Кортни. 1-13 (СИ)
Вследствие такого хищничества поголовье диких животных резко сократилось, и вблизи поселка и крепости даже квагга встречалась чрезвычайно редко. Последние стада слонов ушли за пределы колонии больше сорока лет назад, и лишь немногие самые смелые охотники осмеливались на месяцы и даже на годы отправляться в дикую местность. На самом деле очень мало кто из белых людей так удалялся от безопасности колонии. Поэтому такое обилие диких животных стало настоящим откровением для Котса.
В горах дичи было мало, отряд нуждался в мясе, поэтому Котс и Удеман поехали вперед. После быстрой скачки они догнали стадо жирафов, поедавших верхние ветки в небольшой роще деревьев акации. Эти гигантские существа передвигались, громоздко раскачиваясь и дергая хвостом с кисточкой. Чтобы уравновесить массивное тело, они вытягивали длинную гибкую шею далеко вперед. Котс и Удеман отсекли от стада в дюжину животных молодую самку и погнались за ней; камни и булыжники, летевшие из-под ее копыт, со свистом проносились мимо, а они стреляли в жирафиху, стараясь перебить хребет, ясно проступавший под пятнистой желто-коричневой шкурой. Наконец Котс подобрался так близко, что едва не касался зверя стволом, и на сей раз пуля попала в цель. Она перебила позвоночник, и животное упало в облаке пыли. Котс спешился, перезарядил мушкет и подбежал к самке. Она слабо дергалась, но Котс держался подальше от ее ног, которые способны перебить спину нападающему льву. Он послал вторую пулю в череп добычи.
Ночью гиены визжали и пытались оспорить у прайда львов то, что осталось от гигантского туловища, а Котс и его люди пировали у костра костным мозгом из больших бедренных костей жирафа. Поджаренные кости они разбивали камнями, и оттуда выскальзывали цилиндрические желтые столбы мозга толщиной в руку человека и вдвое длиннее.
Проснувшись на рассвете, Котс обнаружил, что дежуривший Гоффель спит, а Ксиа исчез. Разгневанный Котс бил Гоффеля сапогом в живот и промежность, потом хлыстом с металлическим наконечником исхлестал спину, плечи и коротко подстриженную голову. Наконец он устал, отступил и зарычал:
– А теперь возьми след и поймай эту маленькую желтую обезьяну, иначе тебя ждет вторая порка!
Ксиа не пытался скрыть свой след, и даже Гоффель смог идти по нему. Не позавтракав, все сели верхом и поехали за Ксиа, чтобы не дать ему уйти далеко.
След Ксиа вел прямо к зеленой ленте растительности на горизонте, обозначавшей русло реки Гариеп. Они были еще на полпути, когда Котс увидел впереди стадо бегущих антилоп; животные высоко подпрыгивали на всех четырех ногах, опуская нос почти к копытам и расправив белые гривки на спинах.
– Что-то их испугало, – сказал Гоффель. – Может, бушмен.
Котс поскакал вперед. И сквозь пыль, поднятую животными, разглядел бегущую к ним маленькую фигуру.
– Клянусь дыханием сатаны! – выругался Котс. – Это он! Это Ксиа, и он возвращается!
Приблизившись, Ксиа пустился в пляс – танец торжества и самовосхваления.
– Я Ксиа, величайший охотник в моем племени. Я Ксиа, любимец предков. Мои глаза как луна, они все видят даже ночью. Мои стрелы быстры, как ласточки в полете, и ни одно животное не убежит от них. Мое колдовство такое сильное, что ни один человек не устоит перед ним.
В тот же день Ксиа провел их к берегу реки Гариеп и показал Котсу глубокие следы многих фургонов на мягкой почве.
– Здесь прошли четыре груженых фургона и одна небольшая коляска. – Через Гоффеля он объяснял Котсу значение следов. – С фургонами было много животных: быков, лошадей и овец. Смотрите! Маленькая коляска вернулась в колонию, но четыре больших фургона ушли в дикую местность.
– Чьи это фургоны? – спросил Котс.
В колонии всего несколько бюргеров, которые достаточно богаты, чтобы иметь четыре фургона. Один из них – Клиб, отец Сомойи.
– Не понимаю, – покачал головой Котс.
