Кортни. 1-13 (СИ)

– Довольно! – остановил его Осман, и охранник послушно шагнул назад. – Добро пожаловать в мой дом, Абадан Риджи, – сказал Осман, прикоснувшись кончиками пальцев к губам, а потом к сердцу. – С нашей первой встречи на поле Эль-Обейда нас связали такие прочные нити, оборвать которые не так просто.
– Да, это может сделать только смерть одного из нас, – согласился Пенрод.
– Не покончить ли с этим прямо сейчас? – ядовито осведомился Осман и кивнул человеку, сидевшему справа: – Как ты думаешь, аль-Нур?
Тот выдержал недолгую паузу.
– Всемогущий господин, в высшей степени благоразумно вырвать кобре зубы до того, как она снова укусит.
– Сделаешь мне такое одолжение? – усмехнулся Осман.
Аль-Нур мгновенно вскочил на ноги, выхватил из ножен меч и навис над поверженным Пенродом, примеривая клинок к его шее.
– Вам стоит только пальцем шевельнуть, мой господин, и я отрублю его безбожную голову, как перезревший гнилой плод.
Осман пристально смотрел на Пенрода, надеясь увидеть признаки страха, но встретил лишь его спокойный холодный взгляд.
– Что скажешь, Абадан Риджи? Может, покончим с этим раз и навсегда?
Пенрод попытался пожать плечами, но боль не позволила этого сделать.
– Мне все равно, эмир беджа. Все мы смертны перед Богом. Сейчас или чуть позже, какая разница? – Он слабо улыбнулся. – Давай закончим эту детскую игру. Мы оба знаем, что эмир племени беджа никогда не позволит пролить кровь беззащитного врага, скованного цепями и безоружного.
Осман расхохотался с нескрываемым удовольствием.
– Мы с тобой скованы из одного металла, не так ли, Абадан Риджи? – Он махнул рукой аль-Нуру, чтобы тот сел на место. – Прежде всего следует подыскать тебе более подходящее имя, чем Абадан Риджи. Я буду называть тебя просто Абд, поскольку отныне ты становишься моим рабом.
– Вряд ли это надолго, – ухмыльнулся Пенрод.
– Возможно, – согласился Осман. – Посмотрим, время покажет, но пока ты мой покорный раб. Ты будешь сидеть у моих ног или бежать за моей лошадью во время военного похода. А хочешь узнать, кто помог мне превратить тебя в раба? Назвать тебе имя предателя, выдавшего тебя с головой? – Пенрод, застигнутый врасплох этим неожиданным вопросом, молча кивнул. Эмир повернулся к охранникам, сторожившим вход на площадь: – Введите доносчика, чтобы он мог получить обещанное ему вознаграждение.
Те расступились, пропуская вперед знакомую фигуру согбенного старика. Вад Хагма торопливо протиснулся между охранниками, узнал Османа Аталана, плюхнулся на землю и пополз к нему, поднимая пыль и славя своего господина именем Аллаха и его верного пророка. Путь занял много времени, поскольку старик то и дело останавливался и бился лбом в пыльную землю. Аггагиры громко орали, подгоняя его:
– Хватит возить своим толстым брюхом по пыли!
– Имей совесть, сколько можно плестись?!
Наконец Вад Хагма дополз до возвышения и распростерся перед всемогущим эмиром, раскинув руки и ноги, как выброшенная на берег морская звезда.
– Ты оказал мне большую услугу, – сказал Осман.
– Мое сердце переполняется радостью от этих слов, всемогущий эмир. Я безумно счастлив, что помог поймать вашего злейшего врага.
– Как мы договорились оплатить твои труды?
– Милостивый господин, вы были так добры, что предложили пятьсот талеров Марии Терезии.
– Ты заработал их. – Осман швырнул ему толстый мешочек с деньгами, и тот тяжело упал на землю, подняв в воздух облако пыли.
Вад Хагма судорожно прижал его к груди и скорчил безумную мину:
– Да прославится имя твое, непобедимый эмир! Пусть всегда тебе светит улыбка Аллаха! – Он склонился в низком поклоне, выражая свое глубочайшее почтение. – Могу ли я быть свободен, чтобы не утомлять эмира своим присутствием? Твое сияние ослепляет меня, как яркие лучи солнца.
– Нет, ты не покинешь нас так скоро. – Тон Османа внезапно изменился. – Я хочу знать, что ты чувствовал, заковывая в цепи этого храброго воина? Скажи мне, жалкий толстяк, что ощущает трусливая и вероломная обезьяна, ведущая в темницу огромного и храброго слона?
