Кортни. 1-13 (СИ)
– Ты рассказываешь эту историю всякий раз, как я направляюсь в Котел, – мрачно произнес Джим.
– И всякий раз у тебя от испуга дерьмо становится всех цветов радуги, – сказал Зама по-английски. Эти трое так много времени проводили вместе, что бегло разговаривали на трех языках: английском, арабском и лози. И без усилий переходили с одного языка на другой.
Джим натужно рассмеялся – скорее чтобы успокоиться.
– Где ты научился этому отвратительному выражению, язычник?
Зама улыбнулся.
– У твоего утонченного отца, – ответил он.
Джим не нашел что возразить и посмотрел на светлеющий горизонт.
– Восход через два часа. Хочу до тех пор покончить с Котлом. Это лучшее время, чтобы еще раз попробовать поймать Джули.
Ялик двинулся к центру залива, покачиваясь на высоких капских волнах, накатывающих на берег бесконечными рядами, совершив перед этим долгое путешествие по южной Атлантике. Ветер дул лодке прямо в нос, и мальчики не могли поднять единственный парус. За их спинами поднимался величественный монолитный массив Столовой горы с плоской вершиной. В тени горы пряталось множество стоящих на якоре судов, в основном большие трехмачтовики со спущенными парусами. Эта гавань – настоящий караван-сарай Южных морей. Торговые и военные корабли Голландской Вест-Индской компании – ВОК – и суда полудюжины других государств после долгого плавания по океану пополняли на мысе Доброй Надежды запасы продовольствия и пресной воды.
В столь ранний час на берегу горело лишь несколько огней: тусклые фонари на стенах крепости и свет в окнах таверн, где все еще пировали моряки с бросивших якорь в гавани кораблей. Взгляд Джима невольно устремился к одинокому огоньку, отделенному от остальных милей темного моря. Там располагался склад и контора Торговой компании братьев Кортни, и Джим знал, что светится окно отцовского кабинета на втором этаже большого складского здания.
«Папа опять считает шекели». Джим рассмеялся про себя. Его отец, Том Кортни, был одним из самых преуспевающих купцов на мысе Доброй Надежды.
– Впереди остров, – сказал Мансур, и внимание Джима переключилось на предстоящую работу. Он поправил веревку руля, обмотанную вокруг большого пальца босой правой ноги. Ребята слегка изменили курс, отклонившись влево, и направились к северной оконечности острова Роббен. «Роббен» – так называются по-голландски тюлени, в изобилии живущие на этом скалистом кусочке суши. В воздухе уже чувствовался запах, смрад от испражнений вперемешку с рыбной вонью казался невыносимым.
Подплыв ближе, Джим встал на корме, чтобы свериться с ориентирами и точно подвести ялик к глубокой впадине, которая и называлась Котлом.
Неожиданно Джим кинулся прочь с кормы с тревожным криком:
– Вы только посмотрите на этого дуролома! Он протаранит нас! Гребите, черт побери, гребите!
Из-за северного мыса острова неслышно и быстро выходил под всеми парусами большой корабль. С ужасающей скоростью под сильным северо-западным ветром он шел прямо на мальчиков.
– Проклятый голландец, сырная башка! – выругался Джим, налегая на длинное весло. – Сухопутное отродье кабацкой шлюхи! На нем даже огней нет!
– А ты где научился таким словам? – тяжело дыша, спросил Мансур между гребками.
– Ты такой же шут гороховый, как этот дурак голландец, – мрачно ответил Джим.
Корабль навис над ними, его нос блестел серебром в лунном свете.
– Окликни его! – В голосе Мансура звучала тревога: он понял, какая страшная опасность им угрожает.
– Не трать силы, – сказал Зама. – Они крепко спят. И нас не услышат. Гребите!
Трое налегли на весла, и маленький кораблик словно полетел по воде, но большой приближался быстрее.
– Нам придется прыгать? – Мансур был серьезно обеспокоен.
– Отлично! – хмыкнул Джим. – Мы прямо над Котлом. Проверишь историю твоего отца. Какую ногу Большая Джули откусит тебе первой?
