Кортни. 1-13 (СИ)
— Наша следующая задача — выкурить ее оттуда, — ответил Хэл. — Пошлите ко мне мастера Тома.
Том спустился с мачты и, хромая, подошел к отцу. Его выздоровление, похоже, шло быстрее, чем предсказывал доктор Рейнольдс. Хэл критически смотрел, как он идет по палубе. Том теперь выше большинства остальных моряков на борту, у него широкие плечи и сильные руки фехтовальщика. Волосы юноши с отплытия из Англии не знали ножниц и теперь, густые и вьющиеся, падали на спину, как темный конский хвост.
Недавно Хэл дал ему опасную бритву, поэтому щеки Тома были чисто выбриты, и поэтому сильно загорели. У него нос Кортни и пронзительные зеленые глаза. Красивый парень, подумал Хэл. С тех пор как он потерял Дориана, его отцовские чувства стали как будто острее, глубже; пришлось подавить поток переживаний, который грозил поглотить его. Хэл передал Тому подзорную трубу и сказал:
— Покажи мне точно то место, где ты поднялся на стену крепости и где окно камеры Дориана.
Через водное пространство они смотрели на остров.
Батарея продолжала стрелять, густое облако порохового дыма сопротивлялось попыткам муссона развеять его.
— Юго-западный угол, — показал Том. — Видишь три высокие пальмы? Прямо над ними в стене трещина, в которой растут зеленые кусты. Первая амбразура слева от нее. Думаю, это она, хотя не поручусь.
Хэл взял у него трубу и посмотрел на крепость. В ранних лучах солнца, косо падавших на стены, были отчетливо видны амбразуры; они резко выделялись на белых коралловых стенах. Хэл смотрел на окно, указанное Томом, и чувствовал, что едва может выдержать боль утраты.
— Если ты снова высадишь меня на остров с Аболи и несколькими хорошими матросами… — увлеченно начал Том.
Хэл оборвал его коротким движением головы.
— Нет, Том.
Он потерял одного сына и не станет рисковать вторым.
— Я точно знаю, где найти Дорри, — взмолился Том. — Там несколько мест, где можно подняться на стены.
— Тебя будут ждать.
— Но нельзя же ничего не делать! — Голос Тома звучал высоко и страстно. — Один Бог знает, что станет с Дорри, если не вырвать его из их когтей.
— Мы будем действовать, когда у нас появится уверенность в успехе. Аль-Ауф пока не причинит вреда Дорри. Кажется, его защищает какая-то религиозная легенда, пророчество исламского святого.
— Не понимаю. Пророчество и Дорри? Откуда ты знаешь, отец?
— От Вазари, арабского капитана, которого мы захватили. Все дело в рыжих волосах Дориана. Легенда утверждает, что у пророка Мухаммеда были рыжие волосы. У жителей Востока они большая редкость, и они относятся к таким волосам с набожным страхом.
— Да нельзя же уповать на цвет волос Дорри!
— Довольно, Том. Возвращайся на свою боевую позицию.
Но лицо Хэла не было строгим, и ему потребовалось все здравомыслие, чтобы не поддаться просьбам сына.
«Серафим» удалялся от крепости, и ее пушки постепенно замолкали. Ветер уносил пороховой дым. Хэл повел корабль другим галсом, и они миновали северную оконечность острова, медленно начиная огибать его. Хэл внимательно разглядывал берег, приближаясь к рифу настолько, насколько позволяло благоразумие. Он изготовил точную копию старой карты сэра Фрэнсиса, и теперь она была разложена рядом с нактоузом. На этой карте он делал пометки — рядом с отцовскими, пятидесятилетней давности. Он поставил на носу лотового и записывал глубины, а однажды отправил на берег матросов под командованием Аболи, чтобы разведать проход в кораллах. Аболи почти добрался до берега на противоположном краю лагуны, когда из пальмового леса показался отряд в сто с лишним арабов и с близкого расстояния открыл по шлюпке огонь из мушкетов. Прежде чем Аболи смог увести шлюпку назад в пролив, одного из гребцов ранили в плечо.
К тому времени как «Серафим» обошел весь остров, Хэл заметил десяток мест, где отряд можно высадить на берег, и тщательно нанес их на карту. Когда они снова оказались против залива, он положил корабль в дрейф и принялся изучать крепость и выносные укрепления, устроенные арабами под стенами.
