Кортни. 1-13 (СИ)
Но это была неправда, и Сантэн это знала. После того как Блэйн уснул, она долго лежала без сна. Лежала, прижавшись ухом к его груди, и слушала, как бьется его сердце и наполняются и опустошаются легкие.
Когда она проснулась, он уже был в шортах и снимал с полки на стене над очагом старую катушку Скарборо [126].
– Завтрак через двадцать минут, – пообещал он, оставляя ее в кровати, но почти сразу вернулся, неся сверкающую металлом и серебром рыбину длиной почти в руку. Он положил ее на решетку над углями, потом подошел к Сантэн и стянул с нее одеяло.
– Плавать!
Он злорадно улыбнулся. Сантэн закричала:
– Ты с ума сошел! Холодно! Я умру от воспаления легких!
Она протестовала все время, пока Блэйн нес ее к глубокому, окруженному камнями бассейну.
Вода была прозрачна, как воздух, и так холодна, что, когда они вышли из нее, тела у них покраснели, а соски Сантэн стали жесткими и темными, как спелые маслины. Но ледяная вода обострила аппетит. Они брызгали на горячую печеную рыбу лимонным соком и ели ее с ломтями черного хлеба, намазанными желтым крестьянским маслом.
Наконец насытившись, они выпрямились и Блэйн посмотрел на Сантэн. На ней была только его синяя рыбацкая рубашка с торчащим воротником, доходившая до колен. Влажные волосы Сантэн связала на макушке желтой лентой.
– Можно погулять, – предложил он, – или…
Она несколько секунд подумала, потом решила:
– Думаю, «или».
– Ваше желание, мадам, для меня закон, – вежливо ответил он и встал, чтобы через голову снять с нее рубашку.
В середине утра он лежал на спине, а Сантэн, опираясь на локоть, щекотала ему губы и закрытые глаза перышком, которое вытащила из подушки.
– Блэйн, – негромко сказала она, – я продаю Вельтевреден.
Он открыл глаза, схватил ее за руку и быстро сел.
– Продаешь? Почему?
– Приходится, – просто ответила она. – Поместье, дом и все остальное.
– Но почему, дорогая? Я знаю, как много оно для тебя значит. Зачем его продавать?
– Да, Вельтевреден значит для меня очень много, – согласилась она. – Но шахта Х’ани – гораздо больше. Если я продам Вельтевреден, есть возможность, очень небольшая, что я спасу шахту.
– Я не знал, – мягко сказал он. – Не знал, что дела так плохи.
– Откуда тебе знать, любовь моя? – Она погладила его по лицу. – Никто этого не знает.
– Но я не понимаю. Ведь шахта Х’ани должна приносить прибыль, достаточную…
– Нет, Блэйн. Сегодня никто не покупает алмазы. Эта депрессия, эта ужасная депрессия! Нам жестко урезали квоту. За наши камни платят вдвое меньше, чем платили пять лет назад. Шахта Х’ани работает в убыток. Каждый месяц мы немного теряем. Но если бы нам удалось продержаться, пока состояние мировой экономики не изменится… – Она замолчала. – Единственный шанс продержаться – продать Вельтевреден. Это все, что я еще могу продать. Так мне удалось бы продержаться до середины следующего года, а к тому времени эта ужасная депрессия должна кончиться!
– Конечно, должна! – с готовностью согласился он и после паузы добавил: – У меня есть деньги, Сантэн…
Она положила пальцы ему на губы, печально улыбнулась и покачала головой.
Он убрал ее руку и настойчиво продолжил:
– Если ты меня любишь, позволь помочь тебе.
– Наш договор, Блэйн, – напомнила она. – Больше никто не должен пострадать. Эти деньги принадлежат Изабелле и девочкам.
– Они принадлежат мне, – сказал он. – И если я захочу…
– Блэйн, Блэйн! – остановила она. – Меня может спасти миллион фунтов – миллион фунтов! Есть у тебя столько? Любая меньшая сумма будет потрачена зря, просто исчезнет в бездонной пропасти моего долга.
Он медленно покачал головой.
– Так много? – Потом с сожалением признал: – Нет. У меня и третьей части не наберется.
