Кортни. 1-13 (СИ)
Фуад подвел дау к берегу. Вода быстро убывала — высота прилива здесь достигала двадцати футов. Корабль коснулся земли и осел, вода продолжала уходить из-под него. Толпа рабов подошла к застрявшему кораблю, чтобы перенести принца и других знатных господ на берег. Огромный черный человек в одной набедренной повязке взвалил принца себе на спину, и ожидающие опустились на колени и стали выкрикивать приветствия. Музыканты заиграли пронзительную воющую мелодию, которая оскорбляла слух Дориана. Трубы и дудки выли, барабаны гремели без намека на ритм.
Тахи хотела перенести Дориана на берег, но он увернулся и весело бросился в воду, вымокнув до подмышек. На берегу состоялась краткая приветственная церемония, потом аль-Малик сел на черного жеребца. Со спины лошади он быстро огляделся и поймал взгляд Тахи. Она стояла в толпе, держа Дориана за руку. Вместе с Дорианом она вышла вперед, и принц властно сказал:
— Ступай с аль-Амхаром в зенан. Куш отведет вам обоим жилище.
Дориан слишком заинтересовался лошадью принца, чтобы обратить внимание на эти слова, решившие его судьбу.
Лошадей он любил почти так же сильно, как корабли и море. Том научил его ездить верхом, как только Дориан научился хорошо ходить. Жеребец аль-Малика, великолепное животное, очень отличался от тех лошадей, которых Дориан знал в Хай-Уэлде. Он был меньше, более грациозен, с большими блестящими глазами и раздутыми ноздрями, с длинной спиной и сильными тонкими ногами. Дориан протянул руку и потрепал его по морде. Жеребец принюхался к его пальцам и мотнул головой.
— Красавец, — рассмеялся Дориан.
Принц сверху вниз взглянул на него, и легкая улыбка смягчила его красивые хищные черты. Мальчик — прирожденный моряк, к тому же любит лошадей, — такого он полностью одобряет.
— Хорошо заботьтесь о нем. И смотрите, чтобы не убежал, — приказал он Тахи и евнуху Кушу, который подошел по приказу принца.
Натянув узду, аль-Малик заставил жеребца поднять голову и поехал от порта по улице, устланной в честь его прибытия пальмовыми листьями. Музыканты и толпа двинулись следом; звуки музыки и приветствий начали удаляться к стенам крепости.
Куш собрал женщин, прислуживавших принцу, которые тоже сошли на берег с дау.
Это были две молодые девушки, стройные и грациозные под множеством слоев черной одежды. Руки и ноги их были прекрасно очерчены, выкрашены хной, пальцы украшены кольцами с драгоценными сапфирами и изумрудами. Женщины часто хихикали, что раздражало Дориана, а их служанки галдели, как стая скворцов. Дориан обрадовался, когда Куш всех их усадил в первую запряженную буйволами повозку.
Дориана Тахи отвела ко второй повозке. Буйволы были белые, с широко расставленными рогами и с массивным горбом за плечами, как у верблюдов, которых Дориан видел на рисунках в библиотеке Хай-Уэлда.
Он хотел бежать за повозкой, но Куш остановил его, положив на плечо пухлую руку. На каждом пальце евнуха были золотые кольца, и самоцветы, вправленные в эти кольца, ловили лучи яркого тропического солнца и слепили глаза.
— Поедешь рядом со мной, — сказал Куш высоким женским голосом. Дориан собрался возразить, но Тахи больно ущипнула его за руку. Дориан истолковал это как предупреждение: Куш влиятельный человек, и его нельзя сердить.
Процессия повозок оставила берег и, обогнув окраины порта, углубилась в сельскую местность.
По узкой пыльной дороге повозки катили в глубину зеленого острова мимо рощ колышущихся кокосовых пальм и лесов диких смоковниц.
На ветвях сидело множество ярких пестрых попугаев и диких зеленых голубей; птицы жадно поглощали спелые плоды. Дориан никогда еще не видел таких птиц. Он следил за их сверкающим красками полетом с удивленными восклицаниями. Куш внимательно разглядывал мальчика блестящими черными глазами, почти утонувшими в складках жира.
