Золото. Назад в СССР 1 (СИ)

Двигаясь по тундре, я заболел и сбился с пути. Меня нашел старейшина одного из местных племен — Выкван, который занимается охотой и выпасом северных оленей.
Я успел ему сообщить, что я не один и мой коллега, второй геолог нуждается в помощи. Сообщил его примерное местонахождение.
Заболев, я провел в бреду больше семи дней. Пока меня лечила и присматривала за мной его внучка Таня, Выкван сходил на поиски моего коллеги, но никого не нашел.
К моему огромному удивлению у себя в рюкзаке я нашел три килограмма золота, а возможно и больше.
Я явно не являюсь ни старателем, ни мойщиком золота. Очевидно, что мы были отправлены на геологическую разведку и поиски новых золотоносных пород.
Скорее всего, мы нашли не просто породы и месторождения, похоже, что мы нашли целую золотоносную провинцию.
Три мешка с размеченными и написанными районами, могли свидетельствовать о такой находке.
Все мои вещи остались в целости и сохранности. Возможно, мои рабочие записи тоже сохранились.
У меня наблюдаются странные видения, которые я ошибочно принимаю за реальные воспоминания.
Я как будто вижу, как в будущем, в две тысячи двадцатых годах, то есть через сорок с чем-то лет, я попадаю в авто аварию.
Иномарка, в котором я и какая-то девушка уходим от погони, принимает чудовищный удар в пассажирскую дверь.
Нас таранит немецкий автомобиль со значком «Мерседес». Водитель «Мерседеса» каким-то образом связан с теми, кто нас преследует. Таких машин в СССР нет и не было.
Не густо. Мне захотелось попить. Размышляя о моем положении, я вылез из полога и услышал мужские голоса, доносившиеся снаружи яранги.
— Зачем сейчас шуметь? У человека болезнь, — кого-то убеждал старик, — сядем поужинаем, я оленя зарезал. Поспите, а утром поговорите с вашим геологом Бурцевым.
Незнакомый голос ответил старику.
— Выкван, да нету у нас времени. Понимаешь? Нету. При всем уважении к тебе Выкван. Он, выходит, Гибаряна одного бросил. Если мы узнаем, где он находится, то может быть сможем еще спасти его.
— Однако, я ходил на ту стоянку, там нет никого, — возразил старик, — парень честный, там были следы.
Таня тоже проснулась от голосов. Она села на колени лицом к входу на колени в ожидании гостей.
Чья-то мужская рука откинула в сторону входную шкуру-занавес и в ярангу просунулась голова незнакомого мне мужчины.
Он смотрел мне в глаза и громко сообщил, тому с кем пришел, что видит меня:
— Здесь он! Товарищ Куницын!
  
Глава 4
 
Золото является одним из самых стойких и инертных металлов на Земле, оно не ржавеет и не тускнеет со временем, не подвергается воздействию большинства кислот.
К тому же, золото — самый ковкий из всех металлов на Земле. Он настолько пластичен, что одну унцию (31 грамм) можно вытянуть в нить, длинной в 80 км
Чья-то мужская рука откинула в сторону входную шкуру-занавес и в ярангу просунулась голова незнакомого мне мужчины.
Он смотрел мне в глаза и громко крикнул, тому с кем пришел:
— Здесь он! Товарищ Куницын!
За ним в ярангу заглянул взрослый мужчина лет пятидесяти.
— Бурцев, где тебя черти носят? Слава Богу жив! Где Захаров?
Так, приехали. Он спрашивает то, чего я совершенно не помню.
— Здравствуйте, — я встал навстречу входящим людям.
— Здравствуй, Таня, — поздоровались вошедшие в ярангу и встали у входа в нерешительности.
Таня наклонилась в ответ, встала с колен и жестом пригласила гостей к очагу.
— Что молчишь?
Тот который постарше, Куницын, подошел протянул руку для рукопожатия. Мы поздоровались, а после он обнял меня.
Вслед за ними в ярангу вошел Выкван.
— Да если честно, то не знаю, что сказать.
Вошедшие недовольно переглянулись.
— Как это не знаешь?
— Не требуйте с него много. Хворый он. У него болезнь отшибла память.
— Как же так? — удивился Куницын и посмотрел на меня, — как звать тебя помнишь?
Я назвал свои фамилию имя и отчество.
Оглянулся на старика.
— А говоришь — память потерял. А меня как зовут помнишь?
 
