Кортни. 1-13 (СИ)
Напоследок Леон вручил масаю холщовый мешочек с серебряными шиллингами.
— Это для Лойкота. Если будет держать связь со своими друзьями и передавать сведения мне, получит еще много таких мешочков. А деньги пусть прибережет и тогда сможет в скором времени купить себе хорошую корову. Иди и возвращайся поскорее. У бваны Самавати есть для нас много работы.
Маниоро погнал коров по разбитой дороге, что вела к Рифтовой долине. У первого поворота он обернулся и крикнул:
— Жди меня, брат! Я вернусь через десять дней.
Закончив с делами, Леон возвратился в клуб за Перси Филипсом. Охотник отдыхал в кресле на широкой веранде с видом на залитую солнцем лужайку и пребывал в весьма скверном настроении. Выглядел Перси соответственно: налитые кровью глаза, растрепанная борода и помятое, как и мундир, в котором он провел ночь, лицо.
— Где тебя, черт возьми, носило? — проворчал он и, не дожидаясь ответа, поднялся и поковылял к тарахтящей и чихающей сизым дымом машине. Правда, увидев бивень, на котором восседал Ишмаэль, охотник заметно подобрел. — Слава Богу, он еще у тебя. А где второй?
— Мы продали его нечестивому Вилабджи, — объяснил Ишмаэль, взявший за привычку упоминать своего хозяина во множественном числе.
— Мошенник! Держу пари, он тебя надул, — пробурчал Перси, забираясь на переднее сиденье.
Всю дорогу старый охотник молчал и заговорил только перед самым лагерем. — Вчера вечером у меня был разговор с твоим дядей Пенродом. Пришла телеграмма из американского госдепартамента. Бывший президент Соединенных Штатов прибывает сюда через два месяца со всей своей свитой на борту роскошного германского лайнера «Адмирал». Будет большое сафари. Нам нужно подготовиться.
Припарковались у палатки-столовой. Перси потребовал чаю. Две кружки горячего напитка несколько восстановили его жизненный тонус и вернули доброе расположение духа.
— Доставай записную книжку и карандаш, — бросил он Леону.
— У меня их нет.
— Запомни на будущее — это предметы первой необходимости. Более даже важные, чем ружье и пузырек с хинином. У меня есть лишние в библиотеке. Вернешь после следующей поездки в город.
Он отдал соответствующие распоряжения слуге, и через пару минут Леон приготовился записывать.
— Прежде всего, что будет представлять собой это сафари. Кроме президента, приедут его сын, парень примерно твоего возраста, и гости, сэр Альфред Пиз, лорд Крэнуорт и Фредерик Селоус.
— Селоус! Человек-легенда! Я зачитывался его книгами. Он, должно быть, теперь старик.
— Вовсе нет! — отрезал Перси. — Сомневаюсь, что ему больше шестидесяти пяти.
Леон собирался сказать, что шестьдесят пять — весьма преклонный возраст, но поймал предостерегающий взгляд Перси и, поняв, что темы возраста лучше не касаться, дал задний ход.
— А, ну… тогда он еще довольно молод, — поспешно добавил он.
Охотник кивнул и продолжил:
— Президент берет с собой пятерых охотников. Те, кого я хорошо знаю, это Джадд, Каннингем и Тарлтон. Все отличные ребята. С ними будут, наверное, и ученики. Кроме того, насколько я понял, приедут человек двадцать натуралистов и таксидермистов из Смитсоновского института, который частично спонсирует сафари. Я спросил насчет журналистов и прочей братии, но Пенрод говорит, что президент их присутствия не допустит. Как-никак два срока в кресле отсидел, научился ценить прелести частной жизни.
— Значит, журналистов не будет? — уточнил Леон.
— Как же. Эти твари что тараканы. Американская «Ассошиэйтед пресс» намерена прислать целую команду. У них свое сафари. Будут следовать за нами и при каждой возможности отправлять репортажи в Нью-Йорк. Чума на все их дома.
— То есть в нашем сафари будет человек тридцать. Да еще багаж, экипировка, припасы…
— Именно так, — усмехнулся Перси. — Судя по предварительным расчетам, из Нью-Йорка отправят около девяноста шести тонн груза. Остальное купят на месте. А это еще пять тонн соли для сохранения образцов и трофеев плюс корм для животных. Груз из Америки вышлют заранее, а значит, у нас будет время доставить все с побережья и разделить поклажу на части из расчета шестьдесят фунтов на одного носильщика.