– Тогда довольно об этом, – твердо сказала она. – Теперь покажи мне, как поймать на обед зубатку. Весь остаток нашей жизни вместе не хочу больше говорить ни о чем неприятном. Мне хватит неприятностей, когда я вернусь домой.
В свой последний день они сквозь заросли ярких диких цветов рука об руку поднялись на холм за хижиной. Пыльца окрасила их ноги в шафрановый цвет, потревоженные пчелы гудя поднимались в воздух, потом возвращались на место.
– Посмотри, Блэйн, как каждый цветок поворачивает голову к солнцу вслед за его движением по небу. Я такой цветок, а ты солнце, любовь моя.
Они прошли по склону. Блэйн срывал самые красивые цветы и плел из них венок. Потом надел ей на голову.
– Короную тебя королевой моего сердца, – провозгласил он, и хотя он улыбался, глаза его оставались серьезными.
Они занимались любовью на ложе из диких цветов, давя стебли и листочки, их окутывал аромат соков, благоухание цветков, и Сантэн спросила, лежа в его объятиях:
– Знаешь, что я собираюсь сделать?
– Скажи, – попросил он сонным от усилий любви голосом.
– Я дам пищу для толков. Год спустя будут говорить: «Сантэн погибла… – и обязательно добавят: – Но погибла стильно».
– Что ты хочешь сделать?
– Вместо рождественских светских увеселений я нанесу удар из ударов. На неделю открою дом в Вельтевредене с шампанским и танцами каждый вечер.
– И это еще на какое-то время собьет кредиторов с твоего следа, – улыбнулся он. – Но ведь ты об этом не подумала? Хитрая маленькая лисичка!
– Это не единственная причина. У нас появится предлог побыть вместе на людях. Ты ведь там будешь?
– Зависит от многого. – Блэйн снова стал серьезен. Они знали – все зависит от Изабеллы, но он этого не сказал. – Мне придется найти очень хороший предлог.
– Я дам тебе предлог, – возбужденно сказала Сантэн. – Неделя поло – турнир двадцати голов. Приглашу команды со всей страны, всех лучших игроков. Ты капитан национальной сборной. Ты ведь не сможешь отказаться?
– Пожалуй, – согласился он. – Вот и говори об изобретательности!
И он восхищенно покачал головой.
– Это даст тебе возможность познакомиться с Шасой. Я тебе говорила: он надоедает мне с тех пор, как узнал, что мы знакомы.
– Это будет мне приятно.
– Тебе придется смириться с тем, что он преклоняется перед своим героем.
– Ты могла бы пригласить несколько команд младшей лиги, – предложил Блэйн. – Устрой для них отдельный турнир. Хотелось бы посмотреть, как играет твой сын.
– О Блэйн! Какая замечательная мысль! – Она взволнованно захлопала в ладоши. – Мой бедняжка. Для Шасы, вероятно, это будет последняя возможность проехаться на собственных лошадях. Конечно, когда я продам Вельтевреден, придется продать и их. – На мгновение в ее глазах снова мелькнула тень, но Сантэн справилась с собой, и ее глаза снова сверкнули. – Как я сказала: погибну, но стильно.
* * *Команда Шасы – «Вызов Вельтевредена», возраст игроков до 16 лет – выиграла финальный матч юниорской лиги главным образом благодаря полученным гандикапам [127]. Шаса был единственным игроком с плюсовым гандикапом. Из остальных членов команды двое не получали в начале игры никакого преимущества, а третий вообще имел отрицательный гандикап.
Однако в финале им пришлось встретиться с командой «Юниоры Наталя» – с четырьмя лучшими игроками, их ровесниками. Все это были игроки с двумя или тремя голами, за исключением капитана. Максу Тюниссену оставалось всего несколько месяцев до предельного для юниора возраста. Его уровень составлял пять голов, и он был лучшим в Африке для этой лиги – тяжелый, устойчивый в седле, с отличным глазом и мощным запястьем. Все эти преимущества он использовал для жесткой игры в поло.
Шаса с его четырьмя голами считался вторым в стране игроком в этой возрастной категории, но ему не хватало веса и силы старшего соперника. Макса поддерживали сильные товарищи по команде, и всего мастерства, всей решимости Шасы было недостаточно, чтобы предотвратить сокрушительное поражение команды под натиском превосходящих сил. Шаса буквально в одиночку пытался предотвратить поражение.