Кортни. 1-13 (СИ)

Она не смела оглянуться. Грозная фигура в маске должна была быть близко. Сантэн напряглась, ожидая, что в любое мгновение ее схватит сильная рука или в спину ударит пуля, но добежала до «даймлера» и упала рядом с ним коленями на песок.
Дверцу со стороны водителя сорвало, и Сантэн торопливо вползла внутрь. Дробовик зажало за рулевой колонкой, но она вытащила его и сорвала маленькую дверцу отделения для перчаток. На картонной коробке с патронами была надпись алыми буквами:
 
ЭЛИЙ КИНОХ
 
12 КАЛИБР
 
25 Х SSJ
 
Она лихорадочно разорвала коробку, и патроны с яркими красными головками рассыпались на песке возле ее колен.
Сантэн большим пальцем отодвинула затвор и переломила дробовик. Щелкнул выбрасыватель, вылетели две пустые гильзы – и ружье вырвали у нее из рук.
Над ней стоял человек в маске. Он должен был двигаться, как охотничий леопард, чтобы так быстро спуститься с берега, пробежать через русло и оказаться рядом с ней. Он отбросил пустой дробовик, и тот отлетел на пятьдесят футов. Но усилие заставило человека в маске покачнуться. Поднявшись с колен, Сантэн бросилась на него, всей тяжестью ударив его в грудь под занесенной левой рукой, которой он отбросил ружье.
Он удерживал равновесие, стоя на одной ноге, и бросок Сантэн стал для него неожиданностью. Они упали на песок. На мгновение Сантэн оказалась сверху, она высвободилась, вскочила и снова побежала к «даймлеру». Двигатель еще работал; масло из него вытекло, он перегрелся, и от мотора поднимался голубой дым.
Пистолет! Сантэн ухватилась за ручку задней дверцы и всей тяжестью налегла. В окно она видела кожаную кобуру и рубчатую рукоять табельного пистолета Твентимен-Джонса в кармане на спинке сиденья, но дверцу заклинило.
Она вернулась к раскрытой передней дверце, постаралась дотянуться через спинку сиденья, но жесткие, как костяные, пальцы впились ей в плечи и вытащили наружу. Она мгновенно развернулась в его хватке, и ее лицо оказалось рядом с его лицом. Тонкая белая ткань маски покрывала всю голову, как колпак куклуксклановца. Прорехи для глаз были темными, как глазницы черепа, но глубоко в тени блестели человеческие глаза, и она попробовала вцепиться в них ногтями.
Он резко отдернул голову, но Сантэн зацепилась указательным пальцем за тонкую ткань и разорвала ее до подбородка. Незнакомец перехватил ее запястья, но она, вместо того чтобы вырываться, прянула вперед и коленом ударила его в пах. Он успел увернуться и принял пинок бедром. Сантэн больно стукнулась об упругие мышцы ноги, а пальцы врага сжимали ей запястья все сильнее, как будто она угодила в стальной капкан.
Она наклонила голову и, как хорек, вцепилась зубами в его запястье, в то же время пиная его и нанося удары по нижней части тела и по ногам: град ударов, которые попадали в жесткую плоть или отскакивали от кости.
Он, кряхтя, пытался остановить ее. Очевидно, он не ожидал такого яростного сопротивления, а укушенное запястье должно было мучительно болеть.
Свободной рукой человек в маске схватил прядь густых коротких волос Сантэн и попытался оттащить ее голову назад. Дыша через нос, она сопела, как бульдог, и изо всех сил сжимала зубы, пока не добралась до кости. Та заскрипела под ее зубами, но, крича от боли, человек в маске упрямо тянул и дергал Сантэн за голову.
Она закрыла глаза, каждое мгновение ожидая удара кулаком по голове: тогда ей пришлось бы выпустить его руку, – но он вел себя до странности мягко и не пытался причинить ей боль или ранить, просто старался высвободиться.
Она почувствовала, как во рту что-то лопнуло. Она прокусила артерию в запястье. Кровь ударила ей в верхнее небо горячим потоком, грозившим перекрыть ей дыхание, утопить. Сантэн, не разжимая зубов, выпустила кровь из углов рта. Кровь лилась с ее губ и брызгала на них обоих, нападавший дергал ее голову из стороны в сторону. Теперь он стонал от боли и наконец пустил в ход свою силу.
Его большой и указательный пальцы впились в углы челюстей Сантэн, как стальные спицы. Боль пронизала подбородок, поднялась к глазам, и Сантэн раскрыла рот и отпрянула, опять неожиданно; ей удалось вырваться от него. И она бросилась к «даймлеру».
 
