Раненое сердце (СИ)

Только вот так просто попасть в свою спальню у Рана не получилось, потому что в соседней комнате обнаружился Айдан, который с самым невозмутимым видом читал Коран.
- Мой любимый Тигренок! – селафь встал и распахнул свои объятия, – я так соскучился по тебе, что не удержался и прибежал к тебе в комнату, чтобы узнать, как у тебя дела?
- Все прекрасно, Айдан, твои чернила и правда волшебные! Если ты разрешишь, я приведу к тебе альфу, у которого теперь есть новое предплечье! Ты мне расскажешь рецепт, как ты делаешь свои волшебные чернила?
- Я их делаю из жуков шур-шур, – невинно замахал ресничками селафь.
- Ох, селафь, ты же знаешь, что я обожаю тебя и все твои омежьи ужимки, я обожал тебя в детстве и мечтал, чтобы мой омега был похож на тебя. Я долгое время пытался втиснуть в этот образ Лекси, но слава Аллаху, это наваждение прошло. Когда я смотрю на тебя, я вспоминаю свои мечты об идеальном омеге. Умном, добром, преданном семье и с такой же наивностью в мудрых глазах. Ты стал тем эталоном, с которым я сравнивал остальных омег, и мало кто мог к тебе приблизиться. Моя надежда Альби, он больше всего похож на тебя и, надеюсь, со временем станет, как ты.
 Знаешь, я ведь собирался назвать Альби иначе – Диа, луч света. Он стал для меня лучом света в полной и непроглядной темноте пучины боли, куда погрузил меня Лекси. Альби стал для меня лучом надежды, и я осторожно следовал за ним, сам не веря, что смогу выбраться из бездны отчаяния. Мой Альби стал моей надеждой, моей нежностью и любовью. Когда мне говорят о паре, я думаю только об Альби, потому что он моя пара. Мой свет и моя радость каждого дня и каждого часа. А Лекси пусть и дальше живет в своем мире, отравляя любого, кто к нему приблизится с открытым сердцем. Это только его выбор и его жизнь. А Альби – это мой выбор от всего сердца и от всей души. И мне горько, что люди сомневаются в моем выборе и мне приходится раз за разом объяснять им это.
- Я не сомневаюсь ни в тебе, ни в твоем выборе, – Айдан похлопал правнука по колену, – я видел, какими глазами ты смотришь на него и как твой свет зажигает огонь в его взгляде. Я вижу, что Альби любит тебя больше собственной жизни, и если ты ему скажешь «умри», у него тотчас остановится сердце. Я рад, что ты нашел счастье в жизни и помолюсь за вас.
 Но ты же понимаешь, что тебе придется нелегко на Сабахе, – селафь расправил юбки и строго посмотрел на правнука, – многие знали, что ты и Лекси были дыханием жизни. А Лекси был и остается приемным сыном Ошая, и пусть у родителей есть запись, когда Александр прилюдно признает его, как сына, но не многие поймут и примут, что ты отказался от такого омеги и привез другого, а его оставил на коленях, когда он протягивал к тебе руки и молил не бросать. – Айдан цепко посмотрел на побледневшего альфу, – отредактированную запись того, что произошло, выложили в сеть, и она тоже дошла до эмиров. И ты на той записи выглядишь как чудовище, которое поиграло чувствами невинного омеги и бросило в слезах и без защиты. Рафик уже переслал нам записи, которые ходят в сети, и он в ярости, что история так перевернута. У Лекси были свои почитатели, и многие забыли, как вел себя Лекси, пока ты жил на планете, но сейчас нашлись сочувствующие бедняжке, которого бросил злодей альфа. Эта история, похоже, подстроена самими наследниками с других эмиратов, учащимися на Земле. Они используют эту историю, как рычаг давления на Салаха.
- Что мне делать, селафь? – Тигренок схватил мудрого прадеда за руки, – рассказать правду о Лекси – это значит очернить его репутацию. Об этом не говорили открыто, как о распутстве. Ты же знаешь, что планка допустимого в Федерации совершенно другая! Да мне никто и не поверит. Решат, что я придумываю и говорю гадости, чтобы выгородить себя, а если молчать, то получится, что все, что говорят другие – это правда! Я не хочу создавать проблем отцу, но что мне делать?
