Кортни. 1-13 (СИ)

«Надо вернуться на борт „Ласточки“, где я не смогу наделать глупостей. Надо поговорить с Аболи и Недом, а уж потом действовать, — внушал он себе, но его рука продолжала сжимать рукоять Нептуновой шпаги, а гнев нашел новую мишень. — Клянусь Богом! Если ради спасения Дориана потребуется пустить маленькую „Ласточку“ против всего мусульманского флота, я не дрогну».
Сзади послышался крик, вначале столь слабый, что в гневе Том его не услышал. Потом топот скачущей галопом лошади и снова крик:
— Том! Подожди! Подожди! Нам надо поговорить.
Том обернулся. К нему скакала лошадь, всадник склонился к ее шее, белый песок разлетался из-под копыт.
— Том!
На этот раз он понял, что кричит женщина. Когда лошадь приблизилась, он увидел развевающиеся возле длинных ног юбки и длинные волосы, которые относил назад ветер. На мгновение забыв свой гнев, он удивленно смотрел на женщину.
Она сидела боком без седла, и он на мгновение увидел прижатые к боку лошади белые ноги, обнаженные выше колен, где она подоткнула юбку. Женщина подняла руку и помахала ему.
— Том!
Хотя она окликала его по имени, он ее не узнал. Девушка осадила гнедую кобылу рядом с ним и в шорохе юбок спрыгнула на землю. Бросила узду Аболи.
— Пожалуйста, подержи, Аболи.
Рослый чернокожий, опомнившись от удивления, взял повод.
— Том, о Том! — Незнакомая девушка подбежала к нему и обхватила за шею. — Я думала, что больше никогда тебя не увижу.
Девушка крепко обняла его, потом отстранилась и взяла за обе руки.
— Дай поглядеть на тебя.
Она смотрела ему в лицо, а он смотрел на нее.
Длинные светло-каштановые волосы, лицо не слишком красивое: сильный подбородок, широкий рот, особенно когда она улыбается, как сейчас. Из-под длинных ресниц сверкают ярко-голубые, типично английские, глаза.
Том сразу понял, что главное ее украшение — кожа. Безупречная, лишь слегка тронутая тропическим солнцем, приобретшая немодный золотистый цвет. Ростом девица почти с него, смотрит прямо в глаза и держится легко и уверенно, форма бедер и плеч мальчишеская.
— Ты не узнал меня, Том?
Она рассмеялась.
Он недоуменно покачал головой. Ее лицо показалось ему проказливым, умные глаза были полны веселья и смеха.
— Прошу прощения, мадам, — запинаясь, ответил он. — Вы застали меня врасплох.
— Мадам, скажешь тоже! — насмешливо фыркнула она. — Я Сара. — И она потрясла его руки. — Сара Битти, младшая сестра Каролины. Ты называл меня стрекозой. «Ну что же ты вечно мотаешься возле меня, как стрекоза, Сара?» — передразнила она. — Теперь вспомнил?
— Милосердное небо, как ты изменилась! — удивленно воскликнул он и, сам того не желая, посмотрел на красивую полную грудь в вырезе лифа.
— Как и ты, Том. Что случилось с твоим носом?
Он в замешательстве притронулся к носу.
— Сломал.
— Бедный Том.
Сара скорчила сочувственную гримасу.
— Но тебе идет. О Том, как приятно снова тебя увидеть!
Она взяла его за руку и повела обратно, по направлению к городу. Аболи шел за ними на почтительном расстоянии.
— Я услышала твой голос, когда ты кричал на Гая. Не могла поверить, что это ты. Хотя сразу узнала.
Она искоса проказливо посмотрела на него.
— Поэтому я стала подслушивать у двери. Гай побил бы меня, если бы застукал.
— Он тебя бьет? — Том ощетинился. — Мы с этим покончим!
— Послушай, не дури. Я сама могу за себя постоять. Давай не будем тратить время на разговоры о Гае. Я не могу оставаться долго. Меня хватятся и пошлют на поиски слуг.
— Сара, нам о многом нужно поговорить.
При мысли о столь скором расставании Том ощутил странную печаль.
Ее рука в его руке была сильной и теплой. Сару окутывал исходящий от нее легкий аромат, бередивший в душе Тома что-то глубоко запрятанное.
— Знаю. Я слышала, как ты говорил с Гаем о маленьком Дориане. Мы все любили Дориана. Я хочу помочь ему.