 
На перекошенном лице Вада Хагмы мелькнул панический страх.
– Это не слон, всемогущий эмир, – пролепетал он, показывая на Пенрода, – это трусливый кролик, перепуганный насмерть, дрожащий от страха неверный, заслуживающий самой страшной казни. Его стоит разорвать на куски.
– Ради святого имени Аллаха, – засмеялся Осман, – я вижу, что ты, Вад Хагма, прекрасный оратор и велеречивый поэт. Сейчас я попрошу тебя оказать мне еще одну услугу. Убей для меня этого трусливого кролика. Разорви его на куски для торжества ислама, чтобы мир стал чище! – Вад Хагма уставился на эмира немигающими глазами, не в силах понять, чего от него хотят. – Аль-Нур, одолжи этому храбрецу свой славный меч.
Аль-Нур подошел к ошарашенному трактирщику и сунул в его руку меч. Тот долго смотрел на него, потом медленно повернулся к Пенроду, все еще не понимая, что происходит. Наконец он положил на землю мешочек с талерами Марии Терезии и шагнул к коленопреклоненному противнику. Пенрод с трудом поднялся, и Вад Хагма в ужасе попятился назад.
– Ну, давай же! – прикрикнул Осман. – Он закован в цепи, а его правая рука сломана. Этот кролик без зубов, он беззащитен, убей его!
Вад Хагма растерянно огляделся, словно ища помощи со стороны, но аггагиры поддержали своего господина:
– Ты слышал слова эмира, или ты глухой?
– Ты понимаешь приказ эмира или ты тупой?
– Давай, смельчак, докажи нам, что твои слова не расходятся с делом!
– Убей неверного пса!
Вад Хагма опустил меч и посмотрел на землю, потом вдруг издал истошный вопль и бросился на врага, неловко сжимая клинок обеими руками. Пенрод даже не шевельнулся, когда тот неожиданно напал на него, явно целясь в голову, лишь в самый последний момент отстранился, подставив под меч сковывавшую руки цепь. Удар по цепи оказался таким неожиданным, что трактирщик охнул от боли и, выронив клинок, попятился, потирая ушибленную кисть.
– Какой сокрушительный удар! – зааплодировал Осман. – Похоже, мы недооценили тебя! В душе ты настоящий воин! Ну-ка подними меч и попробуй еще раз.
– Всемогущий эмир! – взмолился перепуганный насмерть Вад Хагма. – Великий и благородный Аталан! Пощади меня! Смилостивись надо мной! Я верну тебе свое вознаграждение. – Он поднял с земли мешочек с монетами и засеменил к Осману, чтобы положить деньги к его ногам. – Вот! Это твое! Отпусти меня, ради всего святого! О, всемогущий и милосердный эмир, сжалься надо мной!
– Подними меч и выполняй приказ! – сурово потребовал Осман, и в его тихом голосе было больше угрозы, чем если бы он закричал на весь двор.
– Выполняй приказ эмира! – хором скандировали аггагиры.
Вад Хагма бросился к лежавшему на земле мечу. Но как только наклонился к рукоятке, Пенрод наступил на лезвие.
Вад Хагма, тщетно пытаясь вырвать его, завопил сорвавшимся голосом:
– Прочь! Отпустите меня! Я никому не хотел причинить вреда!
Он понуро опустил плечи и вдруг всей своей массой бросился на Пенрода, пытаясь оттолкнуть его и завладеть оружием. Но тот был начеку и ловко ударил концом цепи по челюсти старика. Трактирщик взвыл и отпрянул, потирая лицо. Пенрод рванулся следом, размахивая цепью. Вад Хагма побежал через двор к выходу, но путь ему преградили два дюжих аггагира. Старик повернул назад и снова столкнулся с Пенродом, который наступал на него, размахивая тяжелой цепью.
– Нет! – отчаянно закричал трактирщик. Его лицо перекосилось от страха, а глаза бегали в поисках спасения. – Я не хотел вам зла! Мне нужны были деньги! У меня много жен и много детей… – Спасаясь от цепи, он ринулся вдоль стены, но сидевшие там аггагиры кололи его острыми концами клинков и громко хохотали, когда он подпрыгивал от каждого укола. Поняв, что другого выхода нет, он снова бросился в центр площадки, где в пыли лежал его меч. Но лишь только коснулся рукоятки, как Пенрод набросил цепь на его толстую шею. Через мгновение Вад Хагма висел, едва касаясь земли, и пищал, словно прихваченный за шкирку котенок.