Кортни. 1-13 (СИ)
Прямо перед собой он увидел длинные лопасти винта, торчащие над краем укрытия, возле которого он стоял.
«Один вообще не взлетел», — подумал он, бросаясь к вертолету, и как раз в этот момент лопасти начали медленно вращаться, быстро набирая обороты. Кто-то пытался запустить машину.
Шон ринулся через узкий вход в глубокое круглое укрытие. Оказавшись внутри, он на мгновение остановился, чтобы осмотреться.
Над ним высился разукрашенный камуфляжными пятнами вертолет, турбины «хайнда» завывали над головой, постепенно набирая обороты. Трое русских техников стояли у кабины, и Шон заметил нелепую алую стрелку, нарисованную на носу вертолета, которая провозглашала их «Отличным экипажем».
Техники, как один, повернули головы в сторону Шона и с открытыми ртами уставились на него. Шон навел на них дуло автомата, и они попятились назад.
Дверь в кабину пилота все еще была открыта, и один из летчиков как раз начал залезать внутрь. Из кабины торчали только его ноги и пухлая задница в сером комбинезоне. Шон сунул руку ему между ног и схватил его за гениталии. Летчик пронзительно вскрикнул, а Шон тем временем вытащил его из кабины и толкнул к выложенной мешками с песком стене.
Вращающиеся лопасти пронзительно засвистели, когда турбины вышли на полные обороты, и Шон запрыгнул на подножку вертолета с выставленным вперед автоматом.
Пилот, сидевший за штурвалом, оказался молодым, с коротко стриженными светлыми волосами парнем. В спешке готовя вертолет к взлету, он даже забыл надеть летный шлем. Летчик повернул голову и взглянул на Шона. Его лицо было покрыто багровыми прыщами, а широко распахнутые глаза были бледно-голубыми. Он испуганно захлопал глазами, когда Шон дотронулся дулом автомата до его носа и сказал:
— Концерт окончен, Ваня. Пошли-ка мы домой.
Стало ясно, что этот вертолет не собирался совершать утренний вылет, и экипаж просто пытался поднять его в воздух в связи с начавшейся атакой. Прошло не более десяти минут с тех пор, как первая мина разорвалась на территории базы. Им просто не хватило времени, хотя они почти завершили подготовку к взлету.
— Выключи двигатель, — сказал Шон пилоту и подкрепил приказ, ткнув тому автоматом в лицо. У молодого пилота тут же пошла носом кровь, а бледно-голубые глаза наполнились слезами.
С неохотой он нажал на кнопку выключателя топливного насоса. Лопасти медленно замерли.
— Выходи! — сказал Шон, и пилот сразу понял значение жеста и тон приказа, расстегнул ремни безопасности и вылез из вертолета.
Шон выстроил пилота, летного инженера и троих механиков у стены.
— Добро пожаловать в капиталистический мир, товарищи, — поприветствовал он их, затем бросил взгляд на вертолет. — Джекпот! — ухмыльнулся он, все еще находясь во власти возбуждения от адреналина, переполняющего кровь. — Мы получили настоящий, живой, абсолютно исправный «хайнд». Что скажешь, Матату?
Матату переживал час торжества, поэтому важно предложил:
— Давай убьем их прямо сейчас, — весело предложил он. — Дай мне бандуки. Позволь мне убить их для тебя.
Шон только раз в жизни видел, как Матату стреляет, — когда ради шутки дал ему свой «577-й». Малыша сбило с ног и отбросило футов на десять.
— Да ведь ты не сможешь попасть ни в одного из них, даже на таком расстоянии, маленький кровожадный пигмей, — улыбнулся ему Шон и снова уставился на вертолет. Только сейчас он начал осознавать важность этой добычи.
«Хайнд» мог бы стать прекрасным средством для побега. Он, Клодия, Джоб и Матату могли бы улететь отсюда по первому классу. Но затем с горестным вздохом он вернулся к действительности.
Он никогда в жизни не управлял вертолетом, даже понятия не имел, как это делается. Он только знал, что это очень деликатное и тонкое дело — управляться с приборами вертолета. Совсем другое дело, нежели пилотировать самолет с неподвижными крыльями.
