Кортни. 1-13 (СИ)

— Держись, Винсент!
Все было напрасно. Винсент не выдержал. Он опустил правую руку, и его грудь оказалась открытой.
— Ха! — воскликнул Шредер и нанес удар; его шпага была стремительна, как стрела, пущенная из самострела. Он пронзил тело Винсента в дюйме под грудиной, и шпага на фут вышла из спины. Несколько долгих мгновений Винсент стоял неподвижно, словно статуя из белого мрамора. Потом ноги под ним подогнулись, и он рухнул на песок.
— Убийство! — закричал Левеллин. Он перескочил на площадку и склонился к Винсенту. Взял его на руки и посмотрел на Шредера. — Кровавое убийство! — снова воскликнул он.
— Я должен расценить это как просьбу. — Камбре улыбнулся и подошел сзади к наклонившемуся капитану Левеллину. — И с радостью исполню ее, кузен! — сказал он и достал из-за спины пистолет с зубчатым колесом. Прижав ствол к затылку Левеллина, он спустил курок. Ярко вспыхнули искры, пистолет громыхнул и подскочил в кулаке Канюка. Свинцовые пули пробили череп Левеллина и превратили половину его лица в кровавые лохмотья. Левеллин упал ничком, по-прежнему держа Винсента на руках.
Канюк быстро оглянулся и увидел, что из темной рощи в небо поднимается красная ракета, оставляя на голубом утреннем небе дугу серебристого дыма, — сигнал Сэму Боуэлзу и его абордажной группе штурмовать палубы «Золотого куста».
Тем временем выше по берегу пушкари, прятавшиеся в деревьях, убирали ветки, скрывавшие кулеврины. Канюк сам разместил батарею и нацелил ее так, чтобы огонь накрывал дальнюю сторону квадрата, где в четыре ряда стояли моряки с «Золотого куста». Кулеврины готовы были дать залп, каждая была заряжена шрапнелью.
Хотя они и не знали о спрятанной батарее, моряки с «Золотого куста» быстро опомнились после ужасного убийства их офицеров. Послышались гневные крики, но некому было отдать приказ, и хотя матросы выхватили сабли, но инстинктивно колебались и оставались на месте.
Канюк схватил полковника Шредера за руку и крикнул ему в ухо:
— Пошли! Быстрей! Уходим с линии огня!
И потащил его с огороженной площадки.
— Ради Бога, сэр, вы убили Левеллина! — протестовал Шредер. Он был ошеломлен. — Он был безоружен! Беззащитен!
— Поговорим о таких тонкостях позже, — пообещал Камбре и ногой в сапоге зацепил ногу Шредера, одновременно толкая его вперед. В траншею, выкопанную Канюком именно с этой целью, они упали как раз когда матросы с «Золотого куста» ворвались на площадку.
— Что вы делаете? — взревел Шредер. — Немедленно отпустите!
— Я спасаю вам жизнь, болтливый дурак! — закричал в ответ Камбре и прижал голову полковника к дну траншеи как раз в тот момент, когда прогремел первый залп и шрапнель обрушилась на берег.
Канюк тщательно рассчитал расстояние, залп был смертельным. Он накрыл ряды матросов, поднял столб белого песка и понеся дальше, разрывая спокойную поверхность лагуны. Большинство матросов с «Золотого куста» были мгновенно убиты, но несколько человек, ошеломленные и удивленные, остались на ногах; они шатались как пьяные от ран и от взрывной волны.
Камбре схватил со дна траншеи спрятанную под тонким слоем песка саблю и вскочил. Держа большую саблю обеими руками, он набросился на немногих уцелевших. Первому же вставшему на его пути человеку он отрубил голову, а в это время из облака дыма, крича, как дьяволы, и размахивая саблями, показались его матросы.
Они набросились на уцелевших и изрубили их, хотя Камбре кричал:
— Хватит! Пощадите тех, кто сдается!
Они словно не слышали его приказ и работали саблями, так что кровь окрасила их руки по локоть и запятнала ухмыляющиеся лица. Камбре пришлось останавливать их кулаками и рукоятью сабли.
— Хватит! Нам нужны люди, чтобы управлять «Золотым кустом». Сохраните мне десяток, проклятые головорезы!
Ему дали меньше, чем он требовал. Когда бойня закончилась, в живых оставалось девять матросов. Связанные по рукам и ногам, они лежали на песке лицом вниз, как поросята на рынке.
