Раненое сердце (СИ)

- А где вы будете спать? – Ханун потянулся на кровати, а вот Махир настороженно сел, вглядываясь в лицо Альби.
- Я буду спать на одной кровати, а вы вместе на другой, – безмятежно ответил Альби и опустил перегородку.
 Заки спросил, что господин желает, и Альби, прикинув возможные варианты, сказал, что вначале он с наложниками поужинает, а потом помолится. А потом попросил Ради, чтобы он нашел господина Тиграна и спросил, можно ли будет откинуть клапан шатра, чтобы после ужина посмотреть на ночную пустыню и послушать песни у костра. Ответ Ран принес сам, вынырнув из ночных сумерек и обняв встревоженного супруга.
- О чем ты переживаешь, мое сердце? – Ран опустил край шейлы и поцеловал любимые губы. Альби даже глаза закрыл от удовольствия. Ран сразу этим воспользовался, поцеловав сомкнутые ресницы, и потерся кончиком носа о нос Альби, как щеночек, вызвав улыбку, – скучаю по тебе, моя любовь. Быстрей бы приехать на место. Но ты не ответил, о чем переживаешь?
- О змеях, – ляпнул первое, что пришло в голову Альби, – сын Зияддина погиб так же, в шатре.
- Не волнуйся, – Ран покачал головой, – мы с побратимами проверили траву, да и лошади спокойны. Они начнут волноваться, если услышат змей. Змеи не в каждом оазисе бывают. И там, где часто бывают лошади, как правило, их нет. Так что не волнуйся.
- А откуда они взялись на Сабахе? – Альби удивился, – ведь на самой планете, кроме жуков шур-шур, другой живности не было.
- Кто-то привез в террариум, а они сбежали и расползлись по планете, – пожал плечами Ран, – это как волнистые попугайчики. Они вредители в садах. Однажды Саид подарил Олли пару попугайчиков, они улетели в сад к Хани и стали плодиться. Когда Хани увидел обгрызенные ветви и испорченные плоды, на попугайчиков устроили облаву. Часть птичек осталась в клетках жителей, часть продали торговцам и их отвезли дальше. Но они все равно появляются в садах Золотого треугольника. Или улетают из клеток, или не всех переловили в предыдущий раз, так что теперь, когда люди слышат щебет в ветвях, то в садах начинается очередная облава на вредителей. Змей истребляют, как только находят. Для начала, они ядовиты, а значит, опасны, и потом, они питаются жуками шур-шур. А на Сабахе их берегут, как любимую специю.
 Ран, конечно, разрешил открыть клапан и пообещал спеть для Сердечка, лишь бы тот успокоился и не волновался понапрасну. Поцеловав нежные губы еще раз, Ран с трудом разжал руки и выскочил из шатра. Альби сел на ослабших ногах, и только подняв взгляд, наткнулся на блестящие глаза наложников.
- Господин такой ласковый и нежный, – мурлыкнул Ханун, – нам очень повезло с господином.
- Давайте поужинаем, – Альби кивнул на слуг, которые заносили плошки и доставали из них еду, раскладывая по тарелкам, – после этого мы опять закроем лица и откроем большой клапан у шатра. Мы сможем смотреть на ночной лагерь, а еще, господин будет петь, и нам все будет и слышно, и видно.
 Махир с радостью сел за стол, а рядом с ним сел Ханун, похоже, он хотел что-то спросить, но пока помалкивал, и Альби был ему за это даже благодарен. Ему до сих пор было немного неловко рядом с ними. Воспринимать их как братьев он не мог, но и соперниками они не ощущались. Ужин состоял из копченостей и сладких пирожков, Альби другого и не ожидал. Он с самого начала рассчитывал на подобное и очень обрадовался, когда Заки принес большой чайник с горячим фруктовым чаем. А после ужина Заки поставил перед Альби Библию с картинками на подставке и, настроив для него лампу, открыл клапан шатра. Холодный воздух бросился под ноги, и Заки понятливо накинул на плечи своему омеге мягкий плед. На картинке ангел сообщал Ною, что надо строить ковчег, но Альби думал о своем. Он внутренне корил себя, что попросил Ясмина прислать продукты, не посоветовавшись с Раном и не спросив разрешения у Маджида. А если он обидится, что в его эмирате командуют через его голову? А вдруг у Маджида есть свой план на эту тему, а тут здрасте вам на голову! Наложники тоже укутались в пледы и сели на границе шатра, чтобы точно не пропустить и крошки от новых впечатлений. Они шушукались между собой, обсуждая звезды на небе и то, что лошадей оставили очень близко от их шатра. Мало было старого навоза под ногами, так еще вынюхивай свежее говно! Альби против воли прислушался, и правда, где-то неподалеку какой-то конь мочился, а потом облегчился. Ха! По сравнению с общими туалетами на седьмом, это было почти как духи! Зато змей точно нет… кони спокойно хрустели зерном в торбах, которые им надевали прямо на морды. И потом, кони не прямо возле шатра, а в отдалении, просто ветерок сносит запахи, но разве это такая катастрофа, чтобы полчаса жаловаться? Но тут Ран взял в руки барабан и все замолчали. Потому что он не столько пел, сколько декламировал стихи, отбивая себе ритм.