Он обернулся и оценивающе посмотрел на русского пилота. Несмотря на прыщи и нерасполагающую внешность, в его светлых глазах было что-то упрямое и гордое. Шон знал, что военные летчики в Советском Союзе считались элитой вооруженных сил. Этот русский к тому же, наверное, был фанатичным патриотом.
«Немного же шансов заставить тебя послужить извозчиком», — предположил Шон, а затем вслух произнес:
— Ладно, господа, двинулись. — Он указал на выход, и они покорно, под дулом автомата, направились к выходу из укрытия. Когда мимо него проходил пилот, Шон остановил его и вытащил из кобуры, висящей у того на бедре, пистолет «ТТ».
— Тебе это больше не понадобится, Ваня, — сказал он и заткнул пистолет себе за пояс.
Рядом с укрытием «хайнда» помещалась хорошо укрепленная мастерская. Она была выкопана в склоне холма и накрыта сверху бревнами и мешками с песком. Шон завел пленников в это помещение и огляделся.
ФРЕЛИМО явно проиграло сражение, хотя кое-где все еще слышались выстрелы, взрывы и хлопки гранат. Сквозь завесу дыма, гари и пыли он видел, как шанганы из РЕНАМО окружают пленников и обыскивают их в поисках добычи. Он узнал несколько человек из своих расчетов. Так как «хайнды» были уничтожены, они, должно быть, решили, что могут бросить «стингеры», и бросились на холм в поисках легкой добычи.
Он видел, как один из них колет штыком сдавшегося в плен бойца ФРЕЛИМО и смеется, видя, как тот корчится в грязи, отбрыкиваясь и извиваясь в попытке избежать очередного удара штыком. Другие появлялись из землянок, нагруженные найденным оружием и разными вещами.
Шон привык к специфической этике африканских партизан, но все-таки это мародерство вывело его из себя. Он рявкнул на них, и они, признавая его власть и авторитет, даже в самый пьянящий момент победы с готовностью послушались его. Даже тот, что колол своего пленника штыком, задержался только затем, чтобы пустить несчастному пулю в затылок, а затем поспешил к Шону.
— Охраняйте этих белых пленников, — приказал он. — Если им будет нанесен какой-либо вред, генерал Чайна зажарит ваши яйца на медленном огне и заставит их съесть, — предупредил Шон.
И, не оглядываясь, Шон прошел по территории базы, отдавая приказания, призывая воющих и визжащих в триумфе победы шанганов к порядку. Впереди он увидел сержанта Альфонсо.
— Мы не сможем унести всю эту добычу, прикажи своим людям оставить лишнее, а затем я хочу, чтобы мастерские были залиты топливом и заминированы, — сказал он Альфонсо. Затем он взглянул на часы. — Скорее всего, ФРЕЛИМО контратакует базу где-то через час. К этому времени мы должны уйти.
— Нет! — Альфонсо отрицательно покачал головой. — Генерал Чайна отправил три роты, чтобы сдерживать контратаки ФРЕЛИМО. Он приказывает тебе удерживать базу до его прибытия.
Шон изумленно уставился на Альфонсо.
— Что ты несешь, черт тебя побери? Да ведь Чайна от нас в двух днях пути!
Альфонсо оскалился и покачал головой.
— Генерал Чайна будет здесь через час. Он следовал за нами с пятью подразделениями своих отборных войск. Он никогда не отставал от нас больше чем на час пути — по крайней мере, с тех пор как мы отошли от реки.
— Откуда ты это знаешь? — спросил Шон. Альфонсо опять осклабился и похлопал по висевшей на спине у стоящего рядом с ним солдата рации.
— Я разговаривал с генералом десять минут назад — как только мы сбили последний русский хеншо.
— Что ж ты не сказал мне об этом раньше, дрянь ты этакая? — проворчал Шон.
— Генерал приказал мне не делать этого. Но зато он велел передать тебе, что очень доволен уничтожением хеншо, и еще сказал, что ты ему теперь как сын. Когда он придет сюда, то наградит тебя.
— Хорошо. — Шон отдал новый приказ: — Коли нам надо удерживать базу, пусть твои люди займут круговую оборону — воспользуйтесь 12,7-миллиметровыми пулеметами.
Шон замолк на полуслове, заметив, что к ним вверх по холму бежит шанганский солдат.
— Нкози!
Солдат тяжело дышал, и стоило Шону увидеть выражение его лица, он сразу понял, что тот принес плохие известия.