Кортни. 1-13 (СИ)

– Ты глупый ребенок! – сурово отчитал он ее. – Ты же хорошо знаешь, что нельзя выходить на улицу во время комендантского часа! Тебя могли просто застрелить!
Откровенно говоря, Эмбер ожидала от него более теплого приема.
– Я принесла вам немного зеленых лепешек, – виновато сказала она. – Я же знаю, что вы тут голодаете. – И развернула небольшой пакет, который держала в руках. – А еще здесь чистая папина рубашка. Вы такой грязный, что чувствуется даже издалека.
Пенрод хотел было спросить, как она узнала о его местонахождении, но передумал, увидев в ее глазах слезы. Правда, Эмбер сочла это крайне унизительным для себя и гордо вскинула подбородок.
– В дальнейшем, капитан Баллантайн, я смогу доказать вам, что давно уже не глупый ребенок.
– Ну конечно же, нет, мисс Эмбер, – смягчился он. – Просто ты застала меня врасплох, вот и все. Никак не ожидал увидеть тебя здесь в столь поздний час. Приношу свои извинения.
Она еще больше зарделась от гордости.
– Если вы отдадите мне свою грязную рубашку, я отнесу ее домой и постираю.
Пенрод оказался перед сложным выбором. С одной стороны, он не мог позволить ей остаться, поскольку в любую минуту могло начаться наступление дервишей. И по этой же причине не смел оставить свой блиндаж и проводить ее до дворца. А с другой – не отправлять же ее домой одну во время комендантского часа! Конечно, можно послать с ней Якуба, но тот должен быть рядом на случай неожиданного штурма. И не было ни единого человека, которому он мог бы доверить эту девочку. В конце концов капитан выбрал меньшее из зол.
– Полагаю, тебе придется провести эту ночь здесь, – неуверенно пробормотал он. – Я не могу оставить свой пост и тем более отпустить тебя домой одну.
Ее лицо засветилось от удовольствия. Этот неожиданный подарок судьбы превосходил самые смелые ее ожидания.
– Я могу приготовить вам ужин, – предложила она.
– Здесь ничего нет, поэтому предлагаю разделить поровну твой щедрый подарок.
Они сели на кровать в блиндаже, откусили по кусочку лепешки и тихо беседовали, стараясь не привлекать к себе внимание солдат, ставших невольными свидетелями их общения. Пенрод впервые проводил время с Эмбер наедине, и вскоре нашел в ней весьма интересного собеседника с хорошим чувством юмора, что само по себе очень ему нравилось, и оригинальной манерой выражать свои мысли. Она охотно рассказывала о своих путешествиях, которые совершила вместе с отцом от Кейптауна до Каира, а потом и Хартума. Затем внезапно умолкла, положила голову на руки и долго смотрела на него.
– Капитан Баллантайн, теперь, когда мы стали друзьями, не могли бы вы ответить на один вопрос, который беспокоит меня в последнее время? Никто не знает ответ на него.
– Почту за честь быть твоим другом, – поклонился он, тронутый таким искренним признанием. Эта девочка была очень забавной! – С огромным удовольствием окажу тебе любую услугу.
– Как люди занимаются любовью?
Пенрод лишился дара речи.
– А! – выдохнул наконец он и стал теребить усы, пытаясь выиграть время. – Думаю, они делают это разными способами. Насколько мне известно, в природе не существует каких-либо строгих предписаний на этот счет.
Эмбер была явно разочарована. Она ожидала от него откровенного ответа, а он, по-видимому, знал об этом не больше Ребекки.
– Мне кажется, они целуют друг друга примерно так, как моя старшая сестра и Райдер, когда мы застали их в его комнате. Разве нет?
– Вне всяких сомнений, – уклончиво ответил Пенрод, ухватившись за спасительную мысль. – Полагаю, что именно это они и делают.
– А мне кажется, что через некоторое время это занятие становится слишком скучным.
– Знаешь, у некоторых людей все происходит наоборот, – заметил Пенрод. – Как говорится, о вкусах не спорят.
– Вы знаете, что Люси, обезьянка Райдера, родила малышей? – спросила Эмбер.
– Понятия не имел. Мальчики или девочки? Как они выглядят? – с радостью подхватил он новую тему.
