Кортни. 1-13 (СИ)
Бесконечно вращаются их огромные колеса, туда-сюда, опуская полные людей клети глубоко под землю и возвращаясь наверх с грузом богатой золотом руды.
Марк медленно шел по узким пыльным улицам. Он прихрамывал, его скудные пожитки — то, что удалось купить взамен брошенных на откосе — уместились в дешевом картонном чемодане.
Теперь его одежда была определенно лучше мешковатого костюма, который выдали ему при демобилизации. Спортивного покроя синий пиджак был выглажен и плотно облегал плечи, снежно-белая рубашка с открытым воротом выгодно подчеркивала загар на шее и лице.
Он дошел до дома с номером 55 на воротах. Тот оказался точной копией домов рядом и через улицу. Марк открыл калитку и прошел по короткой, вымощенной булыжниками дорожке, зная, что кто-то наблюдает за ним сквозь занавешенное окно.
Однако когда он постучал в незапертую дверь, открыли ему лишь через несколько минут. Марк заморгал, увидев стоящую перед ним женщину.
Ее темные волосы были только что причесаны, она определенно лишь минуту назад сменила домашнюю одежду на более приличествующую случаю, поскольку как раз завязывала пояс на стройной талии. Светло-синее платье в маргаритках — женщина казалась в нем молодой и веселой, хотя Марк сразу понял, что она лет на десять старше его.
— Да? — спросила она, смягчая вопрос улыбкой.
— Здесь живет Фергюс Макдональд?
Теперь он видел, что у нее приятное лицо: не красавица, но хорошенькая, широкоскулая, с темными умными глазами.
— Да, это дом мистера Макдональда. — В ее голосе звучал легкий интригующий акцент. — А я миссис Макдональд.
— О, — сказал он, захваченный врасплох. Он знал, что Фергюс женат. Тот часто говорил об этом, но Марк ни разу раньше не думал о его жене как о женщине из плоти и крови, тем более такой.
— Я старый армейский друг Фергюса.
— Понятно.
Она колебалась.
— Меня зовут Марк, Марк Андерс.
Ее отношение мгновенно изменилось, полуулыбка превратилась в улыбку широкую, во все лицо.
Она даже негромко ахнула от радости.
— Марк, конечно Марк! — Миссис Макдональд порывисто схватила его за руку и втащила внутрь. — Он так часто говорил о тебе, что мне кажется, я тебя хорошо знаю. Словно ты член семьи, вроде брата. — Она говорила со смехом, не отпуская его руки. — Входи, Марк, входи. Меня зовут Хелен.
* * *Сидя на крошечной кухоньке во главе стола, застеленного не скатертью, а газетой, Фергюс Макдональд, склонившись к тарелке, гневно слушал рассказ Марка о его бегстве из Ледибурга.
— Сволочи. Это враг, Марк. Новый враг. — Он говорил с набитым ртом, полным картошки и домашней колбасы с пряностями. — Мы снова на войне, парень, и наш враг теперь опасней проклятых немцев.
— Еще пива, Марк?
Хелен наклонилась к нему с полным кувшином.
— Спасибо. — Обдумывая слова Фергюса, он смотрел, как поднимается в стакане пена. — Я ни черта не понимаю, Фергюс. Я не знаю, кто это люди и почему они хотели меня убить.
— Они хозяева, парень. Вот с кем мы сейчас воюем. Богачи, владельцы шахт, банкиры… все, кто угнетает рабочих.
Марк сделал большой глоток, и Хелен улыбнулась ему через стол.
— Фергюс прав, Марк. Мы должны их уничтожить.
И она заговорила. Странно было слышать такие слова от женщины. Ее темные глаза фанатично сверкали.
Ясная четкая речь с легким акцентом придавала особую убедительность ее словам. Марк наблюдал, как она жестикулирует, подчеркивая каждую свою мысль. Сильные руки с изящно утончающимися к концам пальцами и коротко остриженными ногтями. Ногти чистые, но указательный и средний пальцы правой руки пожелтели. Сперва это удивляло Марка, но потом Хелен неожиданно потянулась через стол за сигаретой из открытой пачки у локтя Фергюса.
Продолжая говорить, она зажгла спичку, закрывая пламя руками, закурила и глубоко затянулась, а потом выпустила дым из сжатых губ. Марк никогда не видел курящих женщин и удивленно смотрел на нее. А она яростно качала головой.
