Кортни. 1-13 (СИ)

Визирь встретил их заверениями в величайшем уважении, кланяясь и чарующе улыбаясь; пятясь перед ними, он отвел их к султану. Сам визирь простерся ниц, Гай поклонился, но не слишком низко, сознавая свое достоинство представителя его величества, и вежливо поздоровался. Том последовал его примеру. Потом взглянул на человека, сидевшего по правую руку от султана: очень дородный, одежда высшего качества. Оправленная в золото рукоять кинжала — из рога носорога. Человек высокого положения, очевидно — значительный вельможа, потому что даже султан относился к нему с почтением. Этот человек с необычайным интересом разглядывал Тома, как будто знал его или слышал рассказы о нем.
— Призываю на вас благословение Аллаха, — сказал султан и жестом указал на приготовленные для них подушки. Гай сел неловко: мешала сабля.
Том много часов провел с купцами на рынке и привык к такой позе. Ножны с Нептуновой шпагой он положил поперек колен.
— Для меня честь приветствовать при моем дворе святого муллу из мечети принца Абд Мухаммада аль-Малика, брата калифа Оманского.
Султан наклоном головы показал на сидевшего рядом с ним человека.
Услышав имя принца, Том застыл и почувствовал, как участилось его дыхание. Тот самый человек, который купил Дориана у корсара! Он смотрел на муллу, а султан между тем продолжал:
— Это святой человек аль-Аллама. Он прибыл от принца.
Теперь и Том и Гай смотрели на него. Аль-Аллама сделал изящный жест. Руки у него были маленькие и гладкие, как у девушки.
— Да будет на вас благословение в глазах Всевышнего и его пророка, — сказал он, и оба гостя одновременно поклонились в знак благодарности.
— Надеюсь, ваше плавание было приятным, и когда вы покидали дом, там все было благополучно, — сказал Том.
Мулла ответил:
— Благодарю за заботу. Каскази нес нас мягко, и Аллах улыбался нашему делу.
Аль-Аллама улыбнулся.
— Должен поздравить тебя — ты великолепно владеешь арабским. Ты говоришь на священном языке, как на родном.
Последовал обмен комплиментами, но Тому трудно было выдерживать долгий ритуал. Этот человек принес новости о Дориане — другой причины у аудиенции не могло быть.
Он разглядывал лицо аль-Алламы, стараясь по мелким признакам: складке губ, интонации, выражению глаз — догадаться о характере новостей, но лицо муллы оставалось спокойным, а держался он вежливо.
— Выгодной ли была твоя торговля на рынках Занзибара? — спрашивал между тем мулла. — Пророк одобряет честных купцов.
— Главная причина моего желания посетить владения вашего калифа — не торговля, — ответил Том, радуясь возможности перейти к сути. — Я пришел по делу милосердия. Я ищу человека, дорогого мне и моей семье.
— Господин, принц аль-Малик слышал о твоих поисках и получил твое прошение, — ответил аль-Аллама. Говорил он невыразительно, а его лицо оставалось непроницаемым.
— Я слышал, что твой господин великий человек, но полон сочувствия к слабым; он справедлив и твердо поддерживает законы.
— Все это поистине можно сказать об аль-Малике. Поэтому он и послал меня поговорить с тобой, а не отправил весть, которая не способна передать его тебе сочувствие ввиду твоей утраты.
Даже в закрытой жаркой комнате, насыщенной ароматами благовоний, Том почувствовал холодок на коже. Слова муллы показались ему зловещими. Том почувствовал, как рядом пошевелился Гай, но не взглянул на него. Он ждал продолжения и боялся его. Но аль-Аллама чинно пил кофе и смотрел себе в колени. Наконец Том вынужден был поторопить его.
— Я три года ждал новостей о брате. Молю, не продлевай моих страданий.
Мулла поставил чашку и вытер губы сложенной тканью, которую подал ему раб.
— Мой господин принц просил меня сказать следующее. — Он снова замолчал, словно собираясь с мыслями. — Действительно, несколько лет назад я купил юного франкского мальчика. Из-за цвета его волос его назвали аль-Амхара. Они у него рыжие, великолепного оттенка.
Том облегченно выдохнул. Они это признали. Не отпирались, не юлили — бороться не пришлось. Дориан в руках мусульманского принца.
