Кортни. 1-13 (СИ)
Земля дрожала и гудела под копытами лошадей. Восемь всадников гонялись друг за другом по зеленому длинному полю, а зрители ревели от восторга, подбадривая их громкими криками. Атмосфера во время игры в поло всегда была напряженной, а здесь, когда решалась судьба Кубка Нила и команды египетской армии, страсти накалились до предела.
Белый мяч летел по неровному полю, но полковник Адамс сумел завладеть им и погнал к воротам соперника, низко свисая с седла взмыленной лошади. Размахнувшись длинной клюшкой, он послал мяч на противоположную сторону поля, где изнемогал от нетерпения Пенрод. Тот подхватил мяч, едва он отскочил от земли, послал его вперед и помчался следом, не выпуская из поля зрения противников. Еще несколько точных ударов – и мяч оказался у ворот в дальнем конце поля. Другие игроки отчаянно погнались за ним, но было уже поздно. Через секунду Пенрод нанес последний удар и направил мяч между двумя высокими шестами. В этот момент боковые судьи известили об окончании игры. Египетская армия вновь завоевала Кубок Нила, победив все другие команды.
Пенрод поскакал к боковой линии, где под зонтиком его дожидалась Эмбер. Она с нескрываемой гордостью следила за каждым движением любимого человека, в очередной раз убеждаясь, что он самый красивый мужчина на свете. Конечно, в уголках глаз появились тонкие морщинки, словно гусиные лапки, но в остальном он был хоть куда – высокий, стройный, загорелый, с пронзительным взглядом и роскошными бакенбардами. Уже не юноша, а зрелый мужчина в расцвете сил, на которого всегда можно положиться.
Пенрод подъехал к ней и ловко соскочил с седла. Конюхи сразу же повели лошадь на конюшню, где усталое животное ждали ведро воды и полная торба дурры, а Пенрод протянул руки навстречу Эмбер.
– Я так горжусь тобой! – прошептала она, бросаясь ему на шею.
– В таком случае давай поженимся, – неожиданно предложил он, целуя ее в губы.
Она помолчала, занятая поцелуем, а оторвавшись от него, весело рассмеялась:
– Какой ты глупый! Неужели забыл, что мы уже договорились пожениться?
– Я имею в виду сейчас, немедленно, а не в следующем году. Мы слишком долго ждем этого момента.
– Ты шутишь?
– Никогда в жизни не был таким серьезным. Через десять дней я снова отправляюсь в пустыню. У нас остались важные дела в Омдурмане. Давай поженимся до моего отъезда.
В последнее время всех охватила лихорадочная подготовка к новой войне, отодвинувшая привычные людские заботы на задний план.
– Да! – без колебаний ответила Эмбер и снова поцеловала его. Тем более сейчас, когда рядом Саффрон и Джейн. – Да! Конечно же, да!
Во время бракосочетания кафедральный собор был заполнен до предела. Прием в клубе Гезира поражал своим великолепием. Сэр Эвелин Беринг предоставил в их распоряжение пароход британского посольства, на котором они отправились в свадебное путешествие вверх по Нилу аж до самой Гизы.
Во время этого речного круиза они пили шампанское и танцевали на палубе на фоне величественных пирамид, освещенных последними лучами заходящего за горизонт солнца. А по ночам, укрывшись в роскошной каюте, на широкой кровати с зелеными шелковыми покрывалами Пенрод являл ей такие чудеса любви, о которых она и мечтать не могла. Он был большим знатоком любовных утех, терпеливым, нежным и на редкость опытным. Да, опыта ему было не занимать.
* * *Оставив Эмбер на попечение Саффрон и Джейн, Пенрод отправился на пароходе на юг до Асуана и Вади-Халфы, чтобы присоединиться к своему полку.
Якуб ждал его на берегу, явно наслаждаясь недавно полученной армейской формой цвета хаки с плюмажем. Приветствуя своего господина, он горделиво притопнул, расплылся в улыбке, а один глаз его при этом смотрел в другую сторону. Изгой Якуб наконец-то обрел свое пристанище. На рукаве его мундира красовался шеврон сержанта верблюжьего корпуса египетской армии, а вместо привычного тюрбана голову украшала остроконечная военная шапка с ленточками. Правда, он еще не совсем привык к бриджам и ходил так, будто все еще носил родную длинную галабийю, поэтому выглядел довольно комично.
