Кортни. 1-13 (СИ)

Лотар сосредоточился на погонщиках и насчитал пятерых – темнокожих солдат в обычной форме цвета хаки. Он тщетно искал белых офицеров.
– Они могут быть в лагере, – пробормотал он и навел бинокль на несколько коричневых армейских палаток у выгородки для лошадей.
Сзади послышался негромкий свист, и Лотар оглянулся. Хендрик подавал сигналы от подножия холма. Лотар пригнулся, чтобы его не было видно на фоне неба, и начал спускаться. Мул, по-прежнему с окровавленной ношей на спине, стреноженный стоял в тени. Он почти смирился, хотя время от времени непроизвольно вздрагивал и нервно переступал с ноги на ногу. Люди, лежа в тени колючего дерева, ели тушенку из банок. Когда Лотар подошел, Свинья Джон поднялся.
– Ты опоздал, – Лотар схватил его за ворот, подтянул лицо к своему и понюхал.
– Ни капли, мастер, – завыл Свинья Джон. – Клянусь девственностью своей сестры.
– Это нечто мифическое.
Лотар отпустил Свинью Джона и посмотрел на мешок у его ног.
– Двенадцать бутылок, как ты велел.
Лотар развязал мешок и достал бутылку знаменитого капского дымного. Горлышко было запечатано воском, а жидкость, когда он поднес ее к свету, оказалась неприятного темно-коричневого цвета.
– Что узнал в поселке?
Он положил бутылку обратно в мешок.
– В лагере семь погонщиков.
– Я насчитал только пять.
– Семь.
Свинья Джон говорил уверенно, и Лотар хмыкнул.
– Что с офицерами?
– Они вчера уехали в сторону Отваронги за новыми лошадьми.
– Через час стемнеет. – Лотар взглянул на солнце. – Отнеси мешок в лагерь.
– Что мне им сказать?
– Скажи, что продаешь – дешево, потом дай им попробовать бесплатно. Ты известный враль. Наплети им что-нибудь.
– А если они не станут пить?
Лотар посмеялся над таким невероятным предположением и даже не потрудился ответить.
– Я начну действовать, когда луна поднимется над вершинами деревьев. Это даст тебе и твоему бренди четыре часа, чтобы справиться с ними.
Свинья Джон взвалил мешок на плечо. Звякнули бутылки.
– Помни, Свинья Джон: я увижу тебя трезвым или мертвым. Я серьезно.
– Неужели хозяин считает меня скотиной? Разве я не умею пить бренди как джентльмен? – спросил Свинья Джон и с видом оскорбленного достоинства направился к лагерю погонщиков.
Со своего наблюдательного пункта Лотар следил, как Свинья Джон перебрался через сухое русло Свакопа и побрел по противоположному берегу, сгибаясь под тяжестью мешка. У ограды его окликнул часовой, и Лотар в бинокль видел, как они разговаривают; наконец цветной часовой отвел карабин в сторону и заглянул в раскрытый Свиньей Джоном мешок.
Даже на таком расстоянии и в сгущающейся темноте Лотар разглядел, как зубы часового сверкнули в улыбке и как он радостно повернулся и позвал товарищей из палаток лагеря. Подошли двое в нижнем белье, и начался оживленный разговор, сопровождавшийся оживленной жестикуляцией, хлопаньем по плечам, качанием головами. Наконец Свинья Джон сорвал воск с горлышка бутылки и протянул ее солдатам. Бутылка быстро переходила от одного к другому, и каждый на короткое время поднимал ее к небу, как трубач, зовущий в атаку, потом ахал и улыбался сквозь набежавшие на глаза слезы. Наконец Свинью Джона как почетного гостя проводили в лагерь, неся его мешок, и скрылись из поля зрения Лотара.
Солнце село, наступила ночь, а Лотар оставался на вершине. Точно яхтсмен, он постоянно следил за силой и направлением ночного ветра, который непрерывно менялся. Через час после наступления темноты он превратился в устойчивый теплый поток, дующий Лотару в спину.
– Только бы ты держался, – прошептал Лотар и негромко крикнул сычом. Тотчас подошел Хендрик. Лотар показал ему направление ветра.
– Перейди реку намного выше по течению и обойди лагерь, но не близко. Потом поверни обратно и держись так, чтобы ветер дул тебе в лицо.