Она быстро соображала.
— На юге острова есть старый, разрушенный монастырь иезуитов. Встретимся там завтра в две склянки полуденной вахты. — Она рассмеялась. — Видишь? Я помню все морские тонкости, которым ты меня учил. Придешь?
 
— Конечно.
Она выпустила его руку, повернулась к Аболи и обняла его.
— А ты помнишь, как мы играли в лошадку, Аболи? Ты катал меня на спине.
Лицо Аболи преобразилось в улыбке.
— Мисс Сара, вы выросли и стали прекрасны.
Она взяла у него узду.
— Подсади меня!
Он подставил широкую ладонь и, когда Сара поставила на нее ногу, легко усадил девушку в седло.
Она в последний раз улыбнулась Тому.
— Не забудь, — предупредила она.
Повернула лошадь и ударила ее пятками по бокам.
Том смотрел ей вслед.
— Не забуду, — негромко сказал он.
— Эфенди, султан, мой господин, болен. Он не принимает посетителей, даже столь важных, как ваша милость.
Визирь насмехался над Томом. Гавань полна кораблей франков, все капитаны добиваются аудиенции у его хозяина, всем нужна его милость, разрешение на торговлю, позволение навестить запретные земли на севере.
— Когда он меня примет? — спросил Том.
Визирь неодобрительно поджал губы, услышав такой прямой грубый вопрос. Он знал, что этот молодой неверный командует маленьким кораблем, который не может перевозить много товаров, и золотом тут не пахнет.
Этот капитан не стоит серьезного внимания. Но в то же время он не похож на других — говорит на хорошем арабском и понимает деловой этикет, ведь он предложил ценные подарки, чтобы поскорее попасть к султану.
— Все в руках Аллаха. — Визирь неприметно пожал плечами. — Через неделю… Через месяц… не знаю.
— Я приду утром и буду приходить ежедневно, пока султан меня не примет, — заверил Том.
— Я буду каждый день ждать тебя, как земля, пораженная засухой, ждет дождя, — вежливо ответил визирь.
У ворот крепости ждал Аболи. В ответ на невысказанный вопрос Том поднял брови.
Он был слишком сердит и раздражен, чтобы говорить. Они пошли обратно через рынок пряностей, где витают ароматы гвоздики и перца, мимо места для наказаний на невольничьем рынке, где была прикована какая-то неисправимая (плоть на ее спине свисала кровавыми лоскутами), по улице торговцев золотом и к каменному причалу гавани, где их ждала шлюпка.
Усаживаясь на корме, Том взглянул на небо, чтобы определить угол склонения солнца, потом достал из кармана томпион [363] и открыл крышку.
— Подвезите меня к южной оконечности острова, — приказал он. Накануне вечером он сверился с картой и нашел обозначенные на ней развалины старого монастыря иезуитов. Рядом была удобная для причаливания небольшая бухта.
Шлюпка шла на веслах по проливу совсем рядом с коралловыми рифами, скалившими зубы сквозь пенный прибой, и Том чувствовал — от веселого солнечного света и перспективы свидания с Сарой его дурное настроение рассеивается.
Впереди, перед носом шлюпки, он видел, как волны открытого океана с силой бьют в незащищенную южную оконечность острова. Поднявшись и посмотрев на остров, он увидел русло ручья, обозначенное роскошной растительностью; пресный ручей впадал в лагуну. Там, где пресная вода мешает росту кораллов, в рифах всегда образуется проход. Минуя ручей, Том заметил глубокий проток и направил шлюпку в него. Берег пустынен, на песке ни следа киля. Том, не замочив ног, спрыгнул с носа на плотный белый песок.
— Вернусь примерно через час, — сказал он Аболи. — Ждите.
Он нашел заросшую тропу, идущую вдоль ручья, зашагал по ней в глубь острова и наконец вышел из рощи пальм. Впереди виднелись развалины монастыря. Том пошел быстрее и, когда оказался под обвалившейся стеной, крикнул:
— Сара, ты здесь?
С ветвей дерева хо, корни которого разорвали каменные глыбы, с резкими криками снялась стая попугаев, но других звуков не было.
Том пошел вдоль стены и услышал впереди ржание. Тогда он побежал, не в силах сдерживаться, и увидел кобылу, привязанную у развалившихся ворот. Седло лежало в нише стены, но всадника не было видно.