Кортни. 1-13 (СИ)
Все это вызвало на берегу большое волнение. В подзорную трубу Дориан наблюдал, как мечутся посыльные, а пушкари на парапете крепости готовят свои орудия к бою. Он знал, что пройдет немало времени, прежде чем совет решит, как откликнуться на приход незнакомой флотилии военных кораблей, и приготовился ждать.
Мансур спустился в катер и перебрался на корабль отца. Они вдвоем остановились у борта и разглядывали другие корабли, стоящие на якоре в гавани. В особенности их внимание привлек красивый, хорошо оборудованный трехмачтовый корабль под английским флагом, рядом с которым на грот-мачте развевался вымпел генерального консула его величества. Вначале Дориан решил, что корабль принадлежит Английской Ост-Индской компании, но уродливый символ показывал, что это частный, как и его, Дориана, корабль.
– Богатый владелец. Эта игрушка стоит не меньше пяти тысяч фунтов. – Он прочел название на корме: – «Арктур». Конечно, в этой гавани не найти корабля «Джон компани»: Английская Ост-Индская компания открыто поддерживает Заяна аль-Дина, – сказал Дориан сыну.
Офицеры в синих мундирах на палубе «Арктура» с не меньшим интересом разглядывали их в подзорные трубы. Они по большей части казались индийцами или арабами: бородатые, смуглые. По остроконечной шляпе и золотым нашивкам на рукавах Дориан выделил капитана. Он представлял собой исключение – краснолицый, гладко выбритый европеец. Мансур перевел трубу с носа на корму и удивленно воскликнул:
– У них на борту белые женщины!
По палубе прогуливались две женщины в сопровождении джентльмена в сюртуке и белых чулках. На голове у него была высокая черная шляпа, в руке трость с золотой рукоятью; джентльмен этой тростью что-то показывал женщинам.
– Вот и твой богатый владелец, – заметил Мансур, – одет как денди и очень собой доволен.
– Ты можешь определить с такого расстояния? – с улыбкой спросил Дориан, но сам внимательно разглядывал этого человека. Конечно, едва ли он видел его раньше, но что-то в нем кажется навязчиво знакомым.
Мансур рассмеялся.
– Посмотри, как он важно расхаживает, точно пингвин с зажженной свечкой в заднице. А сливовый пудинг в оборках и мишуре рядом с ним – его жена. Замечательная пара…
Мансур вдруг замолчал. Дориан опустил подзорную трубу и взглянул на сына. Глаза Мансура сузились, а загорелые щеки вдруг еще больше потемнели, стали цвета темной бронзы. Дориан редко видел, чтобы его сын краснел, но именно это сейчас с ним и происходило. Дориан снова поднял подзорную трубу и принялся разглядывать вторую женщину, которая, очевидно, стала причиной смущения его сына. Скорее девочка, чем женщина, подумал он, хотя и высокая. Талия как у песочных часов, но, вероятно, она может позволить себе дорогой французский корсет. Изящные манеры, упругая походка. Дориан спросил:
– А что скажешь о второй?
– Которой именно?
Мансур изобразил равнодушие.
– Тощей, в платье цвета капусты.
– Она не тощая, а цвет изумрудный, – яростно возразил Мансур и смутился, поняв, что его подловили. – Ну, мне все равно.
Человека в высокой шляпе, по-видимому, оскорбило столь откровенное разглядывание; он сердито посмотрел на отца с сыном, взял под руку пухлую спутницу и повел к трапу; девушка в зеленом платье немного помедлила и пошла за ними.
Мансур жадно смотрел ей вслед. Соломенная шляпа с широкими полями, должно быть, защищала ее лицо от тропического солнца. Хотя он был чересчур далеко, чтобы разглядеть подробности, он видел, что черты у нее правильные и пропорциональные. Светло-каштановые волосы, густые и блестящие, забраны на плечах в сетку. Лоб широкий, лицо серьезное и умное. Мансуру почему-то стало трудно дышать, и он пожалел, что не видит цвета ее глаз. Девушка нетерпеливо мотнула головой и подобрала зеленое платье. Вслед за старшей парой она спустилась по трапу и исчезла из поля зрения Мансура.
Мансур опустил подзорную трубу, чувствуя себя ограбленным.
– Ну, представление окончено, – сказал Дориан. – Я спущусь вниз. Позови меня, если будут перемены.
