Кортни. 1-13 (СИ)
– Но они могли пойти только в одном направлении. – Том показал вверх по долине. – Они опередили нас почти на девять дней. Если мы хотим догнать их, выступать нужно немедленно.
Он приказал Батуле и Кумре проверить содержимое оружейных ящиков и арсеналов. Капитаны сконфуженно доложили, что не хватает четырех мушкетов, стольких же абордажных сабель, мешков с пулями и фляжек с порохом. Том не стал бранить капитанов: они и так были достаточно пристыжены.
Дориан яростно заспорил, когда Том доказывал, что он должен остаться – присматривать за кораблями и Сарой, пока остальные преследуют беглецов. В конце концов Сара убедила его, что он еще недостаточно окреп для вылазки, которая потребует тяжелых переходов и еще более тяжелых схваток. Том взял с собой десять лучших моряков, тех, кто был особенно искусен в обращении с мушкетом, саблей и пистолетом.
Через час после того, как ступили на сушу, все было готово. Том поцеловал Сару, и отряд направился в глубину местности. Во главе вооруженных моряков шли Том и Мансур.
– Хотел бы я, чтобы с нами был маленький Баккат, – говорил Том. – Он пошел бы по их следу, даже если бы у них выросли крылья и они полетели бы на высоте десять футов над землей.
– Ты знаменитый охотник на слонов, дядя Том. Я с детства слышал твои рассказы.
– Ну, это было годы назад, – Том печально улыбнулся, – и не нужно запоминать все, что я говорю. Хвастовство подобно долгам и возлюбленным молодости: оно часто возвращается и преследует того, кто хвастал.
На третий день в полдень они остановились на вершине горного хребта, который непрерывной стеной уходил на север и на юг. Склоны под ними были покрыты зарослями лилового вереска. Это была линия разлома между прибрежной литоралью и внутренним плато континентального щита. За ними до самого океана зеленым ковром тянулся лес. Впереди – скалистые острые холмы и бесконечные равнины, уходящие к горизонту, голубые на расстоянии. Теплый ветерок переносил облачка пыли, поднятые стадами дичи.
– Люди, которых мы преследуем, могли пойти в любую сторону, но их следы стерты стадами, – сказал Том Мансуру. – И все же я сомневаюсь, что они направились в эту бескрайнюю пустыню. У Кадема хватит здравого смысла поискать человеческое жилище.
– Капская колония?
Мансур посмотрел на юг.
– Скорее арабские крепости на Берегу Лихорадок или на португальской территории в Мозамбике.
– Земля так велика, – нахмурился Мансур. – Они могли пойти куда угодно.
– Подождем возвращения охотников, прежде чем решать, что делать дальше.
Том послал на юг и на север своих лучших людей с приказом искать след Кадема. Он не стал говорить Мансуру, но понимал, что шансы отыскать этот след ничтожны. Кадем слишком сильно их опередил, а земля, как заметил Мансур, велика.
Том выбрал местом встречи с разведчиками холм, похожий на надвинутую шляпу, видный с любого направления за двадцать лиг. Лагерь разбили на южном склоне этого холма, на самом краю леса, и ночью один за другим возвращались разведчики. Никто не видел человеческого следа.
– Они ушли, парень, – сказал Том племяннику. – Думаю, нам остается только вернуться на корабли. Но я хотел бы выслушать твое мнение. Твой долг перед матерью должен подсказать, что нам делать дальше.
– Кадем был просто исполнителем, – ответил Мансур. – Я скорее должен отомстить его хозяину Заяну аль-Дину. Согласен, дядя Том. В погоне толка нет. Лучше потратить силы на что-нибудь другое.
– Подумай еще вот о чем, парень. Кадем направится прямо к своему хозяину, как голубь на насест. Когда найдем Заяна, Кадем, если его раньше не сожрут львы, будет рядом.
Лицо Мансура прояснилось, плечи распрямились.
– Во имя Господа, дядя, я об этом не подумал! Конечно, ты прав. Нет, Кадем не погибнет в глуши: звериная цепкость и фанатичная вера помогут ему выжить. Я уверен, мы с ним еще встретимся. Он не уйдет от моей мести. Давай быстрей вернемся к кораблям.
