Кортни. 1-13 (СИ)

Прошло четыре дня.
После очередной охоты на бородавочников принцесса вернулась в лагерь чернее тучи и до крайности раздраженная. Все четыре организованных Леоном загона закончились неудачей. Каждый раз звери выскакивали из чащи в неожиданном месте и заставали охотницу врасплох. Не сделав ни единого выстрела по любимой дичи, она на обратном пути сорвала злость на стайке павианов. Пять обезьян пали замертво, после чего остальные разбежались с паническими воплями.
Подъезжая к лагерю, Леон увидел два стоящих у навеса автомобиля «форд», выкрашенных в унылый защитный цвет. С десяток аскари в форме КАС торопливо выстроились в шеренгу и взяли «на плечо». Присмотревшись, Леон узнал и солдат, и сержанта — все из полкового караула.
— Сержант Миомани! Вольно!
Довольный тем, что его узнали, сержант расплылся в улыбке, лихо козырнул и, повернувшись к строю, гаркнул:
— Оружие к ноге! Вольно! Разойдись!
— Что это за люди? — настороженно спросила принцесса, когда они въехали в лагерь.
— Британские солдаты, ваше высочество. Это все, что могу сказать. Почему они здесь, даже представить не могу, — не моргнув глазом соврал Леон. — Надеюсь, нам сейчас все объяснят.
Судя потому, что Пенрод Баллантайн примчался на день раньше ожидаемого срока, Маниоро и Лойкот неслись, как газели.
Спешились около столовой, и Леон приказал встретившему их Ишмаэлю приготовить кофе — «да погорячее!» В палатку они вошли вместе.
Сидевший на складном стуле Пенрод торопливо поднялся и, опережая Леона, заговорил первым:
— Вижу, ты удивлен. — Пожав племяннику руку, он повернулся к принцессе. — Будь добр, представь меня ее высочеству.
— Ваше высочество, позвольте представить полковника Пенрода Баллантайна, — сказал Леон и, с опозданием заметив на эполетах Пенрода корону и три звездочки — повышение состоялось, должно быть, после их последней встречи, — поспешно поправился: — Прошу прощения, принцесса, не полковника, а бригадного генерала Пенрода Баллантайна, командующего силами его королевского величества в Британской Восточной Африке.
Пенрод отдал честь и, сделав три шага вперед, протянул руку.
Оставив без ответа приветственный жест, принцесса холодно взглянула на него, прошла мимо и заняла свое обычное место за столом.
— Кортни, скажите вашему повару, чтобы поторопился с кофе, — бросила она по-немецки и лишь затем снова посмотрела на Пенрода: — Что вам здесь нужно? Это частное сафари. Вы портите мне удовольствие.
Пенрод прошел к стулу напротив и, опустившись, развел руками:
— Ваше высочество, прошу извинить за беспокойство, я прибыл сюда по поручению его превосходительства губернатора Британской Восточной Африки. Дело в том…
— Я не приглашала вас садиться, — резко оборвала Пенрода принцесса, и он тут же поднялся. Лицо его потемнело, но голос остался ровным, словно ничего и не случилось. — Прошу прощения, мэм.
— Эти британцы… совершенно не умеют себя вести, — заявила принцесса, глядя куда-то поверх его головы. — Да, так что? Что нужно от меня вашему губернатору?
— Он прислал меня, чтобы сообщить вам об эпидемии опасного заболевания. Речь идет о бешенстве. Вспышка отмечена в Рифтовой долине, но сейчас болезнь быстро распространяется по всей стране. Ее жертвами стали более тысячи местных жителей, и это число увеличивается с каждым днем. Судя по последним донесениям, случаи со смертельным исходом отмечены в соседних деревнях. Ваше высочество, вам угрожает смертельная опасность.
Выражение холодного превосходства на лице принцессы накрыла маска ужаса.
— О каком именно заболевании вы говорите?
— Бешенство Рифтовой долины. Если не ошибаюсь, по-немецки оно называется Tollwut, мэм.
— Tollwut? Mein Gott!
— Совершенно верно, ваше высочество. Причем в данном случае заболевание проявляется в крайне опасной, высокоинфекционной форме. Заразившегося ожидает неизбежная смерть: жертва корчится в конвульсиях, страдает от жажды и в конце концов захлебывается собственной слюной.
— Mein Gott! — повторила негромко принцесса.
