Кортни. 1-13 (СИ)
– Похорони Османа Аталана, – тихо сказал он, проходя мимо Якуба. – Но только не уродуй его тело и не отрезай голову. А рядом с ним похорони аль-Джамаль. Назира и дети поедут с нами на моем верблюде, а я возьму лошадь Османа. Когда все будет готово, позови меня.
Он вошел в рощу, нашел упавшее дерево и устало опустился на него. Тело ныло от напряжение, да и рана в плече давала о себе знать. Достав носовой платок, он зажал рану и задумался. Что теперь будет с детьми Ребекки? Он вспомнил Эмбер и Саффрон и немного успокоился. Ничего, тетушки о них позаботятся. Пенрод грустно улыбнулся. Разумеется, они получат долю Ребекки в трастовом фонде, да и Назира скорее всего не бросит их на произвол судьбы. Они ни в чем не будут нуждаться.
Через час его позвал Якуб, и на обратном пути к мечети он увидел две свежие могилы.
– Якуб, ты думаешь, она любила его?
– Она была верной женой мусульманина, – спокойно ответил тот. – Конечно, она любила его, а как же иначе? И в глазах Аллаха просто не имела другого выбора.
Пенрод вскочил в седло арабского скакуна и направился в сторону Омдурмана, а за ним на верблюде ехала Назира с детьми в сопровождении верного Якуба.
Ахмед Хабиб абд-Аталан, сын Ребекки и Османа Аталана, с годами стал еще более невзрачным, но при этом очень умным парнем. Он поступил в Каирский университет, где несколько лет изучал право, и связался с группой непримиримых студентов, боровшихся против британской оккупации. Всю последующую жизнь он посвятил тому самому джихаду против ненавистной Британской империи и ее народа, начатому еще его отцом. Во время двух мировых войн он был на стороне Германии, а в последнюю даже шпионил в пользу Эрвина Роммеля. Кроме того, он входил в Совет революционного командования и активно участвовал в кровопролитном военном перевороте, покончившим с правлением египетского короля Фарука, марионетки Великобритании.
Дочь Ребекки Кахруба так и осталась миниатюрной, с годами превратившись в писаную красавицу, и обнаружила редкостный талант танцовщицы и актрисы. Двадцать лет ее имя гремело на прославленных сценах Европы, а сама она стала легендарной личностью, обладающей несокрушимой волей и совершенно необузданным характером. За годы сценической карьеры у нее было множество любовников как мужского, так и женского пола. В конце концов она вышла замуж за французского промышленника, производившего автомобильные двигатели, и остаток жизни они прожили в мире и согласии в его роскошном аристократическом поместье в Довилле.
Халифу Абдуллахи удалось бежать из осажденного Омдурмана, но Пенрод Баллантайн преследовал его со своим верблюжьим корпусом, пока не загнал в безжизненную пустыню, откуда уже не было выхода. Тогда халиф собрал всех своих жен и детей и уселся на персидском ковре посреди лагеря. Там его и расстреляли ворвавшиеся войска.
Усыпальницу Махди разрушили до основания, а его останки были извлечены из могилы и осквернены. Из черепа Махди кто-то сделал большую чернильницу и подарил ее генералу Китченеру, который пришел в ужас от такого подарки и приказал захоронить ее в тайном месте в самом безжизненном уголке пустыни.
После битвы под Омдурманом Китченер стал героем Британской империи, был возведен в рыцарское достоинство и щедро вознагражден. Когда британская армия потерпела несколько крупных поражений от буров Южной Африки, туда послали Китченера, и он быстро навел порядок. По его приказу войска сжигали фермы, а женщин и детей сгоняли в концентрационные лагеря, в результате чего сопротивление буров было окончательно сломлено.
В годы Первой мировой войны Китченер получил звание фельдмаршала и, будучи главнокомандующим британской армии, вверг страну в самую разрушительную битву в истории человечества. В 1916 году он направлялся в Россию на борту крейсера «Гэмпшир», который, нарвавшись на немецкую мину неподалеку от Оркнейских островов, затонул вместе с главнокомандующим, находившимся в зените своей военной карьеры.
