Кортни. 1-13 (СИ)

— Десять пушек, — подсчитал Том, глядя в подзорную трубу. — Достаточно, чтобы испугать любую арабскую дау.
На мачте гафель с квадратным парусом и большой топсель, на бушприте — два кливера. В убывающем свете корабль приобретал причудливые, призрачные очертания, словно становясь порождением ветра и морской волны.
— Я уже люблю его, хоть и не знаю его имени. Но мы выберем для него новое, — пообещал Том.
Шлюп круто повернул. Его паруса исчезли, словно по мановению волшебника. Том, напрягая зрение, наблюдал, как корабль причаливает. По его подсчетам, на борту девять человек, но шлюп может уйти в дальнее плавание и с экипажем в тридцать человек, хотя, возможно, придется переделать нижнюю палубу, чтобы вместить столько.
— Хорошо запомни его, Люк, — сказал Том, не отрывая подзорную трубу от глаза. — Ты должен найти его в темноте.
— Он выжжен у меня в глазу, — заверил Люк.
В последних лучах света они увидели, как шесть человек покинули борт и отправились на берег, где уже горели огни таверн.
— Даже отсюда чувствуешь их жажду, — заметил Том. — Они не вернутся до рассвета. Значит, на борту остаются трое.
Когда совсем стемнело, они торопливо пошли через дюны. Люк выкопал мешок и с помощью кремня и кресала зажег фонарь, который лежал в мешке.
Он направил фонарь в сторону моря и, приоткрыв задвижку, мигнул три раза. Немного выждал и повторил сигнал. При четвертой попытке на его условный знак ответили тремя короткими вспышками со стороны темной воды.
Они вошли в море и брели вброд, пока вода не начала плескать в лица. Услышав в ночи скрип уключин, Люк резко свистнул. Несколько минут спустя над ними навис борт «Ворона». Они забрались на палубу.
Люк, с которого еще текла вода, сразу взял руль, и они начали пятиться от отмели. Как только под килем оказалось достаточно воды, Люк поднял грот и кливер. Том разделся донага, вытерся грубой тканью, которую протянул ему Аболи, и переоделся в сухое. В лиге от берега Люк положил «Ворон» в дрейф, и все сели кружком на палубе под затененным фонарем.
— Мы нашли корабль, — сказал Том своим людям. На их лицах, освещенных фонарем, было хищное выражение. — Но увести его из-под носа у французов — это не плавание в хорошую погоду с попутным ветром. — Он не хотел лишней самоуверенности. — Мы подождем до средней вахты, когда все улягутся в гамаки. Если нас окликнут, отвечает Люк, остальные держат рот на замке. — Он нахмурился, чтобы все поняли важность молчания. — Когда окажемся рядом, я дам приказ и поведу абордажную группу. Аболи и Уил Уилсон помогут мне очистить палубу от неприятеля. Нам придется иметь дело с тремя, не больше. Никаких пистолетов, только кулаки и дубинки. Клинки используйте только в самом крайнем случае. Главная наша забота — тишина, а человек с клинком в животе визжит, как свинья в опорос. Фред забросит носовую чалку, Реджи — кормовую. Лучше их перерезать или перерубить, парни, так что у вас под рукой должны быть ножи.
Потом Том поговорил с каждым по очереди, заставив повторить приказ, чтобы в темноте не приключилось никакой путаницы. Вместе с Люком и его тремя матросами всего их будет пятнадцать человек; все опытные моряки с «Серафима», те, кого успели созвать Уил и Аболи. Более чем достаточно для такого дела.
— Ветер восточный, и Люк считает, что к полуночи он усилится. Я не заметил, чтобы они накладывали на якорную цепь сальник, поэтому мы сможем быстро уйти, потянув за фал.
Том посмотрел на Неда Тайлера; его суровое лицо озарял желтый свет фонаря.
— Мистер Тайлер, вы сразу встанете за руль, в схватку ввязываться не будете. Люк на «Вороне» поведет нас, он поставит на корме затененный фонарь.
Когда все поняли, чего хочет от них Том, он проверил их оружие и убедился, что у каждого есть дубина и нож. Том единственный будет вооружен длинным клинком. Он прикрепил к поясу Нептунову шпагу.