 
— Губернатор считает, что не вправе подвергать вас дальнейшему риску, но прежде чем принять решение, он связался с Берлином. Секретарь его императорского величества передал распоряжения кайзера. Вам надлежит незамедлительно прервать сафари и срочно вернуться в Германию. Для вас зарезервирована каюта на борту итальянского лайнера «Рим». Отплытие из бухты Килиндини назначено на пятнадцатое число текущего месяца. Пароход направится в Геную, откуда вы сможете доехать поездом до Берлина. Мне поручено проводить вас до «Рима», который пришвартуется в Килиндини через пять дней. Если мы хотим успеть, нужно поспешить.
— Когда вы можете отправиться? — спросила принцесса и поднялась.
— Соберетесь за час, мэм?
— Jawohl! — Она выбежала из палатки. — Хейди! Брунгильда! Собирайтесь! Пакуйте чемоданы! Не трогайте сундуки. Уезжаем через час!
Оставшись одни, Пенрод и Леон переглянулись и ухмыльнулись, как мальчишки, только что устроившие грандиозный розыгрыш.
— Бешенство Рифтовой долины! Да уж! И как только вы все это придумали, Коварный Альбион?
— Смертельно опасная болезнь! — Генерал подмигнул племяннику. — Насколько мне известно, первый случай в истории медицины.
— Как вам ее высочество?
— Очаровательная женщина. Чертовски очаровательная. С удовольствием положил бы ее поперек колена да влепил с полдюжины горяченьких.
— Тогда бы она точно втрескалась в вас по уши.
— Вот, значит, как? — Пенрод перестал улыбаться. — Похоже, тебе есть что рассказать.
— Есть. И поверьте, от этих рассказов у вас волосы встанут дыбом. Ничего подобного вы еще не слыхали. Но только не здесь и не сейчас, ладно?
Пенрод кивнул.
— Молодец, учишься быстро. Вот посажу нашу милую принцессу на пароход в Килиндини и сразу вернусь. А потом приглашу тебя на обед в клуб «Мутайга» и послушаю твои истории.
— Под бутылку «Марго» семьдесят девятого года? — подсказал Леон.
— Даже под две, если осилишь, — пообещал генерал.
— Вы славный парень, дядя.
— Пустяки, мой мальчик.
Задолго до назначенного времени принцесса появилась из палатки в сопровождении секретаря и служанок, тащивших весь гардероб хозяйки. Пенрод приказал заводить моторы. Принцесса заняла место впереди и, когда Леон подал ей руку, провела пальцами по ширинке его бриджей.
— Передай привет моему большому другу, — негромко, чтобы слышал только он, сказала она.
— Благодарю вас, мэм. Он совсем упадет духом, когда вы уедете.
— Дерзкий мальчишка! — Принцесса ущипнула его за самое уязвимое место, да так сильно, что Леон зашипел от боли, а на глаза навернулись слезы. — Не фамильярничай. Всегда помни свое место.
— Прошу прощения, ваше высочество. Я в отчаянии. Но скажите, что мне делать со всем тем, что остается? С мебелью, оружием, шампанским? Куда это переслать?
— Ничего пересылать не нужно! Ничего! Оставьте себе или сожгите.
— Вы очень щедры. Вы ведь еще вернетесь, чтобы поохотиться со мной?
— Никогда! — Принцесса решительно покачала головой. — Вернуться туда, где свирепствует эпидемия бешенства? Нет уж, спасибо!
— А друзей своих пришлете?
— Только тех, кого я по-настоящему ненавижу. — Заметив, что Леон огорчился, она смягчилась. — Не беспокойтесь, Кортни. Тех, кого я ненавижу, намного больше, чем тех, кого я люблю. — Принцесса повернулась к сидевшему за ее спиной Пенроду: — Скажите водителю, чтобы трогал. Я хочу поскорее убраться из этой проклятой страны.
— Auf Wiedersehen, принцесса!
Леон помахал шляпой, но ее высочество даже не оглянулась. Автомобиль запрыгал по проселку.
Две недели спустя бригадный генерал Пенрод Баллантайн выехал на своем сером жеребце в Тандала-Кэмп, где Ишмаэль встретил его чашкой свежезаваренного чая «Лапсанг-Сучонг» и подносом с имбирными пирожками. Свои имбирные пирожки Ишмаэль подавал далеко не всем, а только самым почетным гостям. Подкрепившись, Пенрод тронулся в обратный путь, теперь в сопровождении Леона, которого ждал обещанный ленч в клубе «Мутайга».