Кортни. 1-13 (СИ)

Почти прямо против того места, где они лежали, стояли несколько стальных тележек, брошенных еще в начале забастовки. Небольшие четырехколесные тележки-самосвалы, соединенные друг с другом; каждая доверху заполнена большими кусками голубого камня.
Марк понял, что ранец все еще у него на спине; он снял его, продолжая обдумывать свою вылазку, оценивая расстояния и углы огня. Одновременно он достал из ранца полевую аптечку и протянул бинт генералу.
— Возьмите.
Шон разорвал пакет и засунул бинт под рубашку. Его пальцы были липкими от собственной крови.
В поясе у Марка пять обойм с патронами, но его ружье лежало на дороге, где он его бросил.
— Попытайтесь прикрыть меня огнем, когда я пойду, — сказал он, ожидая новой очереди.
— Тебе не подобраться, — сказал Шон. — Мы пригоним тринадцатифунтовую пушку и расстреляем ублюдка.
— Это получится не раньше полудня. Для них слишком поздно.
Он посмотрел на раненых, и в это мгновение с башни устремился поток ярких трассирующих пуль, нацеленный в дальний конец колонны, и Марк вскочил и побежал во весь дух, наклонившись, чтобы поднять свою П-14; в десяток шагов, почти прыжков, он пересек дорогу, споткнулся на неровной земле за ней, но удержал равновесие и побежал дальше.
Эта заминка стоила ему десятой доли секунды — почти на грани, отделявшей жизнь от смерти. Пулеметчик на высокой башне заметил его и развернул «виккерс».
Стальные тележки в пятнадцати футах впереди, но ты не успеешь, вспыхнуло в сознании предупреждение. И Марк упал в короткую траву и покатился в сторону в то мгновение, когда воздух над ним, как сотней хлыстов, разорвали пули.
Марк катился как бревно. Очередь вырыла канавку в каменистой почве в дюйме от его плеча.
Он с такой силой ударился о стальное колесо тележки, что невольно вскрикнул от боли. Пули из «виккерса» со звоном били по корпусу тележки и выли, отлетая рикошетом, но Марк уже был в укрытии.
— Марк, ты в порядке?
Громкий голос генерала разнесся над дорогой.
— Прикройте меня.
— Слышали, парни? — закричал генерал, и из канавы и из-за грузовиков открыли ружейный огонь.
Марк встал на колени и быстро осмотрел ружье, протер прицел подушечками пальцев, убедившись, что он не разбился и не загрязнился. Потом пролез под тележку и нажал на рычаг сцепления. Зубчатые колеса поворачивались туго; потребовались усилия обеих рук. Тормозные башмаки негромко заскрипели, освобождаясь, но уклон был такой небольшой, что тележка не начала двигаться по склону, пока Марк не нажал плечом.
Он напрягал все силы, и наконец стальные колеса неохотно сделали первый оборот. Потом тяготение начало сказываться, и тележка покатилась.
— Отправь эту сволочь в ад! — закричал Шон Кортни, вдруг сообразив, что задумал Марк, и Марк невесело улыбнулся этому характерному призыву; согнувшись вдвое, он бежал за тяжело груженной тележкой.
Ревущий поток пуль, изрыгаемый «виккерсом», обрушился на медленно движущуюся тележку, и Марк непроизвольно еще сильнее нагнулся, прижимаясь к стальному борту. Он понимал, что по мере приближения тележки к башне пулеметчик будет все больше наклонять ствол, так что в конце концов начнет стрелять вертикально вниз, и тогда борт тележки перестанет быть защитой, но ничего не попишешь. Ничто не остановит медленно ускоряющую движение вниз по склону тележку: в ней десять тонн руды, и она продолжает разгоняться. Скоро он не сможет поспевать за ней, он и так уже бежит… и снова загремел «виккерс», пули яростно били по стали.
Извернувшись на бегу, Марк повесил ружье на плечо и обеими руками схватился за край тележки. Его ноги сразу оторвались от земли и повисли без опоры, рискуя попасть под вращающиеся стальные колеса. Марк подтянул колени к подбородку, страшно напрягая мышцы живота, повис всей тяжестью на руках. Тележка влетела в длинную осьминожью тень копра.
