Кортни. 1-13 (СИ)
Он невольно восхищался ее смелостью и стойкостью. Неожиданно он поймал себя на том, что думает, нет ли другого выхода, кроме того чтобы оставить ее здесь, с усилием отогнал эту мысль и собрался с духом.
– Пошли.
Он взял ее за руку и повернулся к Манфреду.
– Ты останешься здесь с Хенни.
– Папа, позволь мне пойти с вами, – взмолился Манфред. – Только до ворот, чтобы попрощаться с Сарой…
Лотар дрогнул и грубовато согласился:
– Хорошо, но держи рот на замке и веди себя прилично.
Он вел их по узкому переулку за домами, пока они не оказались у черного хода в большой дом рядом с церковью.
То, что это дом пастора, не вызывало сомнений. В задней комнате горел свет – ослепительный белый свет лампы «петромакс», и проволочная сетка, прикрывавшая заднюю дверь, была облеплена мошками и жуками.
Они открыли калитку, прошли по тропинке к кухне, и до них донеслись голоса, поющие печальный псалом. Дойдя до двери, они сквозь проволочную сетку увидели за длинным кухонным столом семью. Она и пела.
Лотар постучал, и пение стихло. Во главе стола встал мужчина и направился к двери. Он был в черном костюме, вытянутом на коленях и локтях, но плотно облегавшим широкие плечи. Волосы, густые и длинные, седеющей гривой падали на плечи, и на темной ткани белели хлопья перхоти.
– Кто там? – спросил он хорошо поставленным голосом проповедника, привыкшего говорить с кафедры. Он распахнул проволочную дверь и посмотрел в темноту. У него был широкий лоб мыслителя – выступающий треугольник волос лишь подчеркивал это – и глубоко посаженные глаза, неистовые, как у библейского пророка.
– Ты! – Он узнал Лотара, но не подумал приветствовать его, только бросил взгляд через плечо. – Мефрау, твой безбожный двоюродный брат явился из пустыни, как Каин!
Светловолосая женщина встала и прикрикнула на детей, веля им оставаться на местах. Ростом она была почти с мужа, лет сорока, полная, цветущая, с локонами, забранными вверх в немецком духе. Она скрестила толстые загорелые руки на мощной оплывшей груди.
– Чего тебе от нас нужно, Лотар Деларей? – спросила она. – Это христианский богобоязненный дом. Мы не хотим иметь ничего общего с тобой, распутный преступник.
Она замолчала, увидев детей, и принялась с интересом их разглядывать.
– Здравствуй, Труди. – Лотар вытолкнул вперед Сару. – Прошло много лет. Ты выглядишь здоровой и счастливой.
– Я счастлива Божьей любовью, – согласилась его сестра. – Но, знаешь, я редко бываю здорова.
На лице ее появилось страдальческое выражение, и Лотар быстро продолжил:
– Вот тебе случай проявить христианское милосердие. – Он подтолкнул Сару вперед. – Этой бедной сиротке нужен дом. Прими ее, Труди, и Бог возлюбит тебя за это.
– Еще одно твое?.. – Его сестра оглянулась на заинтересованные лица двух дочек и понизила голос: – Еще одно твое отродье?
– Ее семья умерла от тифа. – Это была ошибка. Лотар увидел, как Труди отшатнулась от девочки. – Но это было несколько недель назад. Зараза к ней не пристала. – Труди слегка успокоилась, а Лотар торопливо продолжил: – Я не могу о ней заботиться. Мы кочуем, а ей нужна женская забота.
– У нас и так слишком много ртов… – начала Труди, но муж перебил ее.
– Заходи, дитя, – прогремел он, и Лотар подтолкнул к нему Сару. – Как тебя зовут?
– Сара Бестер, оум.
– Значит, ты из Volk, Народа? – спросил высокий пастор. – В тебе течет истинная африкандерская кровь?
Сара неуверенно кивнула.
– Твои покойные мама и папа обвенчаны по обряду Реформаторской церкви?
Она снова кивнула.
– И ты веришь в Господа Бога израилева?
– Да, оум. Меня научила мама, – прошептала Сара.
– Тогда мы не можем отослать этого ребенка, – сказал пастор жене. – Веди ее, женщина. Бог нам поможет. Бог всегда помогает своему избранному народу.
Труди Бирман выразительно вздохнула и взяла Сару за руку.