 
— Твои слова сняли с моей души огромную тяжесть, камень, который угрожал лишить меня жизни, — сдавленно сказал Том. Ему казалось, он вот-вот утратит власть над собой и снова сорвется. Это означало бы потерять лицо и вызвало бы презрение всех присутствующих.
Он сделал глубокий вдох, поднял голову и встретился со взглядом муллы.
— На каких условиях принц готов возвратить моего брата в лоно семьи?
Мулла ответил не сразу, он погладил бороду и аккуратнее разложил ее пряди на груди.
— Мой господин приказал мне передать следующее. Я, Абд Мухаммад аль-Малик, взял мальчика под свое покровительство, заплатил за него царский выкуп, чтобы защитить от тех, кто его захватил, и уберечь от дальнейших трудностей.
— Твой принц могучий и справедливый человек, — сказал Том, но ему хотелось закричать: «Где он? Где мой брат? Какую цену вы просите за его освобождение?»
— Мой господин принц считал мальчика красивым и благоприятно влияющим на его дела. Он принял его близко к сердцу, проявил к нему милость и защитил от зла, провозгласив аль-Амхару своим приемным сыном.
Том начал подниматься, на его лице отразилась тревога.
— Сыном принца? — спросил он, понимая, что на его пути возникает страшное препятствие.
— Да, сыном. Мой повелитель обращался с ним как с принцем. Мне было поручено образование мальчика, и я также нашел его достойным любви.
Аль-Аллама опустил взгляд и впервые проявил какие-то чувства.
— Я рад, что мой брат понравился столь высоким покровителям, — сказал Том. — Но он мой брат. У меня есть право крови. Порок сказал, что узы крови крепче стали и их нельзя разорвать.
— Знание святых слов ислама делает тебе честь, — сказал мулла. — Мой господин принц признает твое право крови и предлагает кровную плату за твою потерю.
Аль-Аллама подозвал слугу, который принес маленький ящик красного дерева, инкрустированный слоновой костью и перламутром. Слуга склонился перед двумя белыми, поставил ящичек на пол и открыл крышку.
Том не шелохнулся и даже не взглянул на содержимое ящика. Но Гай наклонился вперед и уставился на золотые монеты, доверху заполнявшие сундучок.
— Пятьдесят тысяч рупий, — сказал аль-Аллама. — Тысяча ваших английских фунтов. Эта сумма учитывает, что аль-Амхара был принцем королевского дома Омана.
Наконец Том обрел дар речи и способность двигаться. Он начал вставать, взявшись за рукоять Нептуновой шпаги.
— Во всей Аравии не хватит золота, чтобы купить меня! — взревел он. — Я пришел найти брата и не уйду, пока не получу его.
— Это невозможно, — ответил аль-Аллама тихим, полным сожаления голосом. — Твой брат мертв. Он умер почти два года назад от малярии. Его невозможно было спасти, хотя, видит Аллах, мы любили его и очень старались. Аль-Амхара умер.
Том упал на подушки, бледный от потрясения. Он в отчаянии посмотрел на аль-Алламу.
Он долго молчал. Единственным звуком в комнате было жужжание мухи под потолком.
— Не верю, — прошептал он, но его голос звучал безнадежно. На лице появилось выражение отчаяния.
— Клянусь любовью Аллаха и надеждой на спасение, что я видел имя аль-Амхары на могильном камне на царском кладбище в Ламу, — ответил аль-Аллама с печалью в голосе, и Том больше не мог сомневаться в его словах.
— Дориан, — прошептал он. — Он был так молод, так полон жизни.
— Аллах милостив. Мы уверены, что для твоего брата нашлось место в вечности. Мой господин принц выражает тебе сочувствие. Он остро разделяет твое горе, — сказал мулла.
Том встал. Потребовались огромные усилия, чтобы сделать такое простое движение.
— Благодарю твоего господина, — сказал он. — Прошу прощения, но сейчас я должен уйти, чтобы в одиночестве оплакать брата.
Он повернулся к выходу.
Гай встал и поклонился арабам.
— Мы благодарим вашего господина принца за сочувствие. И принимаем предложенные им кровные деньги. — Он наклонился, подобрал ящичек и закрыл крышку. — Все расчеты между принцем Абд Мухаммадом аль-Маликом и нашей семьей закончены.