Кортни. 1-13 (СИ)

Тому пришлось прорубить кружной путь через джунгли, а потом, используя эту дорогу как скат, он упряжками быков втягивал пушки наверх, пока они не оказывались прямо над нужным местом. Оттуда пушки на прочных тросах опускали в укрепление. Когда пушки оказались на месте, их пристреляли по разным целям в заливе. Первый снаряд пролетел высоко над заливом и ушел в лес.
Установив пушки, в пятидесяти ярдах от порохового погреба, чтобы уменьшить риск пожара от случайной искры, выкопали угольную печь. Печь вымазали речной глиной. Из сырых шкур пятидесяти быков изготовили огромные мехи, залепив щели смолой. Толпа рабочих, поваров и бродяг подавала воздух в печь. Когда огонь разгорелся, смотреть в топку невооруженным глазом стало невозможно, и Дориану пришлось сажей от масляной лампы закоптить кусок стекла; глядя через это стекло, они определяли, когда ядро достаточно раскалилось. Потом щипцами с длинными рукоятями вытаскивали ядро из печи. Те, кто это делал, надевали толстые кожаные рукавицы и кожаные передники, защищаясь от жара. Каждое ядро укладывали в специально подготовленную корзину с длинными ручками. Эту корзину два человека относили к пушке, которая ждала с высоко поднятым стволом.
Как только ядро оказывалось в стволе, оно почти сразу прожигало влажный пыж и добиралось до порохового заряда. Если бы пушка оставалась нацеленной в небо, преждевременный выстрел сорвал бы ее с креплений, разрушил бы земляное укрепление и убил бы или искалечил расчет. Чтобы опустить ствол и прицелиться, оставался крошечный промежуток времени. А потом нужно было повторить всю эту медленную, трудную и опасную операцию. После нескольких выстрелов ствол так раскалялся, что готов был разорваться, и отдача становилась чудовищной. Ствол протирали мокрыми губками, на него выливали ведра морской воды; ствол окутывался паром, и проходило какое-то время, прежде чем в него можно было снова подавать ядро.
Много недель, пока ожидали прибытия флота Заяна аль-Дина, Дориан обучал пушкарей в стрельбе горячими ядрами. Они преодолевали всевозможные препятствия и учились на собственном тяжелом опыте, куда входил и взрыв одной из пушек. Летящие осколки бронзового ствола убили двух человек. Все моряки с глубоким почтением относились к раскаленным ядрам, и никто не торопился пустить в ход оставшиеся три орудия.
От печи прибежал десятник и со страхом и почтительностью доложил Дориану:
– У нас готово двенадцать ядер, могучий калиф.
– Отличная работа, Фармат, но я еще не готов открыть огонь. Держите печь горячей.
И они с Томом снова стали рассматривать происходящее внизу, под ними. От непрерывных выстрелов с кораблей Заяна весь залив и край леса затянуло дымом, но сквозь него братья видели, что защитники покинули форт и убегают через ворота.
– Хорошо, – сказал довольный Дориан. – Они не забыли приказ.
Он распорядился оказывать видимое сопротивление лишь для того, чтобы заманить корабли Заяна в залив.
– Надеюсь, они не забыли заклинить пушки на парапете, прежде чем убежать, – проворчал Том. – Не хотелось бы, чтобы эти пушки повернули против нас.
Бомбардировка прекратилась, и они увидели, как шлюпки с абордажными отрядами отошли от дау и направились к покинутому форту. В первой шлюпке Том и Дориан узнали Гая Кортни.
– Генеральный консул его британского величества во плоти! – воскликнул Дориан. – Запах золота оказался чересчур силен, чтобы он остался в стороне. Он лично явился за золотом.
– Мой любимый брат-близнец! – согласился Том. – Мое сердце радуется, когда я вижу его после стольких лет разлуки. Когда мы встретились в прошлый раз, он пытался меня убить. Кажется, с тех пор ничего не изменилось.
– Очень скоро он обнаружит, что кладовая пуста, – сказал Дориан, – так что пора закрыть за ними дверь. – Он подозвал гонца, который нетерпеливо ждал у подножия укрепления. Это был один из сирот Сары. Широко улыбаясь, он ждал приказа. – Спустись к Смоллбою и скажи ему, что пора закрывать ворота. – Дориан не успел договорить, а мальчишка уже соскочил со стены и побежал по крутой тропе. Дориан крикнул ему вслед: – Не попадайся им на глаза!
