Кортни. 1-13 (СИ)
Леон заглушил двигатели и спустился на берег. Остальные последовали за ним. Беглый осмотр не выявил механических повреждений фюзеляжа и шасси, но колеса прочно застряли в вязкой трясине. Леон обошел аэроплан. Им просто не повезло — протянули бы еще футов пятьдесят, и посадка прошла бы без проблем. Рассчитывать на то, что они вчетвером вытянут тяжелую машину из топи и вручную откатят на такое расстояние, не приходилось.
— Где мы, Маниоро?
Масаи коротко посовещались.
— Мы на земле Була Матари. До границы полдня пути.
— А немцы поблизости есть?
Маниоро покачал головой.
— Ближайший пост в Лонгидо. — Он указал на юго-восток. — Для солдат больше дня пути.
— А есть ли здесь деревни, где мы могли бы получить помощь?
— Ндио, М'бого. В часе ходьбы от озера большая деревня рыболовов.
— Волы у них найдутся?
Маниоро снова посовещался с Лойкотом. Оба закивали.
— Да, деревня большая, и вождь — человек богатый. У него много волов.
— Тогда, братья, ступайте к нему и скажите, что он станет еще богаче, если приведет сюда волов и вытащит нас из трясины. И пусть захватит веревки.
Масаи ушли. Леон и Макс остались в кабине, но поспать не получилось из-за москитов. Уже светало, когда издалека долетели голоса и рев животных. По берегу в направлении аэроплана шла большая толпа. Впереди бежал Маниоро. Леон выпрыгнул из кабины и поспешил ему навстречу.
— Я привел целое стадо волов, — с гордостью сообщил масаи.
— Ты молодец. Отлично. А веревки у них нашлись?
Маниоро погрустнел.
— Только короткие кожаные постромки. До нашей индеге их не хватит, — с тяжелым вздохом сказал он и даже попытался горестно покачать головой, но хитреца выдал блеск в глазах.
— Конечно же, такой мудрец, как ты, что-то да придумал, а? У тебя ведь есть запасной план?
Улыбка Маниоро могла бы затмить солнце, выйди оно из-за горизонта.
— Так что же ты принес, брат?
— Рыболовные сети! — воскликнул Маниоро и, не сумев сдержать радости, звонко рассмеялся.
— Хорошая шутка.
— Не шутка. — Масаи едва держался на ногах от смеха. — Сейчас увидишь, М'бого. Сейчас увидишь и тогда похвалишь меня еще больше.
Казалось, на берег пожаловала вся деревня в несколько сотен мужчин, женщин и детей. С собой они пригнали тридцать шесть волов. На спине каждого лежал громадный бурый тюк. Тюки сняли и, следуя строгим указаниям Маниоро и Лойкота, разложили на берегу. Это и впрямь были сплетенные вручную сети, общая длина которых составила двести футов. Взяв отрезок покороче, Леон проверил его на прочность, но как ни старался, порвать тугую вязь не смог. Толпа, с интересом наблюдавшая за его тщетными стараниями, радостно заулюлюкала.
— Вы только посмотрите на него! — кричали друг другу зрители. — Раскраснелся, как индюк! Крепче наших сетей не найти. Их и крокодил не порвет.
Сети связали и аккуратно скатали в бухту диаметром почти в три фута. Потом один конец оттащили к «Бабочке», похожей издалека на громадную птицу с понуро опущенным крылом. Леон привязал его к шасси, для надежности закрепив кожаными постромками. Волов подогнали поближе, упряжь связали со вторым концом сети. Леон, Макс и оба масаи поддерживали крылья. Наконец, подгоняемые кнутами погонщиков и вдохновенными криками зевак, животные напряглись и пошли вперед. Сеть натянулась. С минуту ничего не происходило, потом колеса сдвинулись, вырвались из цепких объятий топи, и «Бабочка» покатилась.
Когда победная истерия улеглась, Леон щедро расплатился с вождем, вручив сумму, вполне достаточную для покупки нескольких волов. Макс, закинув за спину рюкзак и попрощавшись со спутниками, бодро двинулся в сторону германского полицейского поста в Лонгидо и вскоре исчез в буше. Леон и масаи забрались в кабину, а еще через минуту «Бабочка» оторвалась от земли и, набрав высоту, взяла курс на север, в сторону Найроби.
