Кортни. 1-13 (СИ)

Пенрод лихорадочно работал руками, медленно приближаясь к голубю, но крокодил двигался намного быстрее. Однако расстояние до птицы было у него раза в три больше, чем у Пенрода. Капитан добрался первым, схватил мертвого голубя, зажал его голову зубами, развернулся и поплыл к берегу.
– Быстрее! – дико орала Эмбер. – Он догоняет! Пожалуйста, быстрее! Быстрее!
Огромный монстр, тупо уставившись на человека, бешено работал хвостом, набирая скорость. Он словно скользил по поверхности, используя все свои природные преимущества и оставляя позади бурлящий след. Рептилия плыла уже так близко, что можно было без труда увидеть зловещий блеск желтоватых глаз и острые зубы, торчавшие из полуоткрытой пасти. Крокодил явно намеревался вцепиться в голые ноги Пенрода.
– Сейчас он вас схватит! – подпрыгивала на берегу Эмбер. У нее не было времени перезарядить ружье раньше, поэтому сейчас она судорожно передернула фиксатор, переломила ствол, дрожащими пальцами нащупала в висевшей на боку кожаной сумке пару патронов и стала лихорадочно заряжать их в оба ствола. При этом один патрон выскользнул из руки и плюхнулся в жидкую грязь. Она не стала поднимать его или доставать другой, а побежала в реку. Когда вода дошла ей до ребер, она подняла ружье и прижала приклад под правой рукой, поскольку оно было слишком длинным, чтобы упереть в плечо.
А Пенрод был уже прямо перед ней и плыл из последних сил. С леденящим душу ужасом Эмбер смотрела, как огромное чудовище настигает его и уже открывает громадную пасть, усеянную несколькими рядами острых зубов. Крокодил был так близко, что она видела его желтоватое горло, обвисшую кожу по краям пасти и равнодушные желтые глаза. Ей даже показалось, будто она ощущает отвратительный запах этого чудища, готового схватить Пенрода за ноги.
В ее распоряжении осталось всего мгновение. Эмбер прицелилась, взвела курок и выстрелила, не закрывая глаз, как и учил отец. Из ствола вырвался сноп огня и заряд дроби, просвистев в нескольких дюймах над головой Пенрода, вонзился в пасть животного. Крокодил удивленно лязгнул зубами, дернулся всем своим мощным телом и забился в агонии. Казалось, большая порция свинца пронизала все его тело до самого хвоста. Вода вокруг забурлила, закипела, окрасилась кровью и, в конце концов, скрыла под собой огромную тушу.
Отдача от выстрела была настолько сильной, что Эмбер не удержалась на ногах и упала в воду, скрывшись под зеленой поверхностью одновременно с крокодилом.
Пенрод почувствовал под ногами дно и, оглушенный выстрелом, побежал туда, где только что стояла Эмбер. Увидев расплывшиеся по воде золотистые кудри девочки, он схватил их и рванул вверх. Не выпуская изо рта голубя, капитан подхватил ослабевшую Эмбер и понес на берег. Она быстро пришла в себя и стала отбиваться от него руками и ногами:
– Опустите меня на землю! Немедленно поставьте! Пожалуйста!
Он опустил девочку на грязный берег и сильно хлопнул по спине между лопатками.
– Прокашляйся и выплюнь воду! – тряс он ее за плечи. – Немедленно выплюнь грязную воду! Не глотай! – В этот момент он больше всего боялся, что она может заразиться холерой от грязной воды, куда попадали из города все отбросы.
Дэвид и почти вся прислуга консульского дворца уже спускались по ступенькам. Пенрод наклонился к Эмбер и посмотрел ей в глаза.
– Ты в порядке?
– Да, все нормально, – с трудом выдохнула она. – Но я уронила в воду папино ружье.
– Ты храбрая и умная девочка, – сказал Пенрод и крепко прижал ее к себе. – Ты спасла мне жизнь. Не волнуйся, все будет хорошо.
Когда Дэвид подбежал к ним, Пенрод поднялся, все еще обнимая за плечи свою спасительницу.
– Прошу прощения, сэр, мы уронили в воду ваше ружье, но я обязан жизнью вашей дочери.
– Все нормально, капитан, я сам намерен расцеловать ее.
Но он не успел этого сделать, поскольку к ним подбежали обезумевшие от страха Назира и Ребекка.