По-прежнему вися на руках, Марк запрокинул голову и посмотрел вверх. Перспектива укоротила башню; теперь копер нависал над ним как страшное чудовище, черное на фоне мягкого утреннего неба; грубые, черные стальные и деревянные балки уходили вверх. В зените Марк видел бледное лицо пулеметчика и толстый, окруженный радиатором ствол «виккерса», нацеленный как можно ниже.
 
Снова выстрелы. Пули ударялись в сталь рядом с его головой и сталь гремела, как колокол. Они попадали в голубые камни, отбивая от них осколки, изрезавшие ему пальцы; Марк закрыл глаза, продолжая беспомощно висеть на руках.
Скорость была так велика, что тележка провела под огнем всего несколько секунд, затем выскочила из зоны досягаемости пулемета, пронеслась по бетонному откосу и врезалась в амортизаторы. Сила удара была такова, что Марка сорвало с места, ремень ружья лопнул, оружие отлетело, а сам Марк взлетел в воздух и ударился о бетонный пандус с такой силой, что лязгнули зубы. Жесткий бетон порвал ему штаны на бедре и ноге и куртку на плече, плоть в прорехах обожгло.
Наконец Марк остановился у груды пустых нефтяных бочек. Первой его заботой было лечь на спину и посмотреть наверх.
Теперь он находился под копром, и его защищали от пулеметчика стальные балки башни. Марк встал, страшась обнаружить у себя перелом. Но хотя его тело было в синяках и болело, он мог двигаться и заковылял к тому месту, где лежало ружье.
Ремень лопнул, ложе треснуло и раскололось; когда Марк поднял ружье, ложе распалось на две части.
Стрелять с плеча он не сможет.
Прицел сбит, расколотый металл блестит, как серый кристаллический сахар. Прицелиться невозможно. Придется подойти близко, очень близко.
В стальном затворе — яркая длинная царапина.
Марк взмолился: «Помоги, Боже» — и попытался открыть затвор. Затвор основательно заело, и Марку пришлось провозиться с ним несколько драгоценных секунд. «Ну хорошо, — подумал он. — Нет ложа, нет прицела, и всего только обойма в затворе. Будет интересно».
Он быстро огляделся.
Под стальной башней в бетоне два квадратных входа в ствол шахты перегорожены стальной решеткой. Одна клеть наверху, ее двери раскрыты, она готова принять очередную смену. Вторая клеть внизу, под землей на глубине в тысячу футов.
Так они стоят уже несколько месяцев. На противоположной стороне — небольшой служебный лифт, который за полминуты поднимает на верх копра бригаду ремонтников. Однако электричества нет, и лифт бесполезен.
Единственный возможный путь наверх — лестница для чрезвычайных случаев. Открытая стальная спираль вьется вокруг центра башни, защищенная только тонкими перилами.
Высоко над головой Марка снова загремел «виккерс», и Марк услышал с дороги крик боли. Это заставило его поторопиться, и он захромал к лестнице.
Стальная проволочная дверь открыта, стальной висячий замок сбит, и Марк понял, как поднялся на вершину стрелок.
Он ступил на лестницу и начал подъем по ступенькам, круг за кругом, вверх, вверх.
Справа от него все время зиял открытый ствол шахты, мрачный черный вход в подземелье, отвесно уходящий вниз на тысячу футов.
Марк старался не обращать на это внимания; держась за перила, он втаскивал свое избитое, измученное тело наверх, неся в другой руке сломанное оружие, и высматривал в вышине стрелка.
«Виккерс» снова застрочил, и Марк посмотрел по сторонам. Он взобрался достаточно высоко, чтобы видеть дорогу: один из грузовиков горит, в небо поднимается высокий столб дыма и пламени, а на открытом пространстве по-прежнему раскиданы тела в хаки, брошенные смертью куклы.
У него на глазах пули из «виккерса» снова начали рвать тела мертвецов, и гнев Марка стал холодным и ярким, как лезвие кинжала.
* * *
— Продолжай стрелять, милая, — прохрипел незнакомым голосом Фергюс. — Короткими очередями. Медленно досчитай до двадцати и нажми на гашетку. Пусть думает, что я еще здесь.
Он достал из-за пояса «уэбли» и по-пластунски пополз к лестнице.
— Не оставляй меня, Фергюс.
— Все будет в порядке. — Он попробовал улыбнуться, но его лицо оставалось серым и мрачным. — Стреляй, вот и все. Я спущусь, встречу его на полпути. Он этого не ждет.