Доложившись лорду Деламеру и заступив на новую для себя должность офицера по связи и начальника разведки, Леон с головой ушел в дела. И все же позабыть Еву не получалось. Ее образ вставал перед глазами в самые неподходящие моменты, преследуя его и днем, и ночью.
Вдень, когда генерал Баллантайн отбывал в Египет, к месту очередного назначения, Леон пришел проститься с ним на станцию. После того как между дядей и племянником встала Ева, их отношения заметно охладели. Мужчины стояли на платформе, и кондуктор дал сигнал к отправлению, но отпустить Пенрода, не задав мучивший его вопрос, Леон не мог. Он хотел знать, есть ли теперь, когда Британия и Германия вступили в войну и все регулярные каналы связи закрыты, хоть какой-то способ связаться с Евой.
— Ты должен забыть ее. Я выручил тебя однажды и больше этого делать не желаю. Ничего, кроме беды, она тебе не принесет. Побереги сердце, — ответил генерал, поднимаясь в вагон. — А привет твоей тете я передам. Она будет рада.
С тех пор прошла неделя. Выйдя из кабинета лорда Деламера, располагавшегося в здании банка «Барклиз», Леон закрыл за собой дверь и спустился по ступенькам на улицу. Внезапно кто-то взял его за руку. Удивленный, он опустил взгляд — перед ними стояла младшая из дочерей Вилабджи.
— Латика! Здравствуй, моя сладкая!
— Вы помните мое имя! — воскликнула девочка.
— Конечно. Мы ведь друзья, верно?
Только тогда она вспомнила о поручении и протянула ему сложенный клочок бумаги.
— Папа сказал, что я должна передать это вам.
Леон развернул листок.
«Мне нужно поговорить с вами. Приходите, как только освободитесь.
Латика вас проводит. Мистер Гулам Вилабджи, эсквайр».
Латика тянула за руку, и Леон последовал за ней к коновязи, где стояла его лошадь. Вскочив в седло, он наклонился, подхватил девчушку и посадил позади себя. Пища от восторга, Латика обхватила Леона обеими руками, и они поехали по улице.
Войдя в лавку почтенного торговца, Леон заметил, что его личное святилище содержится в образцовом порядке и даже пополнилось новыми реликвиями: фотографиями героя в летном шлеме и газетными вырезками, посвященными открытому дню на площадке для поло.
Навстречу гостю спешил сам мистер Вилабджи, за которым едва поспевали супруга с подносом, заставленным чашечками и блюдечками, и шумная стайка дочерей. Впрочем, закрепиться на занятых позициях галдящие отпрыски не успели — глава семейства изгнал их за порог, дополняя решительные жесты громогласными, но почему-то никого не пугающими криками:
— Изыдите, беспутные создания! Ступайте прочь, нерадивые! — Заперев за ними дверь, он вернулся к Леону. — Важное и неотложное дело вынудило меня искать у вас совета.
Леон, попивая кофе, ждал продолжения.
— Вам, несомненно, известно, что ваш дядя, достопочтенный сагиб, генерал-майор Баллантайн, поручил мне принимать сообщения от милейшей мемсагиб фон Вельберг и передавать их соответствующим властям?
Мистер Вилабджи вопросительно посмотрел на гостя.
Леон собрался было заявить, что не ведает ни о каких договоренностях такого рода, но в последний момент передумал.
— Конечно, — кивнул он, и мистер Вилабджи облегченно вздохнул.
— Причина, по которой генерал остановил выбор на мне, заключается в том, что у меня есть племянница, которая живет с мужем в Альтнау, маленьком швейцарском городке на северном берегу Боденского озера. На другом берегу, в Баварии, стоит городок Вискирхе. Там есть замок известного вам немецкого графа, а также завод «Мирбах мотор». И там же живет мемсагиб фон Вельберг. — Оформив столь изящно мысль, мистер Вилабджи взял небольшую паузу. — Моя племянница работает в швейцарской телеграфной компании. У ее мужа имеется рыбацкая лодка. Немецкий берег охраняется не очень бдительно, так что им не составляет большого труда переплыть ночью озеро, забрать в Вискирхе сообщение, вернуться домой и передать его по телеграфу мне. Я отношу сообщение генералу Баллантайну. Но многоуважаемый генерал уехал. Перед отъездом он сказал, что теперь мне надлежит передавать сообщения человеку, занявшему его место в штабе КАС.