Кортни. 1-13 (СИ)

И тем не менее наступление на юг хоть и медленно, но продолжалось. Гарнизоны дервишей в поселках Абу-Хамед и Метемма были успешно разгромлены, а уцелевшие группы оттеснены к реке Атбара. Генерал Китченер доставил туда большое количество военной техники и уничтожит практически все оборонительные сооружения Османа Аталана, после чего солдаты покончили с его армией пулеметами и штыками. Множество арабов были убиты, оставшиеся в живых ушли на юг, а суданские подразделения, состоявшие из чернокожих солдат, тут же перешли на сторону Китченера, поскольку им было все равно, против кого воевать.
Победа на реке Атбара оказалась решающей в этой кампании. Экспедиционный корпус Китченера прочно закрепился на занятой территории и стал терпеливо дожидаться подъема воды в Ниле, чтобы приступить к окончательной осаде Омдурмана.
Пенрод, раненный во время последнего сражения копьем в бедро, воспользовался случаем и выпросил короткое увольнение, чтобы навестить жену и друзей. Отправившись на север по железной дороге, в Асуане он пересел на пароход и вскоре оказался в Каире.
Эмбер была вне себя от радости, увидев мужа в Каире. Его невестка Джейн Баллантайн по требованию мужа уже вернулась домой. Поездка, которая планировалась на два месяца, растянулась почти на два года, и сэр Питер порядком устал от холостяцкой жизни.
Райдер Кортни недавно завершил весьма успешный деловой визит в Соединенные Штаты и Канаду, и закупленное им зерно разгружалось в порту Александрии. К счастью, его возвращение совпало с рождением сына и весьма впечатляющей новостью о перспективах дальнейшей предпринимательской деятельности. Сэр Эвелин Беринг сообщил ему по секрету, что по завершении суданской военной кампании все силы хедива будут брошены на строительство крупнейшей ирригационной системы в верховьях Нила. Этот грандиозный проект предполагал освоение почти двухсот тысяч акров плодородной земли, в результате чего жители района перестанут зависеть от ежегодных разливов Нила. Райдер не мог упустить такого случая и скупил по спекулятивным ценам почти двадцать тысяч акров. Это было мудрое решение, которое через десять лет сделает его миллионером и крупнейшим владельцем хлопковых плантаций.
Рана Пенрода быстро заживала, и вскоре он узнал из газет, что за храбрость проявленную во время сражения на реке Атбара, представлен к ордену «За отличную службу». Эмбер впервые пропустила месячные, но по настоянию Саффрон решила не сообщать об этом Пенроду, желая окончательно удостовериться в своей беременности.
– Подожди, пока не убедишься, что это действительно так, – посоветовала сестра.
– А что, если он сам догадается? – встревожилась Эмбер. – Ему это не понравится.
– Моя дорогая, Пенрод – мужчина, и ни за что не обнаружит беременность, пока не споткнется о твой живот.
С наступлением прохладного сезона, возвестившего о подъеме уровня воды в Ниле, Пенрод распрощался с друзьями, поцеловал Эмбер и поспешил на военную базу на реке Атбара, даже не подозревая, что скоро станет отцом.
Вернувшись в свой полк, Пенрод с удивлением обнаружил, что небольшая военная база превратилась в неприступную крепость, рядом с которой вырос порт, достойный современного европейского города. У берега высился лес парусных мачт и пароходных труб, теснились многочисленные лодки и шлюпки, баркасы, баржи и пароходы, среди которых выделялись своей мощью шесть новых военных судов, оснащенных скорострельными пушками и пулеметами «максим». Кроме того, в порту появились новые здания, складские помещения, доки, фонари и даже паровые лебедки, а на берегу установили четыре крупнокалиберные старые пушки, сохранившиеся еще со времен генерала Гордона.
Сирдар Китченер попросил Лондон выделить ему группу британских войск для укрепления и без того хорошо подготовленной египетской армии. Его просьба была рассмотрена и удовлетворена, и вскоре на военную базу стали прибывать отдельные отряды королевских вооруженных сил, включая гренадеров и гусар. Эти элитные войска расположились в самом центре военной базы, неподалеку от огромной штабной палатки генерала Китченера, над которой развевался египетский флаг.