— История народной революции написана кровью. Посмотри на Францию, посмотри, как набирает силу революция в России.
Короткие блестящие кудри плясали по ее гладким бледным щекам, она крепко сжимала зубами сигарету, и, как ни странно, Марк находил ее мужские манеры шокирующими и возбуждающими.
Он почувствовал напряжение в промежности, его плоть разбухала и твердела — вопреки доводам рассудка, неподвластная ему.
От потрясения и замешательства у него перехватило дыхание, он откинулся назад и сунул руку в карман брюк, убежденный, что оба собеседника заметили его постыдную реакцию, но Хелен, напротив, перегнулась через стол и сжала другую его руку, удивительно сильно и цепко.
— Мы знаем нашего врага, знаем, что и как делать, Марк.
Ее пальцы раскаленным железом впивались в его плоть, он чувствовал, что от их силы у него кружится голова. И когда заставил себя ответить, его голос звучал хрипло.
— За ними сила, Хелен, могущество.
— Нет, нет, Марк, сильны рабочие, а враг слаб и самоуверен. Они ни о чем не подозревают, валяются, как свиньи, в своих золотых соверенах, думая, что в безопасности, но на самом деле их мало и они мягкотелы. Они не знают о своей слабости, но и рабочие не сознают свою силу. Мы их научим.
— Ты права, милая. — Фергюс хлебной коркой вытер соус с тарелки и сунул корку в рот. — Слушай ее, Марк. Мы строим новый мир, прекрасный новый мир — Он громко рыгнул и отодвинул тарелку, упираясь локтями в стол. — Но сначала надо уничтожить, смести их гнилое, несправедливое, продажное общество. Война предстоит жестокая, и нам нужны сильные, опытные бойцы. — Он хрипло рассмеялся и хлопнул Марка по плечу. — Они еще услышат о Макдональде и Марке Андерсе, парень.
— Нам нечего терять, Марк. — Щеки Хелен раскраснелись. — Нечего, кроме своих цепей, а завоюем мы весь мир. Это сказал Карл Маркс, и это величайшая историческая истина.
— Хелен, ты… — Марк колебался, не решаясь выговорить это. — Я хочу спросить… вы с Фергюсом большевики?
— Так нас называют хозяева и их прислужники, полицейские. — Она презрительно рассмеялась. — Они пытаются выставить нас преступниками, но в то же время боятся нас. Им нужны основания? Мы дадим им основания!
— Нет, парень, не называй нас большевиками, — сказал Фергюс. — Мы члены коммунистической партии, сторонники мирового коммунизма. Я секретарь местной партийной организации и председатель профсоюза работников котельной фабрики.
— Ты читал Карла Маркса? — спросила Хелен.
— Нет.
Марк, ошеломленный и потрясенный, покачал головой, но по-прежнему особенно остро, почти до боли, он ощущал привлекательность Хелен. Фергюс большевик? Чудовище, бросающее бомбы? Но он же знает, что это не так.
Он старый верный товарищ.
— Я тебе дам свой экземпляр.
— Послушай, милая. — Фергюс рассмеялся и покачал головой. — Мы слишком торопим парня. Посмотри, какой у него нелепый вид.
Он наклонился, дружески положил руку на плечо Марку и привлек его к себе.
— У тебя есть где остановиться, парень? Работа? Место, куда пойти?
— Нет. — Марк покраснел. — Ничего нет, Фергюс.
— Ничего подобного, есть, — быстро вмешалась Хелен. — Я уже приготовила постель в другой комнате. Ты останешься здесь, Марк.
— Но я не могу…
— Все решено, — просто ответила она.
— Оставайся, парень. — Фергюс крепко сжал ему руку. — А работу подыщем тебе завтра. Ты ведь грамотный, умеешь читать, писать и считать. Тебе найти работу не трудно. Я знаю, что в расчетном отделе нужен служащий, а начальник этого отдела наш товарищ, партиец.
— Я буду платить за квартиру.
— Конечно, будешь. — Фергюс снова рассмеялся и до краев наполнил стакан Марка пивом. — Рад снова тебя видеть, сынок. — И он поднял свой стакан. — Пусть ублюдки знают, что Макдональд и Андерс опять вместе.
Он сделал большой глоток (острый кадык на его шее запрыгал) и рукой утер губы.
* * *