Кортни. 1-13 (СИ)

Там, где дорога огибала высокий утес над морем, Изабелла съехала на обочину и заглушила мотор.
– Идем, – приказала она, взяла Лотара за руку и провела к обрыву. Рассвет окрасил восточную часть неба в лимонно-оранжевые цвета, далеко внизу утесы поворачивали, образуя небольшой защищенный залив.
– Здесь так красиво, – прошептала Изабелла. – Одно из моих любимых мест.
– Где мы? – спросил Лотар.
– Это залив Смитсвинкель, – сказала она, взяла его за руку и повела по крутой тропе вниз с утеса.
Внизу небольшая полоска песка, похожая на подкову, обрамляла залив, а выше песка жались к подножию холма несколько закрытых полуразрушенных хижин. Сюда пробивался утренний свет, мягкий и жемчужный, и вода залива туманно блестела, точно лунный камень.
Изабелла сбросила туфли и прошла к краю воды; здесь она, не оглядываясь, скинула платье с плеч и позволила ему упасть на песок. Под платьем на ней были только шелковые кружевные трусики. Она стояла, глядя на залив. Спина у нее была длинная, похожая на горлышко красивой вазы, позвонки едва виднелись под светлой и блестящей, как перламутр, кожей. Потом Изабелла спустила трусики к лодыжкам и переступила через них.
От ее наготы у Лотара перехватило дыхание, когда он смотрел, как Изабелла медленно заходит в воду, покачивая бедрами в такт ленивым океанским волнам. Она зашла по пояс и окунулась, над водой осталась только голова. Потом повернулась и посмотрела на него. Вызов и приглашение были такими же ясными, как если бы она позвала словами.
Лотар раздевался так же неторопливо. Обнаженный, он вошел в залив, и Изабелла поднялась ему навстречу. Вода стекала по ее плечам и грудям. Она подняла руки и обняла его за шею.
Она дразнила его языком, позволяя ощутить тепло и мягкость ее рта, и негромко засмеялась, когда почувствовала, как он хочет ее.
Этот звук еще больше возбудил Лотара, он подхватил ее на руки и понес на глубину. Здесь ей пришлось держаться за него, и ее тело показалось Лотару невесомым. Он нес ее, как куклу. Она не сопротивлялась. Его сила казалась безграничной. От этого Изабелла чувствовала себя беспомощной и уязвимой, но была благодарна ему за терпение. Торопиться сейчас значило все испортить. Ей хотелось, чтобы их сближение не свелось только к лихорадочному лапанью и часто болезненному вторжению, как у нее до сих пор было с несколькими парнями из колледжа.
Изабелла быстро поняла, что он умеет дразнить не хуже ее самой: он позволял ей, легкой, как водоросль, плавать вокруг него в мягких покачивающих волнах океана, а сам стоял прямо и отказывался идти на последний приступ. В конце концов не устояла она.
По контрасту с холодной водой, плещущейся вокруг, он проник в ее тело словно раскаленное клеймо. Невероятно твердый, невероятно жаркий – и Изабелла громко закричала от невероятного наслаждения. Ничего подобного она до сих пор не испытывала. Отныне только это имело значение. Именно это она так долго искала.
По-прежнему цепляясь друг за друга, они побрели к берегу. Уже наступило утро. Они связали одежду в узел и нагие побрели к последней хижине в ряду. Пока она искала в сумочке ключ, он спросил:
– Чье это?
– Одно из папиных убежищ. Я его обнаружила случайно; он не знает, что у меня есть ключ.
Она открыла дверь и завела Лотара в единственную комнату.
– Полотенца, – сказала она и открыла один из шкафов. Вытирая друг друга, они превратили это в игру, но легкомысленное настроение быстро сменилось серьезными намерениями, и она потащила его к кровати у стены.
– Там, откуда я родом, обычно просит мужчина, – усмехнулся он.
– Ты старомодный сексист и ханжа, – ответила Изабелла.
Она улеглась на кровать, он увидел, что грудь у нее все еще розовая от холодной воды залива; ему это показалось особенно милым и трогательным, и он почувствовал прилив нежности.
– Ты такой нежный, – прошептала Изабелла. – Такой сильный и такой нежный.
Была уже середина утра, когда они проголодались, и Изабелла, одетая только в старый отцовский рыбачий комбинезон, порылась в кладовой.