– Грязная вода! – гневно закричала девушка, не глядя на Пенрода, и оттащила от него сестру. – Назира, надо немедленно сделать для нее горячую ванну и промыть желудок! – И они потащили Эмбер к дому.
 
Пока Назира и Ребекка снимали с Эмбер грязную мокрую одежду, а Саффрон выливала в фарфоровую ванну еще одно ведро горячей воды, Эмбер продолжала ликовать:
– Ты слышала, Бекки, что он мне сказал? Он сказал, что обязан мне жизнью!
Ребекка молча подошла к ванне и налила добрую порцию шампуня.
А Саффрон, не отличавшаяся подобной сдержанностью, не преминула съязвить:
– Значит, ты считаешь, что отныне он станет твоим кавалером?
– Обязательно станет в один прекрасный день, – гордо заявила Эмбер и торжествующе уставилась на сестру, уперев руки в обнаженные бедра.
– Не будь дурой, малышка, – осадила ее Ребекка. – Капитан Баллантайн годится тебе в отцы. Лучше поскорее залезай в ванну и помойся как следует.
Назира с трудом подавляла тревогу, наблюдая, как она забирается в ванну. Эта маленькая девочка менялась с каждым днем, и вскоре на ее плоском теле появятся округлые женские формы.
«Я быстро теряю своих детей», – с грустью подумала она.
Застегнув бриджи, Пенрод осмотрел убитого голубя. Это была довольно крупная птица с бронзовым оперением на груди и белыми кончиками крыльев, вероятно, голубка, поскольку они лучше и быстрее находят обратный путь домой. К ее левой лапе шелковым шнурком крепилось послание – клочок рисовой бумаги, свернутый плотной трубочкой размером с фалангу указательного пальца. Вынув из кармана небольшой складной нож, Пенрод отрезал послание, а голубя взял с собой, чтобы отправить на кухню. Затем аккуратно завернул послание в носовой платок, чтобы оно подсохло, надел ботинки и отправился в штаб-квартиру генерала Гордона, расположенную в западном крыле консульского дворца. А Дэвид остался на берегу, сокрушаясь по поводу испорченного ружья.
– Если судить по оживлению на берегу, – вместо приветствия сказал генерал Гордон, – ваша стрельба из охотничьего ружья не прошла бесследно.
– Да, мне удалось сбить голубя, сэр, и он действительно оказался почтальоном.
– Вы изъяли послание? – нетерпеливо спросил Гордон.
– Да, сэр, но оно попало в воду вместе с птицей и немного намокло. Я не посмел развернуть его, поскольку рисовая бумага может расползтись на куски.
– Давайте посмотрим, – оживился генерал. – Положите его на стол. – Пенрод послушно вынул носовой платок и осторожно развернул. Они склонились над крошечной трубочкой.
– Похоже, все цело, – пробормотал Гордон. – Это ваша добыча, капитан, разверните ее.
Пенрод осторожно поддел шелковый шнурок острием перочинного ножа и разрезал его. Рисовая бумага оказалась хорошего качества – не распалась, а лишь разъехалась по сгибам и была так плотно свернута, что внутренняя часть осталась практически сухой за исключением отдельных мест, где чернила расплылись, а слова превратились в неразборчивые пятна.
– Нужна какая-нибудь книга, – предложил Пенрод, – чтобы зажать ее между страницами, пока не подсохнет.
Не долго думая Гордон снял с полки Библию в толстом кожаном переплете и протянул капитану.
– Может, не надо Библию, сэр?
– Хорошая книга вполне годится для хорошего дела, – глубокомысленно заметил тот.
Пенрод осторожно положил развернутое послание между страницами, закрыл Библию и крепко прижал ее сверху рукой. Гордон с явным нетерпением следил за его действиями. Он нервно расхаживал по большой комнате, попыхивая турецкой сигаретой, но в конце концов не выдержал:
– Черт возьми, эта бумага наверняка уже высохла!
Пенрод осторожно открыл Библию. Листок был еще мокрым, но уже расправился и чернила больше не расплывались от влаги. Гордон вручил ему большую лупу.
– Ваши глаза и знание арабского, несомненно, лучше моих.
Пенрод положил Библию на небольшой столик у окна, где было гораздо больше света, и, пристально вглядевшись в текст, стал переводить написанное.