Кортни. 1-13 (СИ)

– Вот как! Посмотрим!
И он приказал сержанту отнести коробку с листками в машину.
* * *
Жизнь Рейли Табаки подчинялась неизбежности. Великая река бытия несла его с собой, и он был бессилен вырваться или хотя бы поплыть против течения.
Впервые глубоко осознать свою африканскую сущность его заставила мать, одна из самых искусных songomasплемени коса. Она познакомила его с загадками и тайнами и прочла по костям его будущее.
– Однажды ты поведешь наш народ, Рейли Табака, – пророчествовала она. – Ты станешь одним из великих вождей коса, и твое имя будет на устах у макана и ндламе – все это я прочла в костях.
Когда его отец Хендрик Табака отправил его вместе с братом-близнецом Веллингтоном за границу в межрасовую школу в Свазиленд, африканскость Рейли была укреплена и подчеркнута, потому что его товарищи-ученики были сыновьями вождей и черных лидеров из Басутоленда и Бечуаналенда. В этих странах правили черные племена, свободные от давящего отцовского влияния белых, и Рейли с волнением слушал, как соученики рассказывали о своих семьях, живущих на равных правах с белыми.
Для Рейли это стало настоящим откровением. В его жизни белые всегда существовали отдельно, их следовало бояться и избегать, потому что им принадлежала грозная и неоспоримая власть над ним и его народом.
В Уотерфорде он узнал, что это вовсе не универсальный закон вселенной. В школе были и белые ученики, и хотя поначалу это казалось странным, он ел за одним столом с ними, из тех же тарелок и теми же вилками и ложками, спал рядом с ними в школьной спальне и садился в туалете на стульчак, еще не остывший после зада белого мальчика, а когда выходил, у двери нетерпеливо дожидался своей очереди другой белый мальчик. В его стране ничего подобного не допускалось, и когда он впервые вернулся домой на каникулы, то широко раскрытыми глазами прочел надписи, гласившие: «Только для белых. – Blankes Alleenlik». В окно поезда он смотрел на прекрасные фермы и жирный скот – все это принадлежало белым, в племенных резервациях видел голую выветренную землю, а когда вернулся домой, на «Ферму Дрейка», понял, что дом его отца, который помнился ему дворцом, на самом деле лачуга. Его душу начало терзать негодование, оставив воспаленные раны.
До поступления в школу дом его отца навещал дядя Рейли и Веллингтона, Мозес Гама. С детства Рейли сознавал присутствие дяди, потому что в Мозесе всегда пылал огонь, подобный огромным пожарам вельда, которые пожирают землю и вздымают в небо столб густого дыма, пепла и искр.
И хотя Мозес Гама много лет не появлялся на «Ферме Дрейка», память о нем не тускнела, и Хендрик читал семье вслух письма, которые получал от брата из далеких земель.
Поэтому, когда Рейли окончил школу и вернулся домой помогать отцу вести дела, он заявил, что хочет вступить в ряды молодых воинов.
– Побывай в лагере посвящения, – пообещал отец, – и я представлю тебя «Umkhonto we Sizwe».
Посвящение стало финальным этапом формирования Рейли-африканца. Вместе со своим братом Веллингтоном и еще шестью молодыми людьми он покинул «Ферму Дрейка» поездом, третьим классом, и добрался до небольшого города Квинстаун, центра племенной территории коса.
Его мать все устроила, и на вокзале в Квинстауне их встретили старейшины племени. В разбитом старом грузовике их привезли в крааль на берегу Грейт-Фиш-ривер и передали в руки хранителя племени, старика, в чьи обязанности входило хранить историю и обычаи племени.
Старик Ндламе приказал им раздеться и отдать все, что привезли с собой. Все это бросили в костер на берегу, как символ детства, остающегося позади. Ндламе отвел обнаженных юношей к реке, чтобы они вымылись, а потом, еще мокрых после купания, отвел на противоположный берег: там в хижине для обрезания ждали знахари.
Все, кому предстояло пройти посвящение, в страхе остановились, и тогда Рейли смело прошел в голову колонны и первым вошел через низкий вход в хижину. Внутри все было затянуто дымом костра, в котором горел навоз; знахари в шкурах, перьях и фантастических головных уборах казались странными и пугающими фигурами.