К исходу первой вахты Люк повел «Ворон» ближе к берегу. Ветер дул с суши, отчетливо донося береговые звуки; когда церковный колокол в городе прозвонил полночь, можно было сосчитать удары. По приказу Тома задремавших разбудили; впрочем, почти все моряки были начеку и не спали.
 
В гавань пришлось заходить против ветра, но Том готов был заплатить такую цену за возможность потом быстрее выйти. Вскоре они оказались среди французских военных кораблей и прошли мимо трехпалубника так близко, что слышали, как на палубе сонно переговаривается якорная вахта. Никто их не окликнул, и Люк привел «Ворон» к каменному причалу, у которого они в последний раз видели шлюп. Том скорчился на носу, чтобы быстрее разглядеть французский корабль. Оставалась возможность, что корабль ушел или переместился вдоль причала, но Том полагал, что большая часть экипажа еще пьет эль в тавернах и капитан подождет с разгрузкой до утра.
«Ворон» медленно приближался к темной пристани, проходя между двумя стоящими на якоре кораблями. Том напрягал зрение, прикрывая глаза руками, чтобы не мешал отраженный в воде свет окон на берегу. Теперь он слышал пение и смех из пивных, однако на кораблях царила тишина, хотя на мачтах горели фонари.
«Он ушел». Том пал духом: «Ворон» подошел к причалу на половину пистолетного выстрела, а корабля по-прежнему не видно. Том проклинал себя за то, что не подобрал ради предосторожности вторую, запасную, цель. Он уже собирался скомандовать Люку отход, но вдруг его сердце дрогнуло и заколотилось о ребра. Он видел на фоне тусклого свечения городских фонарей только мачту корабля и понял, что в отлив корпус шлюпа совсем не виден из-за причала.
— Он все еще здесь, ждет нас!
Том оглянулся, желая убедиться, что его люди готовы. Они тоже сидели, пригнувшись, под планширем. С зачерненными лицами они походили на неаккуратно сложенный на палубе груз. Только Люк стоял у руля распрямившись. Но вот он резко повернул стопор, его помощник, не дожидаясь приказа, потянул за фал, и грот с мягким шуршанием упал. «Ворон» замедлил ход, но продолжал двигаться вперед, пока не коснулся борта французского корабля. Палуба шлюпа была на шесть футов выше палубы «Ворона», и Том приготовился подняться на нее.
При столкновении двух корпусов сонный голос воскликнул по-французски:
— Nom de Dieu! [359]
— У меня весточка для Марселя! — на том же языке крикнул Дюк.
— Здесь нет никакого Марселя! — раздраженно ответил француз. — Твоя навозная лодка ободрала мне краску с борта.
— Я принес пятьдесят франков, которые задолжал ему Жак, — не унимался Люк. — Пошлю с ними матроса.
Упоминание о такой крупной сумме оборвало дальнейшие протесты, и голос француза стал хитрым и любезным:
— Ну, давай их сюда. Увижу Марселя, отдам.
Том развернул плечи и легко взлетел на палубу шлюпа. Француз стоял у борта, перегнувшись, на голове у него была вязаная шапка, во рту глиняная трубка. Он выпрямился и вынул трубку.
— Давай сюда.
Подходя с протянутой рукой, Том увидел, что у француза великолепные подергивающиеся усы.
— Сей момент, — сказал он и оглушил француза рассчитанным ударом дубинки по левому уху. Тот молча повалился на палубу.
В следующую секунду над бортом показался Аболи и неслышно, как пантера, приземлился на босые ноги. Том видел, что один из люков на носу открыт, и оттуда пробивается слабый свет лампы. Он спустился по трапу, Аболи — за ним. На крюке висел фонарь; в его свете в дальнем углу каюты Том увидел три гамака. Он понял, что неверно определил число французских моряков. Когда он пересекал каюту, в ближнем гамаке сел человек и спросил:
— Кто здесь?
Вместо ответа Том ударил. Человек упал, а лежавший в соседнем гамаке тревожно вкрикнул. Аболи перевернул гамак и уронил моряка на палубу. Прежде чем тот сумел крикнуть снова, Том огрел его дубиной, и он затих. С третьего гамака соскочил еще один француз и попытался убежать к трапу, но Том схватил его за босую ногу и потащил обратно. Аболи огромным кулаком ударил француза в висок, и моряк упал.