Ребята молча яростно гребли, в холодной ночи на их искаженных от усилий лицах блестел пот. Они стремились к скалам, где большой корабль не сможет их достать, но были еще в кабельтове от них, а высокие паруса уже закрывали звезды. Мальчишки слышали, как гудит в парусах ветер, как потрескивают бревна борта, как напевно бормочет носовая волна, и налегали изо всех сил на весла, с ужасом глядя вперед. Каждый призывал своего бога или богов.
– Милостивый Иисус, спаси нас! – прошептал Джим.
– Милосердный Аллах! – негромко произнес Мансур.
– Все отцы моего племени! – Зама усердно греб, глаза его в темноте казались светящимися белизной: он видел неизбежную смерть.
Бегущая впереди большого корабля волна приподняла нос ялика, и неожиданно ребят понесло кормой вперед. Транец ушел под поверхность, и ледяная вода стала заливать лодку. Все трое полетели за борт в то мгновение, когда массивный борт парусника задел утлое суденышко. Падая, Джим понял, что касание было скользящим. Ялик отбросило в сторону, но его деревянный остов не сломался и не треснул.
Джима увлекло на глубину, при этом парень старался погрузиться еще глубже, поскольку знал, что удар о днище корабля будет смертельным. После путешествия по океану днище заросло ракушками, и острые как бритва створки срежут плоть до самой кости. Джим напрягал все мышцы в ожидании боли, но ее не было. Легкие горели, грудь распирало в неуправляемом стремлении дышать. Но он сдерживался, пока не уверился, что корабль прошел, потом принялся грести руками и ногами. Сквозь прозрачную воду Джим увидел золотой силуэт луны, дрожащий и расплывающийся, и рванулся к нему, собрав в кулак силы и волю. Наконец он вынырнул и смог наполнить легкие. Джим лег на спину, задыхаясь и отплевываясь, и стал жадно глотать живительный воздух.
– Мансур! Зама! – прохрипел он, преодолевая боль в груди. – Где вы? Отзовитесь, черт побери!
– Я здесь! – Голос Мансура.
Джим посмотрел в ту сторону. Брат цеплялся за притопленный ялик, длинные рыжие волосы облепили его лицо, как тюленья шерсть. И тут же между ними на поверхности океана появилась еще одна голова.
– Зама.
Двумя мощными гребками Джим добрался до него и перевернул лицом вверх. Зама закашлялся, исторгнув фонтан воды и рвоты. Он пытался обеими руками ухватить Джима за шею, но тот увернулся и подтащил брата к лодке.
– Вот. Держись. – Он направил руку Замы к борту. Все трое совершенно обессилели и задыхались.
Первым пришел в себя Джим – настолько, что смог излить свой гнев.
– Ублюдок, рожденный шлюхой! – выдавил он, глядя вслед удаляющемуся кораблю. Тот спокойно уходил вдаль. – Даже не подозревает, что едва не убил нас.
– Воняет сильней, чем от тюленьей колонии. – Голос Мансура все еще звучал хрипло. Пытаясь говорить, парень закашлялся.
Джим принюхался и уловил зловоние.
– Работорговец. Проклятый работорговец! – Он плюнул вслед судну. – Этот запах ни с чем не спутаешь.
– Или корабль с осужденными, – сказал Мансур. – Наверно, везет каторжников из Амстердама в Батавию.
Ребята увидели, что корабль лег на новый курс, его паруса в свете луны меняли форму; судно вошло в залив и присоединилось к другим стоявшим на якоре.
– Хотел бы я встретить его капитана в одном из кабаков в порту, – мрачно произнес Джим.
– Забудь! – посоветовал Мансур. – Он воткнет нож тебе между ребрами или еще куда. Давайте вычерпывать воду из лодки.
Борта поднимались над водой всего на несколько пальцев, и Джиму пришлось перебраться через транец. Он ощупью нашел под сиденьем деревянное ведро. Все снаряжение было прочно привязано, чтобы его не унесло в опасном преодолении полосы прибоя. Джим начал выплескивать воду сплошным потоком за борт. Когда половина воды была убрана, Зама уже достаточно восстановил силы, чтобы забраться в лодку, и они стали вычерпывать воду по очереди. Джим подобрал весла, плававшие поблизости, и проверил остальное снаряжение.
– Все рыболовные снасти на месте. – Он раскрыл мешок и заглянул внутрь. – Даже приманка.
– Будем продолжать? – спросил Мансур.