Кортни. 1-13 (СИ)
Под нажимом колен Джима Драмфайр повернулся, как флюгер под ветром. Джим увидел, что Луиза с трудом садится на Трухарт. Кобыла почувствовала запах нгуни и увидела бегущих воинов. Она боком отступала и дико трясла головой. И тащила за собой Луизу, державшую повод.
Джим сунул окровавленную саблю в ножны и повернул Драмфайра. Наклонившись в седле, он сзади схватил Луизу за штаны, поднял девушку и посадил в седло. Потом придержал ее, и они бок о бок поскакали. Немного отъехав, Джим вытащил пистолет и выстрелил в воздух, чтобы предупредить часовых в лагере. Послышался ответный выстрел, и Джим сказал Луизе:
– Проезжай назад! Пусть заводят животных в лагерь. Пошли ко мне Бакката и Смоллбоя, мы их задержим.
К его облегчению, у нее хватило здравомыслия не спорить, и она поскакала, гоня Трухарт во весь опор. Джим повернулся к нападающим воинам, достал из чехла мушкет и шагом послал Драмфайра вперед. Он выбрал в переднем ряду индуну, явно предводителя. Тегване объяснил ему, как узнавать командиров. «Они всегда старше остальных, на головах у них страусовые перья, а на руках белые коровьи хвосты».
Он коснулся пальцами ног боков коня и шагом направил жеребца прямо на индуну. К этому времени нгуни уже должны были понять, какую страшную угрозу представляет огнестрельное оружие, но индуна не выказывал никакого страха: он побежал быстрее, поднял щит над головой, чтобы освободить руку с копьем, и лицо его исказилось от яростного воинского клича.
– Булала! Бей! Бей!
Воины за ним бросились вперед. Джим подпустил их ближе и выстрелил. Индуна на бегу рухнул, выронив ассегай, и покатился в траве. Дробь попала и в двух человек непосредственно за ним; они тоже упали.
Воины в задних рядах увидели, как упали их командир и два товарища, и гневно закричали, но Джим уже повернул и поскакал назад, перезарядить мушкет. Нгуни не могли догнать его и перешли на шаг. Но продолжали наступать.
Перезарядив, Джим снова вскочил в седло и поехал им навстречу. Он гадал, сколько воинов в этой темной массе, но определить было невозможно. В двадцати шагах от воинов он снова выстрелил. Люди падали, но товарищи переступали через них, так что тела упавших сразу становились не видны. На этот раз гневный крик не давал представления о том, какой ущерб он причинил.
Воины шли ровным плавным шагом и пели. Низкие африканские голоса звучали прекрасно, но от их звука волоски на шее Джима вставали дыбом; пение словно проникало в его внутренности. Воины неумолимо приближались к укрепленным стенам лагеря.
Заканчивая перезаряжать, Джим услышал стук копыт и, подняв голову, увидел как Баккат, Смоллбой и Луиза выводят из ворот лагеря колонну возчиков и пастухов.
– Боже, дай мне силы! Я хотел, чтобы она оставалась в безопасности лагеря, – пробормотал Джим, но ничего поделать не мог. Когда Луиза подъехала и протянула ему второй мушкет, он сказал: – Все как раньше, Ежик. Ты берешь на себя второй отряд, с Замой, Баккатом и Мунту. Смоллбой и Клаас со мной.
Он повел свой отряд вперед, прямо на ассегаи переднего ряда воинов. Дали залп, сменили оружие, выстрелили второй раз, повернулись и поскакали перезаряжать.
– Цельтесь в индун! – крикнул Джим, проезжая мимо людей Луизы. – Убивайте командиров.
Отряды постоянно менялись местами, и смертоносный огонь не прекращался. Джим с мрачным удовлетворением видел, что большинство индун в первых рядах упали.
Наконец воины дрогнули под безжалостным огнем. Шаг их замедлился, пение сменилось сердитым раздраженным шипением. В трехстах шагах от лагеря воины остановились. А всадники продолжали меняться местами и стрелять.
Двигаясь в очередной раз во главе отряда, Джим заметил перемены. Воины в передних рядах опускали щиты и оглядывались. Джим и его люди выстрелили и поехали вдоль рядов, держа наготове вторые мушкеты. Головные уборы нгуни дрожали, перья раскачивались, как трава на ветру. Второй залп обрушился на воинов, свинцовые пули ударяли в живую плоть. Люди качались и падали.
