Кортни. 1-13 (СИ)

«Хорошее место для кавалерии», – подумал Пенрод. Высокие холмы по обе стороны от него по-прежнему казались совершенно безжизненными, но при этом содержали в себе явную угрозу. Вершины их маячили в лучах солнца, как призраки гончих псов, застывших на мгновение перед добычей, чтобы в следующую секунду броситься на нее всей своей мощью.
Склоны холмов покрывали мелкие камни и колючие кустарники, а у подножия лежал толстый слой золотистого песка. Якуб весело захихикал и показал кнутом на землю справа от себя. Ему ничего не пришлось объяснять, поскольку и так было видно, что все пространство вокруг испещрено тысячами следов от лошадиных копыт, настолько свежих, что песчаные края углублений еще не успели осыпаться.
Пенрод снова посмотрел на вершины холмов. На фоне чистого синего неба они казались острыми, словно зубы сказочного крокодила, открывшего пасть для нападения. В этот момент на темной скале что-то промелькнуло, как тень черной кошки, и Пенрод пристально уставился в эту точку. Правой рукой он машинально открыл кожаную сумку на спине верблюда и достал подзорную трубу. За скалой прятался человек в черном тюрбане, почти полностью сливавшийся с ее поверхностью. До него было слишком далеко, чтобы разглядеть черты лица, но Пенрод видел, как он оглянулся и рядом появилась еще одна голова. Похоже, он отдал какой-то приказ, поскольку показалось множество тюрбанов.
Пенрод опустил трубу и хотел было предупредить отряд о грозящей опасности, но в этот момент тишину разорвал гром военных барабанов дервишей, гулким эхом разнесшийся по узкому ущелью. И жизнь мгновенно забила ключом. Со всех сторон возникли темные призраки воинов в тюрбанах, а во главе этого войска, казалось, появился сам Махди. Его белоснежная джибба сверкала в лучах раннего солнца, а темно-зеленый тюрбан на голове отдавал странным изумрудным цветом. Он поднял вверх руку с винтовкой и по яркой вспышке Пенрод понял, что этот выстрел служил сигналом к началу атаки. Ряды дервишей всколыхнулись и издали громкий боевой клич:
– Ла илаха иллаллах! Нет Бога, кроме Аллаха!
Эхо подхватило этот клич и многократно повторило его в ущелье:
– Аллах! Аллах! Аллах!
Труба в центре британского корпуса отозвалась пронзительным сигналом тревоги – войска отреагировали быстро, слаженно и спокойно. Солдаты вывели вперед верблюдов и уложили на землю, образовав живую оборонительную стену, нечто вроде крепостного вала. А грузовых верблюдов, напротив, отвели в самый центр колонны, чтобы сохранить боеприпасы и запасы воды и продовольствия, надежно защищенные со всех сторон. В это же время пулеметчики сняли с верблюдов свою технику и расставили по четырем углам, обеспечивая тем самым круговую борону. Генерал Стюарт и его штаб находились за первой шеренгой солдат, а рядом располагалась группа посыльных, готовых в любую минуту доставить приказ генерала до любой точки колонны.
Воцарилась мертвая тишина. Бесформенные ряды дервишей угрюмо глазели на строго организованную колонну британских солдат, а те отвечали им таким же взглядом. Казалось, время застыло и сжалось до пределов мгновения. Затем один из дервишей вырвался на лошади вперед, приблизился на расстояние ружейного выстрела, на миг замер, глядя на плотные ряды противника, потом поднял военный рожок-омбейю, и над ущельем раздался глубокий, полный воинственного задора призыв к началу боя.
Из оврагов на равнину вырвалась орда всадников на лошадях и верблюдах и сотня за сотней, тысяча за тысячей помчалась на плотные ряды британских войск. Среди них практически не было одинаково одетых и вооруженных людей. Они скакали в традиционных одеждах своих племен, сжимая в руках копья, пики, топоры, круглые кожаные щиты, винтовки, длинные кривые турецкие сабли и короткие широкие арабские мечи. Снова громко ударили барабаны, извещая о решающем моменте сражения.
– Подождем их, парни! – кричали сержанты, суетясь между шеренгами солдат.
– Не стрелять без команды, ребята!
– Не спешите, здесь всем хватит работы!
Их спокойные и твердые голоса вселяли уверенность в солдат.