 
Смоллбой и Мунту ждали с упряжками сильных быков, готовые впрячь их в трос. Трос протянулся через залив, прикрепленный к тяжелым бревнам на противоположном берегу. Провисший трос, пока его не натянут туго, лежал на дне пролива. Боевые дау проплыли над ним, даже не подозревая о его присутствии под килями.
Заграждение было изготовлено из семидесяти больших, тяжелых бревен. Многие из этих деревьев погибли в прошлом году и грудой лежали во дворе лесопилки позади форта, готовые превратиться в доски. Тем не менее не хватило двадцати стволов.
Джим и Мансур увели всех способных к работе людей в лес, свалили еще несколько гигантских деревьев, и упряжки быков Смоллбоя оттащили их на берег. Здесь стволы обвязали якорным канатом, взятым из трюма «Арктура». Канат был двадцать дюймов толщиной и на испытании выдержал тяжесть в тридцать тонн. Стволы – некоторые три фута в поперечнике и сорок футов длиной – нанизали на прочный канат, как жемчужины ожерелья. Бревна должны были создать ограждение, и Том с Дорианом подсчитали, что это ограждение не уступит удару даже самой тяжелой дау Заяна. Тяжелые стволы разорвут днище корабля, прежде чем он пройдет.
Как только с утесов стали видны корабли Заяна, Смоллбой и Мунту впрягли быков и отвели упряжки вокруг залива к южному берегу пролива. Упряжки они прятали в густом лесу. Пять больших дау проплыли мимо того места, где они лежали, на расстоянии пистолетного выстрела.
Когда от укрепления прибежал вестник с сообщением от Дориана, он задыхался от усталости и возбуждения, и понять его было невозможно. Смоллбою пришлось схватить его за плечи и встряхнуть.
– Хозяин Клиб приказал закрыть ворота! – пропищал мальчишка.
Смоллбой хлопнул длинным хлыстом, быки натянули трос и пошли. Когда трос натянулся, он поднялся на поверхность, и быкам пришлось налечь на упряжь. Шеренга стволов ответила на рывок. Стволы скользили с противоположного берега, где были сложены, и ползли к проливу. Край ограждения достиг северного берега, и Смоллбой прочно привязал трос к стволу огромного дерева. Вход в залив был перегорожен.
* * *
Том и Дориан наблюдали, как Гай провел своих людей через ворота захваченного форта и исчез внутри. Тогда они направили подзорные трубы на вход в пролив и увидели, как поднимается на поверхность толстый трос, натянутый быками.
– Можно делать первый выстрел, – сказал Дориан пушкарям, которые откликнулись с нескрываемым энтузиазмом. Командир расчета передал приказ десятнику у печи. Довольно долго из печи выуживали первое ядро, а тем временем Том продолжал наблюдать за неприятелем.
Неожиданно он окликнул Дориана.
– Гай на валу форта. Должно быть, обнаружил в сокровищнице адресованное ему послание. – Он громко рассмеялся. – Даже отсюда я вижу, что он лопается от гнева. – Но тут его лицо изменилось. – Что делает эта коварная свинья? Возвращается на берег! Седлает лошадей, успевших выйти на сушу. Гай застрелил одного из собственных людей!
Звук далекого пистолетного выстрела долетел до их высоты, и Дориан оставил пушку и присоединился к Тому.
– Он сел верхом.
– Берет с собой не меньше двадцати всадников.
– Куда, черт дери, он направляется?
Они наблюдали, как отряд всадников во главе с Гаем двинулся по фургонной дороге. Том и Дориан догадались одновременно.
– Он увидел следы фургонов.
– Он идет за фургонами с золотом.
– Женщины и маленький Джордж! Они в фургонах! Если Гай их догонит…
Том замолчал. Мысль была слишком страшной, чтобы закончить. Он торопливо продолжил:
– Это я виноват. Надо было предвидеть такую возможность. Гай нелегко сдается.
– Фургоны вышли несколько дней назад. Они ушли на много лиг.
– Всего на двадцать миль, – с горечью ответил Том. – Я велел им отойти на двадцать миль и разбить лагерь в речном ущелье.