Прошел час, потом другой, прежде чем Мансур через окно в потолке кормовой каюты крикнул:
– От дворцового причала идет шлюпка.
Это была маленькая фелука с косым парусом и с экипажем из шести человек, на корме пассажир: в белоснежном одеянии и в тюрбане, на поясе – ятаган в золотых ножнах. Дориан разглядел на его тюрбане блеск крупного рубина. Важный человек.
Фелука подошла к борту «Мести», и один из матросов привязал ее к якорной цепи корабля. Вскоре гость поднялся на борт. Вероятно, он был чуть старше Дориана. У него резкие жесткие черты лица человека из пустынного племени и открытый прямой взгляд того, кто привык смотреть на дальний горизонт. Он пошел по палубе к Дориану пружинистыми широкими шагами.
– Мир тебе, бин-Шибам, – обратился к нему Дориан с дружеским приветствием: так здороваются товарищи по битвам. – Много лет прошло с тех пор, как ты стоял плечом к плечу со мной в проходе Пестрой Газели и не позволил врагу пройти.
Высокий воин застыл на полушаге и изумленно посмотрел на Дориана.
– Вижу, Бог благоприятствовал тебе. Ты так же силен, как когда мы были молоды. Ты по-прежнему обнажаешь копье против тирана и отцеубийцы? – продолжал Дориан.
Воин вскрикнул и бросился к ногам Дориана.
– Аль-Салил! Подлинный принц королевского дома калифа абд Мухаммада аль-Малика! Бог услышал наши молитвы. Пророчество муллы аль-Алламы осуществилось. Ты вернулся к своему народу в годину великих бед, когда мы так в тебе нуждаемся!
Дориан поднял бин-Шибама и обнял.
– Что делает старый пустынный ястреб в клоаке этого города? – Он отвел его на расстояние вытянутой руки. – Ты одет как паша. А ведь ты был боевым шейхом племени саар, самого свирепого из всех племен Омана.
– Мое сердце рвется в пустыню, аль-Салил, мне хочется почувствовать под собой бегового верблюда, – признался бин-Шибам. – А я провожу время здесь, в бесконечных спорах, когда должен был бы скакать на воле, потрясая копьем.
– Пойдем, старый друг. – Дориан повел его в каюту. – Пойдем туда, где сможем свободно поговорить.
В каюте они сели на ковры, и слуга принес им чашечки с кофе на патоке.
– К моей печали и неудовольствию, я сейчас член военного совета заговорщиков. Нас десять человек, по одному от каждого из десяти племен Омана. С тех пор как мы согнали этого убийцу, это чудовище Заяна аль-Дина со Слонового трона, я сижу здесь, в Маскате, и у меня болят челюсти и выворачивает кишки.
– Расскажи, о чем вы говорите, – попросил Дориан, и в течение следующих часов бин-Шибам подтвердил почти все, что уже было известно Дориану.
Он рассказал, как Заян аль-Дин перебил всех наследников и потомков приемного отца Дориана калифа аль-Малика. Он перечислил множество других жестокостей и несчастий, которые принес своему народу Заян.
– Во имя Бога, племена восстали против тирании. Мы сошлись с его приспешниками в бою и разбили их. Заян аль-Дин бежал из города и укрылся на Берегу Лихорадок. Нам следовало бы довести кампанию против него до конца, но мы увязли в спорах о том, кто нас возглавит. Ведь живых наследников калифа не осталось. – Тут бин-Шибам поклонился Дориану. – Да простит нас Господь, аль-Салил, но мы не знали, где ты. Только недавно мы услышали, что ты жив. И разослали вестников во все порты Индийского океана, чтобы найти тебя.
– Я услышал ваши мольбы, хотя далекие и слабые, и пришел поддержать ваше дело.
– Да благословит тебя Бог, ибо мы в тяжелом положении. Каждое из десяти племен хочет, чтобы именно его шейх возглавил халифат. Заян сбежал с большей частью флота, поэтому мы не могли последовать за ним на Занзибар. Пока мы бесконечно спорим, мы слабеем, а Заян аль-Дин становится сильней. Видя, что мы медлим, его разбежавшиеся сторонники возвращаются к нему. Он захватил все порты на побережье Африки и перебил в них тех, кто нас поддерживал.
– Первое правило войны – не давать врагу возможности собраться с силами, – напомнил Дориан.