 
Барабанный бой убыстрялся с каждой минутой, и вскоре орда дервишей перешла на галоп, пропустив вперед ансаров – самых храбрых и отчаянных воинов. В сгустившемся от пыли воздухе все громче звучали воинственные призывы и боевые кличи.
– Спокойно, парни, спокойно! – раздавались английские команды на фоне яростных воплей кочевников.
– Не стреляйте, парни! – Пенрод услышал по-юношески задорный голос Перси Степлтона, который с большим трудом сдерживал не только своих подчиненных, но и себя самого. – Спокойно, синие!
«Парень думает, что он на морском сражении», – улыбнулся Пенрод. Барабаны звучали все громче, а омбейя просто надрывалась от напряжения, порой переходя на визг. Дервиши хлынули на британские войска как мощный поток воды сквозь разрушенную плотину.
– Приготовиться! – донеслась команда.
– Стрелять залпом! – надрывались сержанты.
– По инструкции! Как вас учили! Не забывайте об этом!
– Только залпом! Каждый выстрел должен поразить цель!
Пенрод пристально следил за шейхом на быстроногом рыжем верблюде. Он значительно оторвался от других всадников и стремительно приближался к британскому корпусу. Его рот был широко открыт, вероятно, издавая воинственные призывы, а между передними зубами зияла широкая щель. Сейчас он был в ста ярдах от британцев, но расстояние быстро сокращалось.
В этот момент снова пронзительно завизжала военная труба англичан.
– Первая шеренга! Залпом! Огонь!
Повисла короткая пауза, как это обычно бывает в хорошо организованной армии, когда каждый солдат тщательно выбирает себе цель. Пенрод посмотрел на шейха с редкими зубами как раз в тот момент, когда раздался первый залп. Первый ряд всадников покачнулся и рухнул на землю. Пенрод хорошо видел, как его шейх получил пулю в грудь и свалился на землю с высокого седла. Верблюд повернул в сторону и врезался в наседающих сзади лошадей, одна из которых тоже упала, увлекая за собой седока.
– Вторая шеренга залпом огонь! – последовала команда. Пули врезались в дервишей, словно в сырую глину. Они падали на землю, словно натыкаясь на невидимую кирпичную стену. Атака стала захлебываться.
– Третья шеренга залпом огонь! – хором пропели сержанты, воодушевленные удачным началом. Третий залп поверг дервишей в смятение. Оставшиеся без всадников животные метались по всему полю и дико хрипели, сбивая с ног остальных. В этот момент к хору ружейных залпов добавился ритмичный стук пулеметов, выкашивавших уцелевшие ряды атакующих и дробивших огромную орду на мелкие группы, пронизывая плотную человеческую массу как зубастая барракуда.
– Первая шеренга! Залпом огонь! – прозвучал новый приказ сержантов.
К этому времени солдаты уже успели перезарядить винтовки и тщательно прицелиться. После этого залпа оставшиеся всадники рассеялись по ущелью, судорожно пытаясь спастись от беспощадного свинцового дождя. Многие из них повернули назад, но там их встретил призывный голос омбейи: «Во имя Аллаха и непобедимого Махди, всем вернуться на поле боя!»
Заметно поредевшие ряды воинов пополнили свежие силы кавалерии, вырвавшиеся на простор из-за черных скал. Всадники натыкались на поверженных соотечественников, дико орали, рассеивались по равнине и становились легкой мишенью для солдат британской армии. Инстинктивно сгруппировавшись, они снова попытались атаковать британский корпус, но нарывались грудью на свинцовую стену огня и распадались на мелкие группы. Британские сержанты точно рассчитали время на перезарядку винтовок и отдавали приказ за приказом, поражая противника огнем.
Стволы пулеметов раскалились до красноты и напоминали пригнувшиеся хвосты лошадей в этом адском пламени. Осман Аталан верно предрек своему кровному врагу: «Нам придется накормить трупами наших воинов ненасытные глотки этих машин». Пулеметы начали перегреваться и умолкли один за другим. Отряды дервишей тут же пошли в наступление и приблизились на расстояние штыкового сражения. Но залпы винтовок продолжали косить их ряды, застилая равнину горами трупов. Дервиши отчаянно бросались вперед и ложились на песчаном грунте ровными рядами, пока наконец их мужеству и упорству не пришел конец. Оставшиеся всадники повернули назад и скрылись за скалистыми отрогами холмов.