Сара оставила свою крошечную каюту на «Духе» еще до рассвета. Потом, как ежедневно с ухода Тома, отправилась на берег и поднялась на холм над лагуной. Там она ждала возвращения мужа. Она издалека узнала его высокую прямую фигуру во главе отряда и раскачивающуюся походку. Глаза ее наполнились слезами радости и облегчения.
– Слава тебе, Господи, ты услышал мои молитвы! – вслух воскликнула она и побежала вниз по склону прямо в объятия Тома.
– Я так тревожилась, что ты опять попадешь в неприятности, Том Кортни. Ведь я не могла приглядывать за тобой.
– Как ни жаль, но у меня не было шансов нажить неприятности, – ответил Том, крепко обнимая ее. Он взглянул на Мансура. – Ты проворней меня, парень. Беги вперед и предупреди отца, что мы возвращаемся; пусть будут готовы отплыть, сразу как я ступлю на палубу.
Мансур тотчас убежал.
Как только он достаточно удалился, Сара сказала:
– Ты хитрец, Томас. Не хочешь сообщать Дорри печальную новость, что убийца Ясси не отмщен?
– Это долг Мансура больше, чем мой, – легко ответил Том. – Дорри не хотел бы иного. Одна польза от этой резни: отец с сыном стали ближе, а ведь они и так были близки.
* * *Они отплыли с отливом. Ветер был попутный, и еще до наступления темноты они далеко отошли от берега. Корабли шли на расстоянии двух кабельтовых друг от друга. «Месть», демонстрируя свою новую скорость, начала опережать «Дух». Лишь с большой неохотой Том приказал укоротить паруса на ночь. Ему казалось неправильным не использовать в полной мере попутный ветер, который быстро нес корабль к заливу Рождества.
– Но я купец, а не военный, – утешал себя Том. Отдавая приказ укоротить на ночь паруса, он увидел, что на «Мести» Мансур свернул стаксель и укоротил бизань и грот. Оба корабля прикрепили к верхушкам грот-мачт фонари, чтобы ночью видеть друг друга.
Том готов был передать палубу Кумре и спуститься в небольшую каюту: он слышал запах ужина, который готовила Сара, узнавал свои любимые блюда, и у него потекли слюнки. Еще несколько минут он проверял установку парусов и давал указания рулевым. Удовлетворенный, он наконец повернулся к трапу и неожиданно замер.
Он смотрел на темный горизонт на востоке и бормотал:
– Там какой-то большой огонь. Горит корабль? Нет, что-то гораздо большее. Извержение вулкана?
Экипаж на палубе тоже это увидел, и моряки столпились у борта, переговариваясь и тыча пальцами в ту сторону. И тут, к изумлению Тома, над восточным горизонтом поднялся огромный шар небесного огня. Он озарил темную поверхность моря. Призрачное освещение окрасило паруса «Мести» в розовый цвет.
– Комета, клянусь Господом! – удивленно закричал Том и топнул по палубе над каютой. – Сара Кортни, иди сюда немедленно! Ты такого никогда не видела и не увидишь.
Сара взбежала по лестнице, за ней вышел Дориан. Они остановились и удивленно смотрели на великолепное зрелище, не в силах сказать ни слова. Потом Сара подошла к Тому и оказалась в надежном кольце его объятий.
– Это знак, – прошептала она. – Благословение прежней жизни, которую мы оставили на мысе Доброй Надежды, и обещание новой жизни, что ждет нас впереди.
Дориан оставил их, медленно прошел по палубе до самого носа и опустился на колени. Он поднял лицо к небу.
– Дни траура прошли, – сказал он. – Твое время на земле со мной кончилось. Ступай, Ясмини, моя дорогая малышка, предаю тебя в руки Господа, но знай, что моя любовь и мое сердце с тобой.
Мансур Кортни увидел комету за темной водой, подбежал к грот-мачте и стал подниматься на реи. Он быстро карабкался, пока не достиг вершины. Здесь он рукой обхватил мачту, легко балансируя на раскачивающейся опоре, хотя шестьдесят футов, отделяющие его от палубы, увеличили размах колебаний. Он поднял лицо к небу, и ветер отбросил назад его длинные густые волосы.
– Смерть королей! – воскликнул он. – Гибель тиранов! Все это предвещает перст Господа, пишущий по небу! – Набрав полную грудь воздуха, он крикнул в ветер: – Услышь меня, Заян аль-Дин! Я возмездие, и я иду к тебе!