Я отрицательно покачал головой и рассказал, что имя свое прочел в блокноте.
— Вот молодежь пошла, ведь врет и не краснеет! — эмоционально сказал, почти выкрикнул тот, который первый заглянул в ярангу, он сидел и пил чай, скрестив ноги по-турецки.
— Да подожди ты, Николай Прокофьевич, не гони лошадей, — остановил того Куницын, — ну хоть что-нибудь из прошлого помнишь? Базу, учебу в университете, коллег?
Я грустно покачал головой из стороны в сторону.
— Да не бывает так, — второй гость не унимался, — Бурцев, ты вот меня помнишь? Фамилия моя Гунько. Помнишь, меня? А?
Он переводил взгляд со всех присутствующих на меня.
Пожав плечами, я снова отрицательно покачал головой. Старик и Таня смотрели на нас и не вмешивались в разговор. Гунько и Куницын были для них начальством, несмотря на высокое положение старика в иерархии племени.
— Нет, и вас не помню.
— Илья, меня слушай, — попросил самый главный, — ты вспомни, я твой непосредственный руководитель, Куницын Владилен Викторович. Ты ходил с Гибаряном на разведку в новый район. Позапрошлогодние пробы грунта говорили о том, что район может оказаться золотоносным. Вы нашли что-нибудь?
На этот раз я кивнул утвердительно. Подошел к своему рюкзаку и достал увесистые холщовые мешки.
Золото, а точнее его количество, произвело сильное впечатление на обоих. Я хотел объяснить, но мне не дали сказать.
— Про нас не помнишь, а про золото помнишь? — снова стал возмущаться Гунько, — тебе не кажется…
Куницын все время одергивал своего спутника.
— Да подожди, ты Николай, дай человеку высказаться. Что ты хотел сказать, Илья?
— Я не помню Гибаряна, знаю о нем из вашего рассказа и из рассказа Выквана, которому я сообщил о том, мой товарищ нуждается в помощи. Я был в бреду и знаю об этом с его слов. Сам я не помнил, как меня нашел Выкван, и что при этом я говорил. Что же касается самородков, то я обнаружил их только сегодня, когда стал разбирать свои вещи в рюкзаке.
— Где вы их намыли, Илья? — Куницын тревожно вглядывался в мои глаза.
— Я не помню, Владилен Викторович. Но постараюсь вспомнить.
— А записи? Записи остались? Дневник геологоразведки?
— Нет, у меня только блокнот, но там стихи, цитаты великих людей, какие-то заметки, но ничего конкретного про то, чем я занимался в последние месяцы.
— Покажи, — он встал и подошел ко мне.
Я спокойно вытащил блокнот из рюкзака и протянул ему.
Гунько смотрел на мои действия с подозрительностью, будто считал, что я готов скрыть от них какие-то важные улики преступления.
Мой руководитель поднес к свету блокнот, внимательно изучил записи, а после вернул мне.
— Да, действительно, тут ничего нет, — посмотрев в сторону, он немного подумав обратился ко мне, — вот что, Илья — я тебе верю. Но нам с тобой нужно что-то предпринять, чтобы к тебе вернулась память. Это очень важно. Я даже не знаю, как поступить. Показать бы тебя врачам. Срочно. В ближайшее время. Но обратно до поселка четверо суток пути. Понимаешь?
Я молча ждал пока он продолжит.
— И то не факт, что в Поселке помогут. Возможно, тебя не придется в Город на самолете отправлять. Сам ты не дойдешь. А нам нужно найти Гибаряна и то место, где вы эти самородки намыли. Время не терпит. Обстоятельства и время работают против нас. В Поселок четыре дня обратно, четыре обратно четыре. Больше недели потеряем. А этого мы себе позволить не можем. Гибарян не выдержит. Так что я разрываюсь на две части: брать тебя завтра с раннего утра с собой на поиски твоего коллеги и нашего товарища, или оставить тут выздоравливать у Выквана. Помоги мне определиться.
— Владилен Викторович, раз такое дело, то я пойду утром с вами. Я уже себя чувствую хорошо.
— Парень. Ты не спеши, вспомни, что я тебе про молодой и старый мозг говорил. В тундре нельзя спешить. Спешка у нас к гибели приводят, — набивая трубку обратился к нам всем Выкван, — начальник, я эту хворь знаю. Она так быстро не проходит. Это добрые духи у него память забрали, чтобы уберечь от плохих людей и сохранить его. Когда духи посчитают, что он исцелился, тогда и вернут память.