Кортни. 1-13 (СИ)

Канюк, к его великому изумлению, развеселился и гулко рассмеялся.
— Фрэнки, мой добрый старый боевой друг! Приходи сегодня вечером ко мне на корабль поужинать, и за добрым хайлендским виски мы обсудим посвящение твоего парня в рыцари Ордена.
— Значит, тебя привело ко мне посвящение Хэла? А не серебро и пряности?
— Я знаю, как много этот парень значит для тебя, Фрэнки, да и для всех нас. Ты можешь им гордиться. Мы все хотим, чтобы он стал рыцарем Ордена. Ты сам часто говорил об этом. Разве не так?
Сэр Фрэнсис взглянул на сына и еле заметно кивнул.
— А коли так, вот тебе возможность, которой может не быть еще долгие годы. Здесь нас трое рыцарей-навигаторов. Самое малое число, какое требуется для посвящения в неофиты первой ступени. Где еще за Линией ты найдешь трех рыцарей, чтобы образовать ложу?
— Как вы предусмотрительны и заботливы, сэр. И, конечно, это не имеет никакого отношения к моей добыче и твоим требованиям минуту назад? — иронично спросил сэр Фрэнсис.
— Довольно об этом. Ты честный человек, Фрэнки. Суровый, но честный. Ты ведь не стал бы обманывать брата-рыцаря?
* * *
Задолго до полуночных склянок сэр Фрэнсис вернулся с «Морейской чайки», где ужинал с Камбре. Придя к себе в каюту, он послал Оливера за Хэлом.
— В ближайшее воскресенье. Через три дня. В лесу, — сказал он сыну. — Обо всем договорились. На восходе луны, сразу после двух склянок второй полувахты, мы образуем ложу.
— Но как же Канюк? — возразил Хэл. — Ты его не любишь и не веришь ему. Он предаст нас.
— И все же Камбре прав. Возможно, до возвращения в Англию мы так и не сможем собрать трех рыцарей. Я должен воспользоваться возможностью ввести тебя в Орден. Господь свидетель: второго такого шанса может не быть.
— Но на берегу мы окажемся в его руках, — предостерег Хэл. — И он может этим воспользоваться.
Сэр Фрэнсис отрицательно покачал головой.
— Не бойся, мы никогда не окажемся в руках Канюка.
Он встал и подошел к своему матросскому сундуку.
— Я готовился к дню твоего посвящения. — Он поднял крышку. — Вот твой костюм. — Со свертком в руках сэр Фрэнсис пересек каюту и положил его на койку. — Надень. Надо убедиться, что он тебе впору. — И чуть громче позвал: — Оливер!
Вошел слуга с игольником в руке.
Хэл сбросил старую поношенную парусиновую куртку и парусиновую же юбочку и с помощью Оливера принялся облачаться в церемониальный костюм Ордена. Он никогда и не мечтал о столь великолепном наряде.
Чулки из белого шелка, брюки и камзол из синего атласа, рукава расшиты золотом. Туфли из черной лакированной кожи, такой же, как на поясе, с тяжелыми серебряными пряжками. Оливер расчесал его густые волосы и надел ему на голову офицерскую рыцарскую шляпу. Ее украшали лучшие страусовые перья, которые он купил на рынке в Занзибаре.
Когда Хэл оделся, Оливер критически осмотрел его, склонив голову набок.
— Тесновато в груди, сэр Фрэнсис. Мастер Хэл с каждым днем раздается в плечах. Но это можно быстро поправить.
Сэр Фрэнсис кивнул и снова порылся в сундуке. Сердце Хэла дрогнуло, когда он увидел в руках отца сложенный плащ, символ рыцарства, к которому он так стремился. Сэр Фрэнсис подошел к нему и набросил плащ на плечи, затем застегнул на горле серебряный зажим. Белые полы плаща свисали до колен, плечи украсил алый крест.
Сэр Фрэнсис отступил и внимательно осмотрел Хэла.
— Не хватает одного, — сказал он и вернулся к сундуку. Он достал оттуда шпагу, но не обычную. Хэл хорошо ее знал. Это было семейное наследие Кортни, его величие вызывало у Хэла благоговение. Отец подошел к нему со шпагой в руках, повторяя историю и происхождение оружия.
— Эта шпага принадлежала Чарльзу Кортни, твоему прадеду. Восемьдесят лет назад сам сэр Фрэнсис Дрейк наградил его этой шпагой за участие в захвате и разграблении порта Ранчерия на испанском побережье Карибского моря. Эту шпагу отдал Дрейку испанский губернатор дон Франсиско Мансо.