— За мной! — снова закричал Канюк и повел свой экипаж туда, где стояли шлюпки с «Золотого куста». Они сели в шлюпки и взялись за весла. По приказу Камбре, ревевшего на носу, как раненый зверь, матросы подплыли к «Золотому кусту» с обоих бортов и с обнаженными саблями и заряженными пистолями полезли на палубу.
 
Но здесь помощь не понадобилась. Люди Сэма Боуэлза захватили корабль, воспользовавшись неожиданностью. Палуба стала скользкой от крови, повсюду валялись трупы и застревали в шпигатах. На полуюте отчаянно сопротивлялась небольшая группа людей Левеллина, окруженная нападающими Сэма Боуэлза; увидев поднимающихся на палубу Канюка и его матросов, эти люди побросали сабли. Те, что смогли добраться до борта, прыгнули в воду, а остальные опустились на колени и просили о милосердии.
— Сохраните им жизнь, мистер Боуэлз! — крикнул Канюк. — Мне нужны матросы!
Он не стал дожидаться исполнения своего приказа, но выхватил мушкет из рук стоявшего рядом моряка и побежал к борту. Сбежавшие матросы плыли к мангровой роще. Канюк тщательно прицелился в голову одного из них: там сквозь седые волосы просвечивала розовая лысина. Выстрел получился точным, матрос вскинул руки и ушел под воду, оставляя на поверхности красное пятно. Вокруг Камбре радостно завопили и присоединились к развлечению, называя цели и делая ставки на удачный выстрел.
— Кто поставит пять шиллингов на мой выстрел в того мошенника со светлым «конским хвостом»?
Они били плывущих, как раненых уток.
К Камбре подошел улыбающийся Сэм Боуэлз.
— Корабль ваш, ваша светлость.
— Отличная работа, мистер Боуэлз. — Камбре от всего сердца так хлопнул его по спине, что тот едва удержался на ногах. — Кое-кто еще прячется внизу. Вытащите их! Постарайтесь взять живыми. Спустите шлюпку и привезите вон тех. — Он показал на нескольких уцелевших моряков, которые еще плыли к берегу. — Я иду в каюту Левеллина взглянуть на корабельные документы. Позовите меня, когда выстроите всех пленных на палубе.
Он пинком распахнул дверь каюты Левеллина и остановился, разглядывая ее. Каюта прекрасно обставлена, мебель резная, полированная и обита дорогим бархатом.
В ящике письменного стола он нашел ключи от металлического ящика, прикрепленного к палубе под удобной койкой. Открыв ящик, он прежде всего увидел кошелек, который отдал Левеллину.
— Весьма обязан вам, Кристофер. Там, куда вы отправились, вам это не понадобится, — бормотал он, засовывая кошелек в карман. Под ним оказался второй кошелек. Канюк положил его на стол и высыпал оттуда груду золотых монет. — Двести шестнадцать фунтов пять шиллингов и два пенса, — подсчитал он. — Должно быть, деньги за работу на корабле. Весьма скромно, но я благодарен за любой вклад.
Потом взгляд его упал на небольшую деревянную шкатулку на дне ящика. Он поднял ее и осмотрел вырезанное на крышке имя.
— Достопочтенный Винсент Уинтертон. — Шкатулка была закрыта, но уступила давлению лезвия сабли. Канюк улыбнулся, увидев ее содержимое, и пропустил сквозь пальцы несколько монет. — Несомненно, проигрыш достойного полковника Шредера. Не будем искушать его новыми возможностями поиграть. Я позабочусь об этих деньгах.
Он налил себе французского коньяка из капитанских запасов, сел за стол и принялся просматривать корабельный журнал и документы. Журнал будет интересно почитать позже. Он отложил его в сторону. Просмотрел документ о партнерстве — соглашение с лордом Уинтертоном, который, по-видимому, владел «Золотым кустом».
— Увы, ваша милость, — улыбнулся Канюк. — С сожалением вынужден известить вас, что корабль теперь мой.
Опись грузов его разочаровала. «Золотой куст» вез в основном дешевые товары, ножи и топоры, бусы и медные кольца. Однако в трюме были также пятьсот мушкетов и большой запас черного пороха.
— Ага! Значит, вы собирались заняться контрабандой оружия. Какой стыд, любезный Кристофер, — укоризненно сказал Камбре. — Я найду лучшее применение для этого груза на обратном пути, — пообещал он себе и отхлебнул коньяку.