Гоффель объяснил:
– Похоже, что, пока Баккат и Сомойя водили нас по горам, Клиб пришел к реке Гариеп с этими фургонами. Когда Сомойя украл наших лошадей и убедился, что мы не можем идти за ним, он пришел сюда на встречу с отцом.
– А что это за маленький фургон, вернувшийся в колонию? – спросил Котс.
Ксиа пожал плечами.
– Может, отдав большие фургоны сыну, Клиб вернулся в Кейп. – Он пальцем ноги коснулся следов колеса. – Видишь, какой глубокий след? Фургоны тяжело нагружены вещами.
– Откуда Ксиа все это знает? – спросил Котс.
– Потому что я Ксиа с глазами как луна, которые все видят.
– Это означает, что маленький ублюдок только строит предположения.
Котс снял шляпу и вытер пот с лысеющей макушки.
– Если пойдем по следу, Ксиа найдет доказательство, – предположил Гоффель. – А если не найдет, ты его застрелишь и сбережешь обещанный скот.
Котс снова надел шляпу. Несмотря на недовольную мину, он сейчас был уверен в успехе больше, чем когда-либо после выхода из колонии.
«Ясно, что у них много груза, – думал Котс. – Может, эти фургоны стоят больше, чем награда за поимку беглецов. – Он посмотрел на дрожащий от зноя горизонт, куда вели следы. – Награда или фургоны – так или иначе, но я чую денежки».
Он спешился и, давая себе время подумать, стал внимательно разглядывать следы.
– Давно прошли эти фургоны?
Гоффель переадресовал вопрос Ксиа.
– Несколько месяцев. Точней сказать невозможно. Но фургоны движутся медленно, а всадники скачут быстро.
Котс кивнул Гоффелю.
– Отлично. Вели ему идти по следу, и пусть найдет доказательства, кому принадлежат фургоны.
Доказательство они нашли через сто лиг и двенадцать дней. И нашли его там, где один из фургонов провалился в нору муравьеда и был сильно поврежден. Сломались спицы переднего колеса. Путники провели несколько дней в лагере на месте происшествия, чиня фургон. Они вырубили и вытесали новые спицы и выбросили поврежденные.
Ксиа нашел в траве одну из них. Он торжествующе захихикал.
– Ведь я говорил, что Ксиа всегда говорит правду, и только правду! Ты поверил? Нет! Ты не поверил, глупый белый червь. – Он помахал сломанной спицей. – Узнай же, белый человек, раз и навсегда, что Ксиа все видит и все знает. – Он принес обломок спицы Котсу и показал выжженный на дереве рисунок. – Ты знаешь этот рисунок? – спросил он.
Котс ощерился и кивнул.
На рисунке была изображена стилизованная пушка на лафете – длинное девятифунтовое орудие. На ленте под рисунком буквы ТКБК. Котс видел этот рисунок на флаге, развевающемся над складом в Хай-Уэлде, – и на фронтоне главного здания поместья. И знал, что буквы означают «Торговая компания братьев Кортни».
Он подозвал солдат и показал им деревяшку. Обломок передавали из рук в руки. Все знали этот рисунок. В колонии жило всего три тысячи человек, и все всё друг о друге знали. После губернатора ван де Виттена братья Кортни – самые богатые и влиятельные люди в колонии. Их герб известен почти так же хорошо, как герб ВОК. Братья ставили его на всем своем имуществе: домах, кораблях, фургонах. Его использовали как печать на документах и как клеймо для лошадей и скота. Больше не было никаких сомнений в том, за чьими фургонами они идут.
Котс осмотрел свой отряд и выбрал Рихтера. Бросил ему сломанную спицу.
– Капрал, вы знаете, что держите в руках?
– Да, капитан, сударь. Это спица колеса.
– Нет, капрал, – возразил Котс. – В ваших руках – тысяча золотых гульденов. – Он перевел взгляд с двух белых лиц – Удемана и Рихтера – на желтые и шоколадные лица Гоффеля, Ксиа и остальных готтентотов. – Вы по-прежнему хотите вернуться домой? Не в пример жалкому выродку Ла-Рише вам я разрешу взять с собой лошадей. Премия за поимку беглецов – не все деньги, что мы получим. Есть еще четыре фургона и стадо скота. Даже Ксиа получит больше шести голов, которые я ему обещал. А как остальные? По-прежнему хотите обратно?
Они с улыбками переглянулись – стая охотничьих собак, учуявших запах раненой дичи. И отрицательно покачали головами.