Он показал Хэлу ножны, выложенные золотом и серебром. На ножнах были изображены короны; многочисленные дельфины и морские духи собрались вокруг сидящего на троне Нептуна. Сэр Фрэнсис повернул оружие и протянул его Хэлу вперед рукоятью. Ее украшала большая сапфировая звезда. Хэл вытащил клинок и сразу понял, что это не просто украшение какого-нибудь испанского щеголя. Тончайшая толедская сталь с инкрустацией золотом. Он согнул его пальцами и восхитился упругостью и закалкой.
 
— Осторожней, — предупредил отец. — Этим клинком можно бриться.
Хэл вернул шпагу в ножны, и отец вдел ее в петлю кожаного пояса, потом отошел и критически взглянул на сына.
— Как ты думаешь? — спросил он Оливера.
— Только плечи. — Оливер провел пальцами по атласу камзола. — Вся эта борьба и фехтование изменили его фигуру. Придется распороть швы.
— Тогда отправляйся к нему в каюту и займись этим.
Сэр Фрэнсис отпустил их обоих, сел за стол и раскрыл книгу в кожаном переплете.
Хэл задержался у выхода.
— Спасибо, отец. Эта шпага…
Он коснулся украшенной сапфиром рукояти, но не смог найти слов. Сэр Фрэнсис, не поднимая головы, хмыкнул, окунул перо и принялся писать на пергаментной странице. Хэл еще немного задержался, но отец раздраженно взглянул на него. Хэл попятился и неслышно закрыл дверь. Когда он зашагал по коридору, открылась противоположная дверь, и оттуда вышла жена губернатора. Она шла так быстро в развевающихся шелках, что едва не налетела на юношу.
Хэл отскочил и сорвал головы шляпу с плюмажем.
— Прошу прощения, мадам.
Катинка остановилась и посмотрела на него. Она медленно разглядывала его от сверкающих новых пряжек на обуви вверх. А когда дошла до глаз, заглянула в них и холодно, негромко сказала:
— Пиратский щенок, одетый, как благородный джентльмен. — Потом наклонилась к нему, так что едва не коснулась губами лица, и прошептала: — Я проверила стену. Прохода нет. Ты не выполнил мое задание.
— Обязанности удерживали меня на берегу. У меня не было возможности.
Он с трудом подыскивал латинские слова.
— Позаботься об этом нынче же вечером, — приказала она и прошла мимо. Аромат ее остался, бархатный камзол показался слишком жарким и тесным. Хэл чувствовал, как по его груди течет пот.
Хэлу казалось, что Оливер полвечера возится с его камзолом. Он дважды распарывал швы на плечах и сшивал снова, прежде чем остался доволен, и Хэл сгорал от нетерпения.
Когда он вышел, прихватив с собой новый костюм, Хэл, едва дождавшись этого, тотчас закрыл дверь на засов и склонился к переборке. Он обнаружил, что панель крепится к дубовой раме деревянными шпунтами, утопленными заподлицо с рамой.
Острием кортика он принялся по одному извлекать шпунты из гнезд. Работа шла медленно, и он не смел шуметь. Удар или скрежет разнесется по всему кораблю.
Уже почти рассвело, когда он вынул последний шпунт и, пользуясь кортиком как рычагом, смог отодвинуть панель. Она подалась внезапно, с резким скрежетом дерева о дубовую раму; этот скрежет разнесся по всему корпусу и, конечно, наверняка разбудил отца и губернатора.
Затаив дыхание, Хэл ждал, когда на его голову обрушится страшное наказание, но минуты шли, и вскоре он снова смог дышать спокойно.
Он осторожно просунул голову и плечи в треугольное отверстие. Туалетная каюта Катинки была погружена в темноту, но от запаха ее духов у него участилось дыхание. Он внимательно прислушался, но ничего не услышал из соседней большой каюты. Потом с палубы до него донесся слабый удар колокола, и он в отчаянии понял, что скоро рассвет и через полчаса начинается его вахта.
Вытащив голову из отверстия, он вернул панель на место и закрепил деревянными шпунтами, но так, чтобы их можно было вытащить в несколько секунд.
— Ты позволишь людям Канюка высадиться на берег? — почтительно спросил Хэл. — Прости, отец, но ты ему слишком доверяешь.
— Разве я в силах помешать ему спровоцировать столкновение? — вопросом на вопрос ответил сэр Фрэнсис. — Он говорит, что ему нужны вода и дрова, а эта земля и даже лагуна нам не принадлежат. Как я могу ему запретить?