- Я люблю тебя, мой мальчик, – Айдан погладил Тиграна по лицу, – но тебе придется покинуть родительский дом и объявить, что ты отказываешься от наследования отцу. У него есть Медвежонок, а ты отправляешься в путь, чтобы найти себе собственный город. Ты официально откажешься от рода и станешь не ад Мин, а Тигран Безродный. Конечно, семья никогда не откажется от тебя, и отец, и дед, и дяди всегда придут тебе на помощь, но официально ты будешь один. До тех пор, пока ты не обретешь свой город или не примешь в наследство от умирающего эмира, у тебя не будет другого имени. Этот статус даст защиту не только родителям, но и тебе. Как бы странно это ни звучало. На планете много эмиров без наследников, или те, кто потеряли наследников в зрелом возрасте и уже не надеются обзавестись своим. Они с удовольствием примут взрослого наследника и закроют глаза на былые конфликты. Счетчик твоих поступков как бы обнулится, и приняв новое имя, ты примешь новую судьбу.
 
- Хорошо, селафь, – Тигран тяжело поднялся с подушки и расправил плечи, – если нет другого пути, я так и поступлю.
- Для начала, ты должен будешь доказать отцу, что другого выхода нет. Он так просто тебя не отпустит! Он любит тебя и не согласится отказаться от родного сына! Красу и гордость родительского сердца! Он не побоится возможной войны или изоляции на Совете Преданности. Его семья – отец Айюб, брат Саид, дядя Джавад, и это не считая зятьев эмира Джабаля и эмира Орхана. Поверь – это мощная сила на Совете Преданности, но что сила против людской молвы? Как скала против песка… Каждый из них поможет без раздумий и колебаний, но… у каждого из них есть наследник. Твой братик сейчас в тягости альфой и вскоре родит Джабалю долгожданного наследника. Поэтому я вскоре отправляюсь к нему в гости и советую тебе отправляться вместе со мной. К Джабалю в город поостерегутся ехать задиры, тем более, когда ты будешь в новом статусе – ищущий корни. Проиграв тебе, любой эмир может потерять свой город по праву меча, а победа над тобой не принесет ни достатка, ни чести. И, кроме этого, разозлит сурового хозяина ад Шур. К Джабалю скорее приедут пожилые альфы, чтобы сманить тебя наследником в свой город.
- Селафь! – Тигран рассмеялся, – я думал, ты пытаешься подготовить меня к решению отца, а ты пытаешься заставить меня сделать первый шаг до того, как все поймут, настолько все серьезно? Напрасно альфы недооценивают омег, в вас скрыты такие глубины ума и мудрости, что вы смогли бы посрамить достойнейших! Хотя, разве можно равнять всех по тебе? Ты воистину единственный и неповторимый!
 Айдан довольно зажмурился от похвалы и потянул правнука обратно на подушки. – Нам всем будет тяжело принять это решение, но в итоге выиграют все. От твоего отца сразу отстанут. Потому что не будет причины для конфликта. А эмиры достаточно упрямы и ты, прости за правду, простой повод, чтобы прицепиться именно к Салаху. Запомни, мой мальчик – ты не причина неприятностей, а рычаг давления на отца. Рано или поздно ты проиграешь. Или рука дрогнет от усталости, или найдется более сильный противник, вроде Джабаля. А потом и Салаха вынудят биться до поражения. Вряд ли у них получится отобрать эмират, для управления им надо обладать многими знаниями, но они могут заставить отказаться от станции на орбите. И тогда у отца будут проблемы с договорами, и это отразится на благополучии всех людей в эмирате. Но если тебя не будет за его плечом, то у них не будет ни малейшего повода прицепиться к нему. Его договоры с иноверцами касаются только его. И, кроме этого, в доме станет тише. Ведь вместе с тобой из города пропадут и «женихи». Если не будет тебя, то не будет и твоего допуска во внутренний двор. И Бельчонок будет еще год или полтора жить в тишине родительских объятий. А чтобы подсластить тебе горечь моих слов, я открою тебе настоящий рецепт «сладости для султана» и волшебных чернил. Отнюдь не всякий шур-шур годится для настоек. Надо знать, когда и где собирать их и как правильно готовить.
- Да, это поняли уже те зазнайки, что построили институты в городе отца. Они так и не смогли повторить ни одной из твоих волшебных настоек. Например, «угощение для султана» – сколько они ни замачивали или всячески ни умерщвляли весенних жуков шур-шур, но у них так и не получилось, чтобы жуки стали прозрачными и приобрели сладость патоки. Да, они смогли создать множество своих собственных лекарств, но повторить твои так и не смогли.