Через несколько минут девочка закрыла глаза и, положив голову ему на плечо, уснула. Она не проснулась, даже когда он осторожно уложил ее на кровать и укрыл старым потертым одеялом. Пенрод в прекрасном настроении отправился проверять вверенные ему посты на линии обороны порта. К счастью, все египетские часовые были на местах и бодрствовали, то ли напуганные близким присутствием врага, то ли измотанные голодом.
 
Капитан вернулся назад, нашел себе укромное местечко на огневой позиции и прислушался к монотонному бою барабанов на противоположном берегу реки. Этот бой был таким ритмичным, что он начал невольно кивать в такт и, спохватившись, виновато огляделся. Если бы Китаец Гордон увидел его сейчас, то повесил бы перед строем как изменника. Пенрод обошел парапет и вернулся на прежнее место, позволив себе немного расслабиться и даже вздремнуть, периодически открывая глаза и прислушиваясь к посторонним звукам. Он давно уже выработал в себе привычку дремать, не теряя контроль над ситуацией. Барабанный бой на другом берегу внезапно прекратился.
Он открыл глаза и посмотрел на небо. На юге ярко выделялся красный Марс, бог войны, который вместе с псом Сириусом охотился на безлунном небе. Наступил самый темный и спокойный период ночи. Он снова задремал, но с открытыми глазами.
– Пенрод?
Он ощутил на щеке холодные тонкие пальцы.
– Вы спите?
Он повернул голову и увидел встревоженную Эмбер. Ему было приятно, что она впервые назвала его по имени. Вероятно, девочка действительно убедила себя, что они стали друзьями.
– Нет, не сплю, а вот тебе это не помешало бы.
– Я слышала какие-то голоса, – прошептала Эмбер.
– Приснилось, наверное, – тихо ответил он. – Здесь никого нет.
– Послушайте! – настойчиво повторила она.
На западном берегу громко залаяла собака, такой же лай последовал с острова Тутти, расположенного вниз по реке. А в городе не осталось ни одной собаки. Последнюю убили и съели еще несколько месяцев назад.
– Ничего не слышу, – покачал он головой, но она схватила его руку, до боли вонзив острые ногти.
– Послушайте, Пен, послушайте!
Нервы напряглись, как леска на удочке под тяжестью пойманной тяжелой рыбы. Со стороны реки доносился слабый шум приглушенных голосов, такой тихий и неразборчивый, что уловить его мог только молодой человек с острым слухом. Пенрод вскочил на ноги и прислушался. Шум плыл над водой, слабый ветерок доносил отдельные команды, хлюпанье весел, скрип руля и топот босых ног по мокрому дереву.
– Они пришли, – едва слышно прошептал он и бросился вдоль парапета, поднимая своих солдат. – Подъем! К оружию! Дервиши уже здесь. Не стрелять без моей команды.
Сержант пулеметного расчета побежал к пулемету и стал срывать с него брезентовый чехол. Послышался треск разорванной ткани, и Пенрод зашипел, чтобы тот не шумел. Затем он проверил наличие боеприпасов и убедился, что ящик заполнен до самого верха: шестьсот патронов. Пенрод открыл крышки еще нескольких ящиков с патронами и пододвинул их к пулемету. Во время сражения у горы Исандвана, когда зулусы прорвали оборону британских войск, вдруг оказалось, что все боеприпасы заперты в ящиках, а офицер, у которого находились ключи, отправился патрулировать местность. В ту ночь в лагере от острых клинков зулусов погибли все белые солдаты. Райдер Кортни рассказывал, что среди них был и его старший брат. Поэтому Пенрод позаботился, чтобы все ящики с патронами оказались открытыми. Четыре египетских солдата пристально всматривались в ночную тьму.
Пенрод побежал в дальний конец огневой точки. Там тоже все готовились к отражению атаки. Ракетницы были заряжены и нацелены в небо.
– Запускайте ракеты после первого же выстрела, но не спешите, – тихо приказал Пенрод. – Сначала должна догореть первая, и только после этого пускайте следующую. Поле боя нужно осветить как днем.
Для более тщательной проверки времени не осталось. Пенрод вернулся к первому пулеметному гнезду, чтобы принять командование, поскольку не доверял малодушным египтянам, которые могли открыть стрельбу при первом же блеске клинков дервишей, не дождавшись, когда те окажутся в ловушке.