 
– Как тебе нравятся копченые устрицы со спаржей и тушеными бобами?
– Отец не станет тебя искать? – спросил он, открывая банки.
– О, папа доверчив. Он поверит всему, что бы я ни сказала. Вот бабушки нужно остерегаться, но я договорилась с одной из подружек, чтобы она нас прикрыла.
– Ага, значит, ты знала, чем кончится? – спросил он.
– Конечно. – Она закатила глаза. – А ты разве нет?
Они сидели на койке, поджав ноги, и держали тарелки на коленях; Изабелла попробовала смесь.
– Ужасно, – высказала она свое мнение. – Если бы я не умирала с голоду, даже не прикоснулась бы.
– Конечно, в Лондоне ты увидишься с матерью? – спросил Лотар, и полная ложка замерла на полпути к губам Изабеллы.
– Откуда ты знаешь, что я собираюсь в Лондон? И откуда тебе известно, что моя мама там?
– Возможно, я знаю о твоей матери больше тебя, – сказал Лотар. Изабелла положила ложку на тарелку и посмотрела на него.
– Например? – вызывающе спросила она.
– Ну, например: твоя мать ярый враг нашей страны. Она член запрещенного АНК и движения против апартеида. Она регулярно встречается с членами Южно-Африканской коммунистической партии. В Лондоне она управляет убежищем политических беженцев и сбежавших террористов.
– Мама? – недоверчиво покачала головой Изабелла.
– Твоя мать была активной участницей заговора с целью взорвать парламент и убить большинство депутатов, включая премьер-министра – а также твоего и моего отцов.
Изабелла продолжала качать головой, но он говорил совершенно спокойно, глядя на нее золотыми глазами леопарда.
– Она лично виновата в смерти своего отца, твоего деда полковника Блэйна Малкомса. Она была соучастницей Мозеса Гамы, который сейчас отбывает пожизненное заключение за террористическую деятельность и убийство, и если бы не успела сбежать, вероятно, тоже была бы в тюрьме.
– Нет, – тихо сказала Изабелла. – Не верю.
Ее удивила и испугала перемена в нем. Минуту назад он был сама нежность, а теперь стал суровым и жестоким, и его слова причиняли боль:
– Знаешь ли ты, например, что твоя мать была любовницей Мозеса Гамы и родила ему сына? У тебя есть сводный брат приятного цвета кофе.
– Нет! – отшатнулась Изабелла, недоверчиво качая головой. – Откуда ты все это знаешь?
– Из заверенного признания самого Мозеса Гамы. Если хочешь, могу показать его тебе, но в этом нет необходимости. Ты почти несомненно встретишься со своим незаконнорожденным братом в Лондоне. Он живет там с твоей матерью. Его зовут Бенджамин Африка.
Изабелла вскочила и отнесла тарелку на кухню. Выбросила еду в мусорное ведро и, не оборачиваясь, спросила:
– Зачем ты все это мне рассказываешь?
– Чтобы ты поняла, в чем твой долг.
– Не понимаю.
Она по-прежнему не смотрела на него.
– Мы считаем, что твоя мать и ее сообщники планируют насильственные действия против нашей страны. Но не знаем, какие именно. Любая информация об их деятельности для нас бесценна.
Изабелла медленно повернулась и посмотрела на него. Лицо у нее было бледное и перекошенное.
– Ты хочешь, чтобы я шпионила за собственной матерью?
– Мы просто хотим знать имена людей, которых ты встретишь у нее, когда будешь в Лондоне.
Она не слушала. Оборвала его объяснения.
– Ты это спланировал. Ты выбрал меня не за то, что я милая, привлекательная и желанная. Ты сознательно соблазнял меня.
– Ты не привлекательна, а прекрасна. Ты не милая, а великолепная, – сказал Лотар.
– А ты ублюдок, безжалостный, бессердечный ублюдок!
Он встал и пошел туда, где за дверью висела его одежда.
– Что ты собираешься делать? – спросила она.
– Одеться и уйти, – ответил он.
– Почему?
– Ты назвала меня ублюдком.
– Ты и есть ублюдок. – В ее глазах блестели слезы. – Неотразимый ублюдок. Не уходи, Лотар, пожалуйста, не уходи.
* * *