Эхо этого залпа еще отражалось от соседних холмов, когда вперед выехала Луиза, Зама, Баккат и Мунту сразу за ней. Передние ряды нгуни увидели их и дрогнули. Они повернулись и уперлись щитами в тех, кто стоял за ними. Передние кричали:
– Эмувал! Назад!
Но стоявшие сзади отвечали:
– Шикелела! Вперед!
Толпа начала раскачиваться взад-вперед, люди дрались, мешали друг другу. Луиза и ее люди подъехали ближе и стреляли по этой массе. Стон отчаяния пронесся над толпой, и задние ряды повернулись и побежали назад по равнине, оставив мертвых и раненых, бросив щиты, копья и керри. Отряд Луизы поскакал за ними, стреляя в толпу.
Джим заметил опасность западни и поскакал следом. Драмфайр быстро догнал их.
– Назад! Прекратить преследование!
Луиза сразу повиновалась и отозвала своих людей. Поехали обратно. Как только все оказались в лагере, упряжка быков подтащила вязанки колючих веток и запечатала проход.
Казалось невероятным, что такая масса людей исчезла так быстро, но к тому времени как проход закрыли, воинов не было видно, и единственным следом схватки были лежащие тела и истоптанная, окровавленная трава перед лагерем.
– Мы причинили им большой ущерб. Они вернутся? – в тревоге спросила Луиза.
– Так же несомненно, как солнце сядет и снова поднимется над горизонтом, – мрачно ответил Джим и кивнул на заходящее солнце. – Вероятно, это был разведывательный отряд. Манатаси послала его, чтобы проверить нашу стойкость.
Он подозвал Тегване, и старик сразу пришел, стараясь не бередить свои раны.
– Воины затаились вблизи лагеря. Если бы Веланга не наткнулась на них, они подождали бы темноты и напали на нас. Ты ошибся, старик. Они нападают по ночам.
– Только Кулу-Кулу никогда не ошибается, – ответил Тегване, безуспешно стараясь держаться беспечно.
– Можешь загладить свою ошибку, – строго сказал Джим.
– Я сделаю все, что ты скажешь, – кивнул Тегване.
– Не все нгуни мертвы. Когда мы возвращались, я видел, что по меньшей мере один из них шевелится. Иди с Баккатом, который будет охранять тебя. Найди живых нгуни. Я хочу знать, где их королева. Хочу знать, где стоит их обоз, где слоновая кость и сокровища.
Тегване кивнул и высвободил нож для разделки туш на поясе. Джим хотел приказать ему оставить нож в лагере, но вспомнил женщин и детей из племени старика и то, как они умерли.
– Ступай немедленно, великий вождь. И возвращайся до темноты, пока гиены не добрались до раненых нгуни. – Он повернулся к Баккату: – Держи мушкет наготове. Никогда не доверяй нгуни, особенно мертвому.
Джим принялся рассматривать оборону лагеря. Трижды он поднимал голову, услышав звук выстрела на поле битвы. Он знал, что бушмен приканчивал раненого врага. Свет уже мерк, когда Баккат и Тегване вернулись в лагерь. Они несли с собой ассегаи и награбленные украшения из слоновой кости. У Тегване на руках была свежая кровь.
– Я говорил с раненым индуной перед его смертью. Ты был прав. Это только разведывательный отряд. Но Манатаси очень близко. И с ней все воины и скот. Она будет здесь через два дня.
– Что ты сделал с человеком, который рассказал тебе это?
– Я узнал его, – ответил Тегване. – Он командовал первым нападением на нашу деревню. В тот день погибли два моих сына. – Тегване немного помолчал и бледно улыбнулся. – Было бы бессердечно оставить такого смелого воина гиенам. Я умею быть милосердным.
За ужином возчики и другие слуги пришли от своих костров и окружили Джима и Луизу, держась на почтительном расстоянии. Возчики курили глиняные трубки с длинными чубуками. В душистом ночном воздухе пахло крепким турецким табаком. Происходило одно из неформальных совещаний, которые они называли индаба и которые за месяцы лагерной жизни превратились в традицию. Хотя многие больше слушали, чем говорили, каждый из присутствующих, от Смоллбоя, главного возчика, до Изезе, самого молодого подпаска, знал, что может высказать свое мнение, если желает.