— Кто научил тебя, о франк, говорить на языке пророка? — неожиданно спросил он, и Дориан со вздохом дал ответ, который ему наскучило повторять.
— Ты мусульманин? Или правду говорят, что ты неверный?
— Я христианин, — гордо ответил Дориан.
Куш сморщил жирное лицо, как будто попробовал незрелую хурму.
— Тогда почему у тебя волосы того же цвета, что были у пророка? — спросил он. — Или это обман? Какого цвета у тебя волосы? Почему ты их скрываешь?
Дориан поправил накидку на голове. Постоянные вопросы о волосах раздражали его. Ведь вокруг столько интересного! Ему хотелось, чтобы толстяк оставил его в покое и позволил любоваться окружающим.
— Покажи волосы, — настаивал Куш и протянул руку к накидке.
Дориан попытался увернуться, но Тахи прикрикнула на него, и он позволил Кушу поднять ткань со своей головы. Куш изумленно смотрел на густые вьющиеся локоны, упавшие Дориану на плечи и сверкавшие на солнце, как огонь в высокой траве. Пассажиры, ехавшие в задней повозке, заохали, призывая Аллаха в свидетели такого чуда, и даже погонщики буйволов, шагавшие рядом с высокими колесами повозок, повернули головы и посмотрели на Дориана. Дориан торопливо прикрыл голову.
Милей дальше извилистая дорога вышла из леса, впереди показались высокие глухие стены зенана. Они были сложены из коралловых глыб и выбелены до ослепительности. Окон не было, единственным проемом оказались ворота из резного тика, украшенные сложным рисунком ягод и листьев (ислам строжайше запрещает изображать людей и животных).
При приближении маленького каравана ворота отворились, и повозки проследовали в закрытый, запретный мир зенана, в обитель женщин, их детей и охраняющих их евнухов. Ни один взрослый мужчина, кроме принца, не мог войти сюда; нарушителю грозила смерть.
У ворот встретить процессию повозок с буйволами собрались женщины и дети. Многие из них с самого детства не покидали этих стен. И любое развлечение приносило им радость. Они болтали друг с другом, возбужденно вскрикивали и разглядывали повозки, надеясь найти незнакомые лица.
— Вот он!
— Правда! Он франк!
— У него действительно рыжие волосы? Не может быть!
Здесь, в зенане, женщинам позволено ходить, не закрывая лица. Принц мог выбрать в своих владениях любую девушку, и большинство женщин были молоды и красивы. Цвет их кожи от лилово-черного через все оттенки корицы, золота и янтаря доходил до мягкого масляно-желтого. Дети плясали вокруг, захваченные общим возбуждением. Младенцы на руках у нянек вплетали свой рев в общий шум.
Женщины толпились, напирая друг на друга, чтобы лучше рассмотреть Дориана, который спрыгнул с повозки и вслед за Кушем двинулся по лабиринту дворов и закрытых садиков. Всюду были богатые мозаичные полы и сложные арки. Вделанные в стены морские раковины образовывали затейливые рисунки. Были здесь и водоемы с тростником и лотосом. Под водой плавали разноцветные рыбы, а над водой висели стрекозы и парили яркие зимородки.
Кое-кто из старших детей окружил Дориана, дразня его и распевая:
Маленький белый неверный!С зелеными дьявольскими глазами!Куш сделал вид, что сейчас ударит их своим длинным посохом, но он улыбался и не делал серьезных попыток разогнать сорванцов. Они быстро миновали самую роскошную и красивую часть зенана и оказались в более обветшалой части, позади главных зданий.
Очевидно было, что это настоящие трущобы. Сады неухоженные, стены грязные и не выкрашенные. Они миновали заброшенные развалины, заросшие тропической зеленью, и оказались у полуразрушенного здания. Куш провел своих подопечных к маленькой, но прочной двери и приказал войти. Они вошли в большую жилую комнату, темную и не очень чистую. Стены выпачканы сажей, пыльный пол усыпан пометом ящериц и крыс.
Куш закрыл за ними дверь и повернул в замке тяжелый ключ. Тахи через маленькую решетку в двери крикнула ему:
— Зачем ты нас запер? Мы не пленники. И не преступники.
— Могущественный принц Абд Мухаммад аль-Малик приказал не дать ребенку сбежать.