Сэр Эвелин Беринг вернулся в Англию, получил титул первого графа Кромерского, а на склоне лет писал мемуары и отстаивал принципы свободной торговли в палате лордов.
Назира не бросила на произвол судьбы детей всех трех сестер семейства Бенбрук. Столь ответственное дело отнимало у нее много времени и сил, а оставшуюся энергию она делила между Башитом и Якубом.
Эти непримиримые соперники сохранили кровную вражду до конца жизни, награждая друг друга самыми отвратительными прозвищами вроде «невообразимого распутника» и «джаалиновского головореза». В последние годы жизни они все чаще встречались в небольшой кофейне, где садились в разных концах зала и напряженно молчали, гневно зыркая друг на друга и наслаждаясь необузданной ненавистью. А когда Башит умер – в весьма преклонных годах, – Якуб больше никогда не заходил в эту кофейню.
Хлопковые плантации Райдера Кортни процветали и приносили немалый доход. Кроме того, он вложил свои миллионы в золотые прииски Трансвааля и нефтяные промыслы Месопотамии, в результате чего многократно умножил свое состояние. Со временем его успешная предпринимательская и торговая деятельность охватила почти всю Африку и Средиземноморье, но для Саффрон он всегда оставался верным и преданным мужем.
Генерал сэр Пенрод Баллантайн получил назначение в штаб генерала Китченера в Южной Африке и участвовал в последних сражениях, в результате которых буры Трансвааля сдались на милость победителя и сложили оружие. В годы Первой мировой войны он командовал наступлением кавалерии Алленби на позиции Османской империи в Палестине, сражался под Газой и Мегиддо, где покрыл себя неувядаемой славой. Вместе с Эмбер он жил в своем прекрасном доме на берегу Нила, содержал большую семью и до семидесяти лет превосходно играл в поло.
Эмбер и Саффрон пережили своих мужей и с годами еще больше сблизились. Эмбер успешно развила свой несомненный литературный талант в мемуарах и приключенческих романах, посвященных тайнам все еще загадочного африканского континента. Успех был настолько велик, что ее дважды выдвигали на Нобелевскую премию за литературные произведения. Саффрон тоже не была обделена талантами. Ее сказочные картины выставлялись во многих галереях Нью-Йорка, Парижа и Лондона, а за знаменитыми зарисовками из так называемой нильской коллекции охотились самые богатые собиратели Европы и Нового Света, не жалея средств на их приобретение. Пикассо как-то сказал, что «ее манера письма напоминает полет солнечной птицы».
Однако все эти люди давно ушли, поскольку в Африке только солнце может рассчитывать на вечный триумф.
Уилбур Смит
АССЕГАЙ
Моей жене Мохинисо.
Она — лучшее, что есть у меня в этой жизни.
Так совпало, что 9 августа 1906 года, в день четвертой годовщины коронации короля Эдуарда VII — правителя Соединенного Королевства и Британских доминионов, императора Индии — одному из верных подданных его величества, второму лейтенанту Леону Кортни из роты «С» 3-го батальона 1-го полка королевских африканских стрелков, или КАС, как называли их для простоты, исполнилось девятнадцать лет. В свой день рождения Леон выслеживал мятежных нанди вдоль Великой рифтовой долины, проходящей через центральную часть Британской Восточной Африки, по праву считавшейся жемчужиной империи.
Племена нанди — народ воинственный и весьма склонный к бунту. Спорадические восстания вспыхивали здесь на протяжении последних десяти лет, с тех самых пор, как верховный жрец и прорицатель объявил соплеменникам о грозной опасности: огромной, изрыгающей дым и пламя черной змее, что вторгнется в исконные земли нанди, неся смерть, разрушения и прочие беды. Едва только британская колониальная администрация занялась прокладкой рельсов железной дороги, протянуть которую планировалось от порта Момбаса на Индийском океане до берега озера Виктория, лежащего почти в шестистах милях от него, как нанди заволновались, посчитав строительство началом воплощения страшного пророчества, и тлевшие дотоле уголья недовольства вспыхнули с новой силой. Еще сильнее они разгорелись, когда дорога достигла Найроби и повернула на запад, через Рифтовую долину, к озеру Виктория, пересекая земли племени.