– Такая худая и грязная… как мальчишка нама.
– А ты, Лотар Деларей, – пастор поднял указательный палец. – Разве милосердный Господь еще не показал тебе ошибочность твоих путей, не привел тебя на путь праведности?
– Еще нет, дорогой брат.
Лотар попятился, ощущая огромное облегчение.
Внимание пастора переключилось на мальчика, стоявшего в тени за пастором.
– А это кто?
– Мой сын Манфред.
Лотар положил руку сыну на плечо. Пастор подошел ближе и принялся рассматривать лицо мальчика. Его большая темная борода слегка шелестела, глаза были дикие и фанатичные, но Манфред смотрел прямо в них и увидел, что они меняются. В них светилась теплота и видны были искорки юмора и сочувствия.
– Я пугаю тебя, Jong?
Голос пастора смягчился, и Манфред покачал головой.
– Нет, оум, или не очень.
Пастор усмехнулся.
– Кто учит тебя Библии, джонг?
Он использовал слово, означающее на африкаансе «молодой» или «молодой человек».
– Мой отец, оум.
– Тогда да смилуется Господь над твой душой.
Он выпрямился и нацелил бороду на Лотара.
– Лучше бы ты оставил мне мальчика, а не девочку, – сказал он, и Лотар крепче сжал плечо сына. – Парень славный, а нам нужны хорошие люди на службе Господу и Народу.
– Я хорошо о нем забочусь.
Лотар не мог скрыть волнения, но пастор снова устремил властный взгляд на Манфреда.
– Я думаю, джонг, что Всемогущий Господь предначертал нам новую встречу. Когда твой отец утонет, или его сожрет лев, или повесят англичане, или каким-нибудь другим способом накажет Господь Бог израилев, возвращайся ко мне. Слышишь, джонг? Ты нужен мне, нужен Народу и нужен Господу! Меня зовут Тромп Бирман, Труба Господня. Возвращайся в этот дом!
Манфред кивнул.
– Я вернусь повидаться с Сарой. Я обещал.
При этих его словах мужество оставило девочку, она всхлипнула и попыталась вырваться от Труди.
– Прекрати, дитя! – раздраженно тряхнула ее Труди Бирман. – Перестань хныкать.
Сара сглотнула и подавила слезы.
Лотар повернул Манфреда от двери.
– Девочка послушная и работящая. Ты не пожалеешь о своем милосердии, – сказал он через плечо.
– Посмотрим, – с сомнением ответила его двоюродная сестра, когда Лотар пошел назад по тропинке.
– Помни слова Господа, Лотар Деларей, – прогремел ему в спину пастор, Труба Господня. – Я Путь и я Свет…
Манфред вывернулся из-под руки отца и оглянулся. Высокая фигура пастора загораживала проем кухонной двери почти целиком, но на уровне его пояса оттуда выглядывало личико Сары; в свете лампы «петромакс» оно было белым, как фарфор, и блестело от слез.
* * *На месте встречи их ждали четверо. В лихие годы, когда они сражались в повстанческом отряде, необходимо было, чтобы каждый знал места сбора. Отрезанные и рассеянные в непрерывных боях с войсками Союза, они могли уйти в вельд и много дней спустя встретиться в одном из безопасных мест.
Такие места всегда были возле воды: у источника в глубоком ущелье, у бушменского колодца или в пересохшем русле, где можно докопаться до драгоценной влаги. С мест встречи всегда открывался круговой обзор, так что преследователь не мог застать буров врасплох. Вдобавок поблизости полагалось быть пастбищам для лошадей и убежищу для людей, и в таких местах они всегда скрытно оставляли припасы.
У места, которое выбрал Лотар на этот раз, было дополнительное преимущество. Оно находилось в холмах, всего в нескольких милях от процветающего немецкого ранчо, которым владел добрый друг семьи Лотара, сторонник, на которого можно было положиться: он разрешал им останавливаться на его землях.
Лотар шел к холмам по сухому руслу, которое извивалось между возвышенностями, как раненая гадюка. Он шел не скрываясь, чтобы ожидающие могли увидеть его издалека, и был еще в двух милях от условного места, когда впереди на вершине скалистого утеса показалась и приветственно замахала руками крошечная фигура. К ней быстро присоединились еще три, и все они побежали по склону навстречу отряду Лотара в долине сухой реки.