 
Пенрод нашел свой полк отдохнувшим и полным сил. Верблюды были откормлены, а кавалеристы разленились на летних квартирах, так что он немедленно приступил к ежедневным тренировкам.
Великое наступление началось в тот момент, когда из ущелья Шаблука стала прибывать первая вода разливающегося Нила. Тридцать тысяч человек отправились маршем на юг в сопровождении одного, но хорошо оснащенного бронепоезда. Вскоре они оказались в пятидесяти шести милях от Хартума и Омдурмана, а свой главный лагерь разбили всего в семи милях от острова Ройян, но это были самые трудные и опасные мили. Сухопутные войска сопровождала армада пароходов, которые тащили за собой заполненные продовольствием и боеприпасами баржи, с трудом преодолевая быстрое течение. Не всем судам удалось добраться до места назначения. Так, например, злополучный пароход «Зафир» не выдержал нагрузки, дал течь и затонул у самого входа в ущелье. Офицеры и солдаты едва успели его покинуть и перебраться на другие суда.
Для кавалерии и пехоты путь к острову Ройян оказался почти в два раза длиннее. Чтобы обойти скалистые хребты ущелья Шаблука, им пришлось обогнуть высокие холмы по знойной пустыне, и Пенрод нагрузил своих верблюдов тяжелыми металлическими баками с водой.
За островом Ройян путь на Омдурман был практически открыт. Множество солдат, кавалеристов, судов и животных медленно продвигались вперед, не встречая сопротивления противника.
В конце концов только узкая полоска холмов Керрери отделяла их от Омдурмана. Именно эта невысокая горная гряда мешала британским офицерам увидеть в бинокли окрестности города. Все были крайне удивлены отсутствием дервишей. Возможно, они уже давно оставили город и ушли в пустыню. Чтобы выяснить это, сирдар приказал снарядить отряд разведчиков.
Халиф Абдуллахи решил проверить состояние своей армии и собрал войска на окраине города, поскольку набралось не меньше ста тысяч человек. Они выстроились у подножия холмов Керрери, и один из самых почитаемых мулл прочитал им молитву, а потом торжественно объявил, что именно у этих холмов состоится решающая великая битва, которая навсегда определит судьбу не только махдизма, но и всего Судана.
Тот, кто мог наблюдать за этой огромной армией дервишей, ни минуты не сомневался в исходе великого сражения. Всадники на лошадях и верблюдах растянулись почти на четыре мили, а армии пеших чернокожих копьеносцев не было конца. Абдуллахи обратился к ним со страстной речью, призвав всех воинов от имени Аллаха и пророка Махди исполнить свой священный долг.
– Клянусь перед Богом в первых рядах сражаться за истинную веру.
Больше всего халифы и эмиры боялись военных судов, с которыми не могли справиться. Разведка доносила, что по реке движется армада с пушками и пулеметами, и Абдуллахи лихорадочно искал средство защиты от этой напасти. В конце концов он приказал доставить к нему пленного немецкого инженера. Когда беднягу подвели к халифу и сняли цепи, как это обычно делали перед казнью, тот страшно испугался, решив, что настал его последний час.
– Я хочу, чтобы ты сделал мне большие бомбы, которые можно опустить в воду, – сказал ему Абдуллахи.
Старый инженер облегченно вздохнул и энергично приступил к выполнению приказа. Он нашел два больших стальных котла, доверху наполнил их порохом, а в качестве детонатора использовал обыкновенные заряженные револьверы – прикрепил их к горлу котлов, протянул от спусковых крючков тонкие веревки и приказал установить котлы перед входом в порт. Таким образом, дернув с берега веревки, можно было подорвать начиненные порохом котлы.
Первую такую мину сто пятьдесят человек под строгим контролем немецкого инженера погрузили на пароход, доставили на середину реки и осторожно опустили в воду. Как только она коснулась илистого дна, капитан судна по одному ему известной причине решил проверить эффективность бомбы и дернул за веревку.