тянул в рот кусок пиццы, а Ран смотрел такими глазами, как будто ничего более милого он в жизни не видел. И несколько кадров в кондитерской, когда явно видно, что альфа ухаживает за омежкой и не сводит с него нежного взгляда. На самом деле все было не так, но на фото это выглядело, как этапы ухаживания альфы за понравившимся избранником. А потом много фото со свадьбы Динлохов, и на каждом был Ран и рядом Том. И профессиональные снимки фотографов, и вскользь сделанные «для себя», и на каждом они были вдвоем. Том танцует с Максом, вернее, со старшим сыном Ошая, а Ран на том же кадре наблюдает за ними. Или Ран разговаривает с Ошая, а Том на заднем фоне вместе с омегами Мак Грегор что-то обсуждает и смеется, как ребенок. Или как они сидят рядом за столом, и Том подкладывает в тарелку Рана куски, пока тот отвернулся, разговаривая с кем-то из знакомых. И ожидаемо несколько кадров, как он заснул, привалившись головой к плечу Рана, и тот подхватывает его на руки, как ребенка, лишь бы тот не упал со стула. А потом были виды моря и бунгало на пляже. Ран с побратимами на досках для серфинга и Том, стоящий у плиты и осторожно переворачивающий пирожок. Красивый Ран в шортах и очках на фоне песчаного пляжа. Том отпускающий морскую черепаху в океан. И, конечно, Том на южном базаре рядом с монахиней, выбирающий под ее присмотром громадных страшных креветок у пестро одетого мужичка в бандане. Альбом был толстым, и там были кадры из интервью с сестрой Мари, которое, кстати сказать, так и не увидело эфир, но, по всей видимости, у кого-то сохранилось на флешке. Там позади монахини в развевающейся черной одежде видны два домика. На пороге одного сидит Том, а из другого выходит Ран в гидрокостюме. И кадры, сделанные потом, когда одинокий омежка сидит на носу лодки и с ужасом смотрит на воду. А лодка несется на волнах, и нос кораблика задрался на очередной волне, и все вокруг серо и очень тревожно. А потом были кадры не очень четкие, поскольку делались издалека, и там омега убегает на понтон и потом машет руками куда-то в небо. А потом буквально раскадровка, как появляется Гранатовый дракон и является Аэрин в белом костюме, который как будто светится в сером сумраке приближающегося шторма. Возникновение из-за туч синих маршевых двигателей штурмового бота и Том, стоящий у края понтона и заглядывающий вглубь океана. И появление Рана с омегой, и то, как Ран вместе с Томом залезают в Гранатового дракона и улетают от этого ужаса и серых перепуганных лиц. Вдвоем. Опять вдвоем. А потом милые жанровые фото из студенческого домика, когда Том в фартучке жарит блины, а Ран сидит, уткнувшись носом в планшет, и мешает ложкой чай, а рядом стопка блинчиков, и Олаф задумчиво рассматривает Таэля, который с азартом засовывает блин в варенье и улыбается. Тихий уют почти семейного счастья. А следом серые фото из спасательной экспедиции и запорошенный, почти седой от пыли Ран что-то ест из жестяной миски, а рядом Том наливает ему в стакан чай. А потом еще кадры, когда Ран в лазарете кому-то бинтует голову, а на заднем фоне Том накидывает одеяло на плечи женщине и что-то объясняет. А потом еще и еще… и везде они вместе. Как сиамские близнецы, связанные общей пуповиной. И вот еще несколько кадров, где мелькает сестра Мари, а вот Том с кругами синими от самоедства под глазами, и выглядит, как все жители разрушенного города, когда потеряли родных и пытаются смириться с потерей. И Ран смотрит с тоской на омежку, который кусает серые губы и что-то мешает в чане длинной ложкой… А потом неожиданно несколько кадров из клуба. Он и Ран. Держась за руки в толпе с очень сосредоточенными лицами. Рядом беснуются в танце люди, а Ран стоит за спиной омеги и, обняв его за плечи, что-то интимно шепчет прямо в ухо, а у того такой вид, как будто его сейчас прилюдно изнасилуют, а следом кадр, как Ран уносит Тома на руках, а того выгибает в объятиях альфы. Альби закрыл ладонью фото и, закрыв глаза, вспомнил, что было между теми кадрами. Как его рвало от крика, как боль лилась фонтаном из сорванного горла, а истерика туманила мозг. Он тогда едва соображал от боли, но терапия от Рана помогла справиться с потерей лучше, чем любые беседы с психологом. Он тогда смог, прооравшись, отпустить свою боль и простить сам себя за все свершившиеся, чтобы жить дальше. Но даже сейчас, глядя на все эти фото, комок становился у горла и мешал дышать. Альби вдруг заметил, как стало тихо в комнате. Казалось, все замерли и наблюдали за его эмоциями.