Кортни. 1-13 (СИ)

– Его зовут Котс, – мрачно ответил Джим, – и он мой смертельный враг.
– Тогда я оставлю его тебе, – пообещал Бешвайо.
– Кажется, они наконец перевезли на берег все войска, и Котс решил выступать.
Даже сквозь грохот прибоя, обрушивающегося на песчаные отмели, им были слышны крики арабских офицеров, отдающих приказы. Сидящие солдаты вставали, поднимали оружие и ранцы. Быстро построились колоннами и двинулись в сторону болота и буша. Джим попытался их пересчитать, но не смог.
– Свыше двухсот, – решил он.
Бешвайо свистнул, и к нему на дерево поднялись два индуны. У них были головные уборы высшего ранга, короткие бороды поседели, а на груди и руках виднелись шрамы, полученные в многочисленных битвах. Бешвайо быстро отдал им несколько приказов. Они в один голос ответили:
– Йехбо, Нкози нкулу! Да, великий король!
– Вы меня слышали, – сказал Бешвайо. – Повинуйтесь.
Бешвайо отпустил их, они быстро соскользнули по стволу и исчезли в подлеске. Несколько минут спустя Джим заметил легкое шевеление кустов: отряды воинов Бешвайо двинулись вперед. Они растянулись широко, но даже сверху можно было лишь изредка заметить на мгновение черную намасленную кожу или блеск ассегая: воины вытянулись с обеих сторон вокруг колонны Омана.
Непосредственно под фиговым деревом, на котором сидели Джим и Бешвайо, прошел отряд турок в бронзовых чашеобразных шлемах, но солдаты были так заняты попытками найти проход в густом кустарнике, что никто из них не смотрел вверх. Неожиданно послышалось фырканье, треск веток и плеск. Небольшое стадо буйволов, потревоженное в грязевой яме, вырвалось из болота и понеслось сплошной лавиной черных, вымазанных грязью тел и кривых блестящих рогов, протаптывая дорогу в лесу. Послышался крик, и Джим увидел, как взлетело в воздух тело одного араба: его подбросила рогами старая самка, которая вела стадо. Потом буйволы исчезли.
Несколько солдат собрались вокруг раздавленного тела, но офицеры гневно на них прикрикнули. Они оставили жертву и пошли дальше. К этому времени первый отряд уже исчез из виду, а последние еще только покидали берег, углубляясь в болото.
В буше солдаты способны были видеть только спину идущего впереди и слепо шли за передними. Они уже не раз погружались в ямы с грязью и потеряли всякое представление о направлении, потому что постоянно приходилось огибать густо заросшие участки. От покрытых зеленой тиной ям, над которыми на солнце словно курился пар, тучами поднимались насекомые. Турки потели в своих стальных кольчугах. Бронзовые шлемы пускали зайчики. Офицерам приходилось кричать, чтобы поддерживать связь со своими отрядами, и все попытки передвигаться скрытно были забыты.
С другой стороны, именно в такой местности лучше всего охотились и сражались воины Бешвайо. Они оставались невидимыми для солдат Котса. И шли с ними – по обе стороны. Индуны не отдавали ни одной словесной команды. Сигналом воинам к убийству служило кваканье древесных лягушек, которое звучало так естественно, что трудно было поверить, что его издает горло человека.
Бешвайо внимательно вслушивался в эти звуки. Наклоняя большую бритую голову то в одну, то в другую сторону, он понимал услышанное, словно с ним говорили обычными словами.
– Пора, Сомойя, – сказал он наконец. Он запрокинул голову и набрал в легкие воздуха; грудь его раздулась, потом с силой сократилась: Бешвайо испустил высокий крик коршуна-рыболова. Почти сразу в десятке мест вдали и поблизости в густых джунглях внизу крик повторился. Индуны приняли королевский приказ о нападении.
– Пойдем, Сомойя, – негромко сказал Бешвайо. – Если не поторопимся, пропустим забаву.
Спустившись, Джим увидел у ствола фигового дерева Бакката.
Бушмен встретил Джима сверкающей улыбкой.
– Я услышал крик коршуна. Пора приниматься за работу, Сомойя.
И он протянул Джиму его оружейный пояс. Джим застегнул его на талии и сунул в кожаные петли два двуствольных пистолета. Бешвайо, подобно темной тени, уже исчез в густых зарослях тростника. Джим повернулся к Баккату.
 
– Здесь Котс. Он ведет вражье войско, – сказал он. – Найди его для меня.