 
Рейли охватил ужас; он предчувствовал боль, которой боялся все детство, его пугали сверхъестественные силы, таящиеся во тьме хижины, но он заставил себя пробежать вперед и перепрыгнуть через костер.
Когда он приземлился по ту сторону костра, знахари схватили его и поставили на колени; голову ему держали так, что пришлось смотреть, как один из них схватил его пенис и вытянул колпачок кожи вперед на всю длину. В древние времена обрезание проводили кованным вручную ножом, но сейчас обходились лезвием «Жиллет».
Под призывы племенных богов кожу срезали, оставив пенис влажным, розовым и уязвимым. Кровь брызнула на унавоженный пол между ног юноши, но Рейли не издал ни звука.
Ндламе помог ему встать; Рейли, пошатываясь, вышел на солнце и упал на берег реки, мучимый ужасной болью; до него отчетливо доносились крики других мальчиков. Он узнал болезненный крик своего брата Веллингтона – самый громкий из всех.
Рейли знал, что знахари соберут их крайнюю плоть, засолят и добавят к племенному тотему. Часть их всегда будет находиться у хранителей, и, как бы далеко они ни ушли, знахари всегда могут отозвать их назад проклятием крайней плоти.
Когда все проходящие посвящение побывали под ножом, Ндламе провел их к воде и показал, как промывать и перевязывать раны целебными листьями, а потом привязывать пенис к животу.
– Потому что если мамба будет смотреть вниз, он снова пустит кровь, – предупредил он.
Они вымазали тела смесью глины с пеплом. Даже волосы на голове им выкрасили в белый цвет, так что они походили на призраков-альбиносов. Их единственной одеждой была травяная повязка, и они построили себе хижины в самой глубокой и тайной части леса, потому что на них не должна была смотреть ни одна женщина. Они сами готовили себе еду, простые кукурузные лепешки без всяких приправ, и на все три месяца посвящения им запретили есть мясо. Их единственным имуществом была глиняная чашка.
У одного юноши в рану, оставленную обрезанием, попала грязь, и вонючий зеленый гной тек оттуда, как из коровьего вымени; лихорадка сжигала беднягу, так что даже прикосновения к коже вызывали боль. Травы и мази, которые прикладывал Ндламе, ничего не дали. Мальчик умер на четвертый день, и Ндламе унес его глиняную чашку. Эту чашку один из знахарей бросит к дверям хижины его матери, и женщина поймет, что боги племени не приняли ее сына.
Ежедневно с первых лучей рассвета и много спустя после захода солнца Ндламе учил их обязанностям члена племени, мужа и отца. Они научились стойко переносить боль и трудности. Научились дисциплине и долгу перед племенем, узнали о жизни диких зверей и растений, научились выживать в дикой местности, доставлять удовольствие женам и растить детей.
Когда раны от обрезания залечились, Ндламе стал каждый вечер особым узлом, который назывался «красный пес», перевязывать им член, чтобы они не пролили свое семя в священной хижине посвящения. Каждое утро Ндламе старательно осматривал узлы, чтобы убедиться, что они не ослаблены и никто не предавался запретному наслаждению мастурбации.
Когда прошло три месяца, Ндламе отвел их назад к реке, и они смыли белую глину посвящения и намазали тела смесью жира и охры. Ндлама дал каждому по красному одеялу – символу мужества, и юноши закутались в них. Строем, распевая песни посвящения, которые изучали в лесу, они прошли туда, где на краю леса их ждало все племя.
Родители приготовили им подарки, одежду, новую обувь, деньги, а девушки хихикали и строили им глазки, потому что теперь они были мужчинами и могли взять жену или столько жен, сколько позволят средства: lobola– выкуп за невесту – был очень велик.
Братья в сопровождении матери вернулись на «Ферму Дрейка»: Веллингтон – попрощаться с отцом, потому что он собирался вступить в святой орден, а Рейли – чтобы постигнуть все многочисленные стороны деятельности Хендрика Табаки и со временем взять в руки бразды правления и стать утешением и опорой Хендрика в старости.