Из-за реки донесся слабый крик, и они посмотрели туда. Костер перед палатками разгорелся так, что пламя поднималось к нижним веткам деревьев, и на его фоне видны были силуэты цветных солдат.
– Какого дьявола они делают? – спросил Лотар. – Танцуют? Дерутся?
 
– Да они и сами не знают, – усмехнулся Хендрик.
Солдаты у огня наклонялись, сталкивались, цеплялись друг за друга, падали в пыль и ползали на коленях, потом с огромным трудом вставали, только для того чтобы покачнуться и снова упасть. Один из них был совершенно голый, его худое желтое тело блестело от пота. Он резко повернулся – и упал в костер; двое товарищей вытащили его за ноги; все трое хохотали.
– Тебе пора, – коснулся Лотар плеча Хендрика. – Возьми с собой Мэнни, пусть держит твою лошадь.
Хендрик пошел вниз по склону, но остановился, когда Лотар сказал ему вслед:
– Мэнни на твоей ответственности. Отвечаешь за него головой.
Хендрик, не ответив, исчез в ночи.
Полчаса спустя Лотар увидел, как они пересекают светлые песчаные берега реки – движение темного бесформенного пятна на фоне звездного света. Потом они исчезли в кустарнике за рекой.
Горизонт посветлел, звезды на востоке поблекли перед восходящей луной, но в лагере за рекой пьяные движения часовых сменились неподвижностью. В бинокль Лотар видел тела, лежащие где попало, как жертвы на поле боя, и одно из них очень напоминало Свинью Джона, хотя точно Лотар не мог сказать: человек лежал по другую сторону костра ничком.
– Если это он, ему не жить, – пообещал Лотар и встал. Пришло наконец время двигаться, потому что над горизонтом встала луна, рогатая и блестящая, как подкова только что из кузнечного горна.
Лотар выбирал дорогу, спускаясь по склону; мул фыркал и жалобно сопел под своей ужасной ношей.
– Уже почти все, – погладил его по лбу Лотар. – Ты хорошо справился, старина.
Он чуть отпустил недоуздок, надел на плечо «маузер» и повел мула по холму и вниз к берегу реки.
С большим светлым мулом и колышущимся на его спине грузом невозможно приблизиться незаметно. Когда они шли по песку русла, Лотар снял ружье, вставил обойму в затвор и внимательно вгляделся за редкие деревья на противоположном берегу, хотя никакой встречи на самом деле не ожидал.
Костер в лагере погас; на противоположный берег они поднялись в полной тишине. Лотар услышал топот копыт и мягкое фырканье лошади за оградой. Ветер ровно дул ему в спину. Неожиданно послышалось резкое испуганное ржание.
– Вот так, принюхайся получше.
Лотар повел мула к ограде.
Теперь слышался топот множества копыт и звуки, с которыми встревоженные животные толкали друг друга.
Тревога, вызванная острым запахом окровавленной львиной туши, распространялась по табуну, как зараза. В ужасе заржала лошадь, и паника охватила всех остальных.
Лотар видел над колючей изгородью головы лошадей с развевавшимися на ветру гривами; мелькали передние копыта.
У наветренной стены изгороди Лотар остановился и разрезал веревку, удерживавшую тушу льва на спине мула. Лев соскользнул и упал на землю. От удара воздух вырвался из легких через мертвую глотку со звуком, похожим на отрыжку, и лошади за оградой заржали и начали кружить по загону, как живой водоворот.
Лотар наклонился и разрезал льву брюхо от паха до грудины, глубоко вонзая лезвие, чтобы задеть мочевой пузырь и кишки. Его сразу окутало облако густого, липкого зловония.
В табуне воцарился хаос. Лотар слышал, как лошади бьются о дальнюю стену ограды, пытаясь убежать от ужасного запаха. Лотар поднес ружье к плечу, прицелился в воздух на фут выше голов лошадей и опустошил магазин. Быстрая череда выстрелов, вспышки, озарившие загон – и табун в едином порыве разнес стену ограды и ринулся в темную реку; лошади галопом уходили в ночь, их гривы развевались на ветру; они неслись вниз по течению, туда, где их поджидал Хендрик со своими людьми.
Лотар торопливо стреножил мула и побежал к костру, на бегу перезаряжая ружье. Один из солдат, вырванный из пьяного оцепенения шумом, который подняли убегающие лошади, встал и пошатываясь двинулся к ограде.