– Он будет во главе войск, – ответил Баккат. – Мы должны обойти главную схватку, чтобы не увязнуть в ней, как слон в зыбучем песке.
Неожиданно джунгли наполнились звуками боя: выстрелами из мушкетов и пистолетов, грохотом ассегаев и дубинок о щиты из сыромятной кожи, треском веток. На военную песню воинов Бешвайо ответили выкрики на арабском и турецком языках.
Баккат метнулся в сторону от шума битвы, к реке, чтобы опередить оманскую бригаду. Джим с трудом успевал за ним. Раз или два он терял Бакката в густых джунглях, но тот негромким свистом показывал, куда двигаться. Они добрались до полоски сухой земли по другую сторону болота. Баккат отыскал узкую звериную тропу и побежал по ней. Через несколько сотен шагов он снова остановился, и оба они постояли, прислушиваясь. Джим тяжело дышал, как собака, его рубашка промокла от пота и липла к телу, подобно второй коже. Теперь битва кипела так близко, что сквозь общий гул они различали отдельные звуки смерти: треск черепа под ударом дубинки, выдох ударившего, когда копье попадало в цель, свист ятагана в воздухе, плеск льющейся на землю крови и тяжелое дыхание раненых и умирающих.
Баккат посмотрел на Джима и сделал знак вступить в бой, но Джим поднял руку, останавливая его, и склонил голову. Дыхание быстро восстанавливалось. Он высвободил пистолеты в петлях и извлек саблю.
Неожиданно из густых зарослей поблизости послышался бычий рев:
– Вперед, мои сыновья! Вперед, сыны неба! Пожрем их!
Джим улыбнулся: это мог быть только Бешвайо. На этот крик ответил другой голос. Человек кричал по-арабски, но с сильным акцентом:
– Спокойно! Не стрелять! Надо подпустить их поближе!
– Это он! – кивнул Джим Баккату. – Котс!
Они оставили звериную тропу и углубились в подлесок. Джим пробивался сквозь колючие ветки; впереди показался участок зеленой болотной травы. В центре болота маленький островок, не больше двадцати шагов в поперечнике. Здесь выбрал защитную позицию Котс с десятком солдат: арабов в пропитанных грязью одеяниях, турок в грязных доспехах. Они образовали неровную линию, первый ряд опустился на колени, второй высоко держал мушкеты. За вторым рядом расхаживал Котс с мушкетом на ремне. Лоб его был обвязан окровавленной тряпкой, но он скалился, как череп, – страшная гримаса обнажала его стиснутые зубы.
За полоской болота им противостояли воины Бешвайо во главе с самим Великим Быком. Бешвайо откинул голову и издал последний рев:
– Вперед, дети мои! Так начинается дорога к славе!
И бросился вперед в болото, разбрасывая грязь и зловонную тину. Воины побежали за ним, и все болото под ними словно взорвалось.
– Спокойно! – кричал Котс. – Пусть приблизятся на расстояние выстрела.
Бешвайо не дрогнул, он бежал вперед, как нападающий буйвол, прямо на стволы мушкетов.
– Безумный глупец! – воскликнул Джим. – Он ведь знает, что такое огнестрельное оружие.
– Ждите! – спокойно и негромко говорил Котс. – Ждите этого!
Джим видел, что он выбрал короля и целится ему в грудь. Он выхватил из петли пистолет и выстрелил сразу, не целясь. Напрасная попытка. Котс даже не моргнул, когда пуля пролетела у него над головой. Послышался его хриплый крик:
– Огонь!
Грянул залп, и сквозь дым Джим увидел, что четверо бегущих воинов упали: двое были убиты наповал, еще двое дергались в грязи. Товарищи бежали по ним. Джим отчаянно искал Бешвайо. Дым рассеялся. Джим увидел короля: тот, невредимый и не устрашенный, бежал перед воинами и кричал:
– Я Черная Смерть! Посмотрите на меня и познайте страх!
Он набросился на первый ряд арабов и ударами щита сбил двоих на землю. Потом распрямился и прикончил обоих такими быстрыми ударами копья, что лезвие словно расплывалось в воздухе. И каждый раз как он его вытаскивал, вздымался красный фонтан.
Котс отбросил пустой мушкет и повернулся. Длинными шагами пересек островок и погрузился в болото, направляясь прямо туда, где стоял Джим. Джим выступил из зарослей. Он извлек саблю и ждал на краю болотистой почвы. Котс узнал его и остановился по щиколотку в грязи.