 
Ты только не бойся.
С тобой никогда ничего не случится, потому что у тебя два сердца.
 Если в воздухе на секунду замрет одно, то рядом забьется второе. Одно из них дала тебе твоя мать. Она смогла это сделать потому, что девятнадцать лет назад сумела полюбить, полюбить…
Ты не смейся, это очень трудно – полюбить.
 А второе сердце дал тебе я. Носи в груди мое шальное сердце. И ничего не бойся. Они рядом, если замрет на секунду одно, то забьется второе. Только за меня не волнуйся, мне легко и прекрасно идти по земле, это понятно каждому. Мое сердце в твоей груди.* Альби улыбнулся, ему действительно стало легко на сердце. Ну чего, спрашивается, он сам себя накручивает? Ран рядом, а значит, все хорошо, они со всем справятся. Потому что вместе… Альби перевернул страницу. Там Ной с сыновьями строили ковчег, а животные им помогали. Но Альби опять нырнул в свои мысли и стал прикидывать план действий на будущее. Если у Маджида нет супруга, то значит, хозяйством занимается только ключник. По данным Заки, им был один из сыновей-бет Маджида, впрочем, как и казначей. Причем это были сыновья от одного наложника, который, по словам ключника, был его бессменным фаворитом пятьдесят лет, но последние двадцать лет у Маджида новый фаворит. А это по факту значит, что у Маджида был супруг, пусть и не признанный. И если ключник и казначей его сыновья, то значит, он практически руководит дворцом руками своих сыновей. Умно! Значит, прежде чем лезть с ревизией по чужим закромам, надо получить разрешение у Маджида и, кроме этого, заручиться одобрением бывшего наложника, который, утратив любовь господина, так и не выпустил из рук власть. А еще интересно, что на эту тему думает новый фаворит? Хм, интересный расклад получается… Альби поставил закладку и нашел взглядом Заки.
- Ты взял доску для го? – Заки молча кивнул головой, Альби обрадовался, – поиграешь со мной?
 Заки молча кивнул и вышел из шатра, по всей видимости, игра осталась в омеговозке. А Ради бросился убирать подставку с книгой и заодно придвинуть столик для игры. Слуги наложников поставили столик перед своими омегами и выставили на него сладости и чайник чая, хотя не столько смотрели за своими, сколько присматривались и прислушивались к Альби. У костра тем временем декламацию Рана сменил кто-то из альф, исполнив залихватскую песню об охоте. Потом опять кто-то пел, но уже про любовь, потом, похоже, альфы стали танцевать и, судя по звукам, что-то весьма воинственное. Потому что слышались короткие вскрики и лязг металла. Заки притащил доску и две шкатулки с камнями в виде рыбок и сразу же уселся напротив. Альби взял темных рыбок и стал раскладывать по доске.
- У Маджида семь наложников, – Альби выставил семь маленьких рыбок в ряд, а потом поставил одну вперед, – это его прежний фаворит и два его сына, которые, между прочим, не абы кто, а ключник и казначей, – Альби поставил за спиной крайней рыбки еще две.
- Его зовут Камиль, – подсказал Заки. А потом поставил за спиной другой рыбки еще одну, – а это Шамси и его сын Шариф, который, между прочим, визирь у Маджида. И судя по слухам, новый фаворит греет кровать Маджида именно с его подачи.