— Сколько ж им потребуется лошадей? — поинтересовался Леон.
— Всю добычу планируется перевозить на лошадях. Президенту понадобится караван голов в тридцать, не меньше. В этом вопросе я полагаюсь на тебя. Считай, что лошади — твоя обязанность. А чтобы ухаживать за ними, найми надежных грумов. — Перси помолчал. — И конечно, на тебе два автомобиля. Они всегда должны быть наготове. Я хочу использовать их для пополнения припасов и подвоза продуктов к местам стоянки.
— Вы сказали, два автомобиля? Но у вас только один.
— Второй я реквизирую у тебя на время сафари. Так что позаботься, чтобы оба были в рабочем состоянии и на ходу. — О компенсации за эксплуатацию чужой машины или возмещении стоимости ремонта Перси предпочел умолчать. — Лорд Деламер одолжит нам своего шеф-повара из отеля «Норфолк». У него будет четверо помощников. К работе на кухне я привлеку твоего Ишмаэля. Да, кстати, Каннингем собирается нанять около тысячи местных носильщиков для транспортировки багажа и провизии. Я сказал ему вчера, что ты неплохо говоришь на кисуахили и с удовольствием ему поможешь.
— А вы не сказали, что я с удовольствием помогу ему в охоте? — с невинным видом спросил Леон.
Перси вскинул бровь.
— А ты хочешь? Учитывая твой недавний успех, думаю, президент почел бы за честь взять тебя проводником. Но не забывайте, молодой человек, у вас будет множество других, более важных обязанностей.
«Молодым человеком» Перси называл его не в первый раз, и такая форма обращения уже начала раздражать Леона. Он решил, что именно поэтому старый охотник и пользуется ею так часто.
— Вы совершенно правы, сэр. Об этом я как-то не подумал.
Леон одарил Перси обворожительной улыбкой.
Охотник с трудом удержался, чтобы не ответить тем же. Парень нравился ему все больше и больше и в немалой степени потому, что принимал все без жалоб и нытья. Он смягчился.
— Кормить придется больше тысячи ртов. По законам об охране диких зверей и птиц буйволы попадают в категорию хищников. Следовательно, на них никакие ограничения не распространяются — отстреливай, сколько душе угодно. Обеспечение мясом — твоя обязанность. Так что еще поохотишься. Это я тебе обещаю.
Через два месяца и шесть дней германский пассажирский лайнер «Адмирал» вошел в лагуну Килиндини, глубоководную бухту, служившую портом прибрежного города Момбаса. Такелаж украшали разноцветные флажки. На грот-мачте развевался «Олд глори», государственный флаг США, на фок-мачте реял другой, с черными орлами, — флаг кайзеровской Германии. На баке оркестр играл «Звездно-полосатый флаг» и «Боже, храни короля». Корабль встречали толпы зевак и правительственных чиновников во главе с губернатором территории и командующим его величества вооруженными силами в Британской Восточной Африке — все в полной парадной форме и при шпагах.
Целая флотилия барж и лодок готовилась доставить пассажиров на берег. Первыми в одну из них спустились бывший президент Соединенных Штатов Америки полковник Тедди Рузвельт и его сын. Едва именитые гости заняли места на банке, а гребцы взялись за весла, как висевшие над лагуной темные тучи разверзлись, грянул канонадой гром, небо прорезали лезвия молний, а на землю хлынули потоки дождя. На берег через мелководье Рузвельта перенес мускулистый полуголый носильщик. Бывший президент, хотя и промок до нитки, хохотал, как мальчишка. Такого рода приключения были ему по душе.
Придерживая одной рукой плюмаж из страусовых перьев, а другой путающуюся в ногах шпагу, навстречу Рузвельту поспешил губернатор. В распоряжение экс-президента предоставили его личный поезд. Стоило всем рассесться, как грозные тучи ушли, небо расчистилось, а бурливые воды лагуны засияли под солнечными лучами. Толпа разразилась приветственной «Он славный малый». Рузвельт, выйдя на площадку первого вагона, отвечал улыбками и кивками. Машинист дал гудок, и поезд медленно тронулся — так началось путешествие в Найроби.