– Эфенди, несравненный и преданный сержант Якуб смотрит вам в лицо с таким же восхищением и восторгом, с каким луна смотрит на ярко сияющее солнце.
– Мои сумки в каюте, о несравненный и верный Якуб.
Они поехали на юг на одной из грузовых платформ, которая так грохотала, что распугала всех окрестных птиц и животных, оставляя позади себя клубы черного дыма. Вскоре тонкий слой сажи покрыл и без того загорелое лицо Пенрода, а Якуб вообще стал похож на чертенка. Едкий дым выедал глаза, а летящие из трубы искры грозили поджечь их груз. В конце концов локомотив добрался до конечной станции и замедлил ход, визжа тормозными колодками.
Недавно построенная железная дорога вторгалась на земли дервишей на шестьдесят пять миль, и полк Пенрода должен был зачистить территорию, чтобы обеспечить безопасность для продолжения строительства в глубь пустыни. Для этого нужно было обследовать несколько деревень и проверить все ущелья, где могли укрыться отряды дервишей, которые, как стало известно, уже отправились на север защищать свою землю.
Пенрод с удовольствием вдыхал жаркий воздух пустыни, а предвкушение предстоящей битвы горячило кровь. Он чувствовал себя молодым и сильным, полным жизни.
Вскоре они добрались до деревни у колодцев Вади-Атира. Пенрод подал знак, и его эскадрон рассыпался вокруг низеньких глинобитных построек, давно заброшенных и уже превратившихся в руины. И только на окраине деревни осталось единственное напоминание о недавнем пребывании здесь дервишей: высокие виселицы, сооруженные из больших телеграфных столбов, брошенных армией после падения Хартума. На них до сих пор висели закованные в цепи и уже лишенные плоти скелеты несчастных казненных.
Пенрод быстро обследовал брошенное селение и пошел дальше, миновав деревню Танжор, где царило такое же запустение. Подобное зрелище предстало их глазам и в бывшем британском форте Акаша, основанном когда-то еще генералом Гордоном. Все складские помещения дервиши превратили в камеры пыток и массовых казней, оставив на грязном полу десятки расчлененных трупов. Повсюду шуршали стаи крыс, мышей, жуков, ящериц и скорпионов.
Пенрод решил сделать форт опорным пунктом для своего верблюжьего корпуса, откуда можно было бы совершать рейды в тыл противника. С этой целью он оставил здесь два эскадрона, которые должны были превратить его в неприступную крепость, а с остальной частью полка отправился в пустыню Матерь Камней, чтобы проверить, нет ли там дервишей.
Пока он странствовал по пустыне в поисках неприятеля, железнодорожная ветка дошла до форта Акаша, и тот вскоре действительно превратился в хорошо защищенный железнодорожный терминал. Эту крепость охраняли подразделения стрелков, вооруженные новейшими пулеметами «максим».
Однажды вечером, когда верблюды приблизились к горному массиву Фиркет, навстречу им бросилась группа всадников-бедуинов, кричавших, что считают их друзьями. Они сообщили Пенроду о небольшом конном отряде дервишей, который напал на них несколько часов назад. Большинству кочевников удалось уйти от погони, но пятерых человек окружили и порубили на куски. Пенрод послал группу солдат на верблюдах осмотреть все подступы к деревне и уничтожить зарвавшихся дервишей. Однако группа нарвалась на целую армию в двести пятьдесят конников и две тысячи копьеносцев.
Оказавшись в ловушке, командир приказал поворачивать назад, но быстроногие скакуны дервишей быстро нагнали их, и началась жестокая резня. Лошади и верблюды подняли в воздух тучи пыли, солдаты не слышали приказа и в ужасе падали на землю с верблюдов.
С вершины высокого холма Пенрод увидел столб пыли и понял, что происходит.
– Вперед! – скомандовал он, вынимая из ножен саблю. – За мной!
Через считанные минуты он ворвался с тремя эскадронами на поле боя, левой рукой стреляя из револьвера, а правой нанося разящие удары по фигурам в цветастых джиббах, едва различимых в клубах пыли.