Он также пытался примерно определить, сколько людей в распоряжении аль-Ауфа. И наконец решил, что не меньше тысячи. Хотя вполне могло быть и вдвое больше.
Каждые несколько минут подзорная труба в его руках словно оживала и сама по себе поворачивалась к амбразуре в толстой белой стене, которую показал Том.
— Нам предстоит долгая утомительная вахта, прежде чем появится Эдвард Андерсон, — мрачно предсказал он, и все люди на борту «Серафима» прониклись однообразными буднями осады.
* * *Хэл старался поддержать бдительность экипажа непрерывными упражнениями с мушкетами, саблями и пушками, но дни все равно тянулись мучительно долго. Четырежды в последующие недели монотонное ожидание прерывали корабли, приближающиеся к Флор-де-ла-Мар с запада. Каждый раз «Серафим» поднимал паруса и, подгоняемый муссоном, бросался на перехват.
Три судна оказались легкой добычей, их брали на абордаж и захватывали без потерь. Но четвертый корабль оказался прекрасной 130-футовой дау, ненамного меньше самого «Серафима». Она заставила «Серафима» вести долгое преследование, потому что была поразительно резвой и экипаж искусно управлял ею. «Серафим» едва не потерял ее с наступлением темноты. Но Хэл угадал намерения капитана дау и в темноте вернулся к острову. На рассвете стало видно, что дау намерена войти в залив Флор-де-ла-Мар. «Серафим» прибавил ходу и поймал ее всего в полумиле от цели. Экипаж отчаянно сопротивлялся: прежде чем удалось захватить палубу дау, одного из людей Хэла застрелили, а троих других ранили. Оказалось, что дау принадлежит принцу Абд Мухаммаду аль-Малику.
Самого принца на борту не было, но его личная каюта была обставлена как тронный зал восточного властителя. Хэл приказал перенести ковры и мебель в свою каюту на «Серафиме».
Имя принца было Хэлу знакомо. Он ясно вспомнил другой корабль, который они окликнули той ночью, когда захватили «Минотавр» и «Овечку» в заливе Флор-де-ла-Мар, и которому он сознательно позволил уйти. Тот корабль принадлежал этому же человеку, и теперь, видя богатое убранство дау, Хэл усомнился в мудрости своего решения. Он приказал перебросить через рей веревку и надеть петлю на шею капитану дау. Стоя перед приговоренным, Хэл принялся подробно его расспрашивать.
— Да, эфенди. — Этот человек опасался за свою жизнь и потому отвечал охотно. — Аль-Малик богатый и могущественный человек. Он младший брат калифа в Маскате. В его флоте больше ста торговых кораблей. Они заходят во все порты Африки, Индии и земель пророка. Мы регулярно ходим к Двери аль-Шайтана торговать с Джангири.
— Вы знаете, что аль-Ауф пират, что товары, которые вы у него покупаете, украдены с христианских кораблей, что ради этих товаров многие невинные моряки были убиты корсаром, а те, кто выжил, проданы в рабство?
— Я знаю только, что господин послал меня покупать товар у Джангири — здесь невысокие цены и выгодные условия. А как Джангири их добыл, не касается ни меня, ни моего господина.
— Теперь это тебя коснется, — хрипло сказал Хэл. — Покупая у корсара награбленные товары, ты тоже становишься повинен в пиратстве. — Он повернулся к Аболи. — Тщательно обыщите корабль.
Три дау, захваченные ранее, тоже прибыли к аль-Ауфу за товарами, как и капитан этого корабля. Похоже, сведения о выгодных сделках, которые можно заключить на Двери аль-Шайтана, дошли от Персидского залива до Коромандельского побережья.
Те три корабля везли деньги и пряности — плату пирата за товары.
— Посмотрим, не внесет ли этот мошенник свою лепту в осаду острова.
Хэл расхаживал по палубе, а его люди обыскивали корабль.
Через полчаса нашли тайник с капитанским золотом. Капитан рвал бороду и одежду, когда на палубу дау вынесли четыре сундука. Сундуки были очень тяжелые.
— Смилуйся, эфенди! — взвыл капитан. — Это не мое. Это принадлежит моему господину.
Он упал на колени.
— Если ты заберешь это, ты приговоришь меня к смерти.