На этот раз она сунула руку за шоферское сиденье и дотянулась до рукояти револьвера. Он выскользнул из промасленной кобуры, и пока она дрожащей рукой пыталась его удержать, человек в маске схватил ее сзади за волосы и дернул к себе.
Она снова накинулась на него, старалась впиться в лицо зубами, еще розовыми от его крови. Рваная маска, болтавшаяся у него на голове, на мгновение ослепила его, и он споткнулся и упал, не выпустив Сантэн из рук. Она брыкалась и царапалась; он перевалился на нее и прижал всей своей тяжестью, удерживая ее руки разведенными, как на распятии, – и она вдруг перестала сопротивляться и посмотрела на него.
Обрывки маски разошлись, и она увидела его глаза. Необычные, светлые, цвета топаза, с длинными черными ресницами. Она выдохнула:
– Лотар!
Услышав свое имя, он застыл. Они лежали, сцепившись, как любовники, переплетясь ногами, прижавшись друг к другу. Оба тяжело дышали, перемазанные кровью, и молча смотрели друг на друга.
Неожиданно он выпустил ее и встал. Сорвал с головы маску, и на уши и на лоб упали спутанные золотые волосы. Плотно обмотав маской изуродованное запястье, он понял, что серьезно ранен: сухожилия и кость обнажились, плоть была разорвана и измочалена там, где Сантэн ее грызла и рвала. Яркая артериальная кровь уже пробилась сквозь белую ткань и капала на песок.
Сантэн села, наблюдая за ним. Мотор «даймлера» заглох, наступила тишина. Слышно было только их дыхание.
– Зачем ты это делаешь? – прошептала она.
– Ты знаешь зачем.
Он зубами затянул узел, и Сантэн неожиданно метнулась в сторону и отчаянно потянулась к машине, пальцами стараясь достать пистолет. Дотянулась, но не успела обхватить рукоять: Лотар оттащил ее и снова прижал к песку.
Он взял пистолет и отцепил ремень. Ремень обмотал вокруг предплечья, как жгут, и удовлетворенно хмыкнул: поток крови прекратился.
– Где они?
Он сверху вниз посмотрел туда, где она лежала.
– О ком ты?
Он наклонился, заглянул в салон «даймлера» и вытащил доставочный ящик из черной стали.
– Ключи? – спросил он.
Сантэн молча, с вызовом смотрела на него, и он присел и прочно поставил ящик на песок, потом отошел на шаг. Взвел курок и выстрелил. В тишине пустыни выстрел прозвучал оглушительно, и в ушах у Сантэн загудело. Пуля сорвала замок, кружок черной краски отслоился, обнажив яркий блестящий металл.
Лотар сунул пистолет в карман, наклонился и поднял крышку. Ящик заполняли небольшие аккуратные пакеты из коричневой бумаги, запечатанной красным воском. Оберегая раненую руку, Лотар взял один пакет и вслух прочел надпись, сделанную витиеватым старомодным почерком Твентимен-Джонса:
 
«126 КАМНЕЙ ОБЩИМ ВЕСОМ В 382 КАРАТА»
 
Он зубами разорвал плотную бумагу и высыпал сверкающие камни в ладонь раненой руки. В белом солнечном свете у камней был своеобразный мыльный блеск неграненых алмазов.
– Красиво, – сказал он и спрятал камни в карман. Потом сунул разорванный пакет обратно в ящик и закрыл крышку.
– Я знала, что ты убийца, – сказала Сантэн. – Но ни разу не подумала, что ты обычный вор.
– Ты украла у меня корабли и мою компанию. Не тебе говорить о воровстве. – Он взял ящик под мышку и встал. Прошел к машине и смог, хотя «даймлер» лежал вверх дном, приоткрыть ее, потом тщательно осмотрел содержимое.
– Хорошо, – сказал он. – Тебе хватило здравого смысла прихватить с собой воду. Двадцати галлонов тебе хватит на неделю, но тебя найдут гораздо раньше. Абрахамс посылает навстречу тебе эскорт. Я перехватил сообщение Твентимен-Джонса.
– Свинья, – прошептала она.
– Перед уходом я перережу телеграфные провода. Как только это произойдет, на обоих концах сообразят: что-то случилось. Тебе ничего не грозит.