Кортни. 1-13 (СИ)

Она писала свое послание на листках почтовой бумаги, затем клала их в конверт, засовывала его под водительское сиденье, приезжала в назначенное место и уходила, оставив дверь машины незапертой. Когда она возвращалась к «порше» примерно через полчаса, конверта уже не было. Когда им нужно было ей что-то передать, использовался тот же способ, только в этих случаях, вернувшись к «порше», она находила под водительским сиденьем такой же конверт с инструкциями, отпечатанными на машинке.
По окончании совещания в «Мэзон дез Ализе» Гарри лично собрал все кожаные папки с досье и проследил за уничтожением их содержимого. Он стремился сделать все возможное, чтобы ни одна, пусть самая малозначащая, деталь проекта «Синдекс» не попала в чужие руки. Во время обсуждения Изабелла сделала несколько осторожных заметок, но он и их отобрал.
— Я вижу, ты мне не доверяешь, плюшевый мишка? — Она постаралась обратить это в шутку; он тоже немного посмеялся, но остался непреклонен.
— Я не доверяю даже самому себе. — И он решительно потянулся за ее блокнотом. — Если тебе понадобятся какие-то подробности, ты всегда можешь спросить у меня, но, Белла, никогда и ничего не записывай — я имею в виду, абсолютно ничего.
Она благоразумно решила не спорить.
Тем не менее, хотя у нее и не осталось записей, отосланный ею от имени Красной Розы доклад был предельно точным, за исключением разве что химического состава «Синдекса-25». Она знала, что его основным компонентом было фосфорорганическое соединение того же типа, что и в других нервно-паралитических газах, но не могла припомнить таких деталей, как конкретная атомная структура его составляющих или последовательность операций при его производстве. Однако она сообщила им место, где предполагалось смонтировать установку, и предварительный график ее сооружения. Согласно плану работ, промышленное производство должно было начаться через семь месяцев.
На этой стадии реализации проекта единственным, что требовалось импортировать, была фосфатная основа — правда, и здесь она не уверена относительно точного химического состава этого вещества. Все же она смогла сообщить причину, по которой данный катализатор — по крайней мере, в ближайшее время — не мог производиться в Южной Африке; дело было в том, что в стране отсутствовала нужная марка нержавеющей стали для специальной емкости, где его получали. Однако сталелитейные заводы государственной компании «ИСКОР» уже готовы приступить к производству этой марки стали, и, как ожидалось, примерно через восемнадцать месяцев ее поставка наладится. После этого все необходимое для проекта «Синдекс» будет на сто процентов производиться внутри страны. Пока же это вещество планируется поставлять через тайваньский филиал компании «Пинателли», где уже имелись запасы, достаточные для обеспечения бесперебойной работы установки «Каприкорна» в течение года.
Помимо проблем, связанных с производством химически стойкой нержавеющей стали, на совещании был также рассмотрен и другой важный вопрос, а именно набор квалифицированного техперсонала для обслуживания установки. «Пинателли Кемикалз» предоставить своих сотрудников категорически отказались. Было решено, что нужных специалистов наймут в Англии или Израиле. Участники совещания особо настаивали на необходимости тщательной проверки всех иностранных граждан, которые будут привлекаться к работе над проектом.
Остальная часть доклада Изабеллы касалась транспортировки, хранения и распыления в боевых условиях. Для его доставки могли использоваться вертолеты «Пума» и реактивные истребители «Импала», находившиеся на вооружении южноафриканских ВВС. Кроме того, планировалось немедленно начать работы по проектированию и последующему испытанию нового снаряда для гаубицы «Г5» под кодовым названием «155 мм ХО (химическое оружие) ИРФБ Носитель». Этот снаряд будет доставлять одиннадцать килограммов «Синдекса-25» на расстояние до тридцати пяти километров. В полете снаряд будет вращаться, возникающая центробежная сила откроет клапаны в его грузовом отсеке, в результате чего обе составляющие газа перемешаются за мгновение до его разрыва в зоне поражения.
 
Она отлично понимала всю ценность передаваемой информации, и это придало ей смелости добавить к двадцати шести страницам донесения еще одну строку.
«Красная Роза просит о скорейшей организации встречи».
Отправив донесение, она стала с нетерпением ожидать реакции на свою дерзкую просьбу. Но никакой реакции не последовало.
Время шло, ответа не было, и она, наконец, поняла, что ее таким образом наказывают за ее выходку. Сперва она решила проявить твердость. Затем, по прошествии нескольких недель, она уже начала всерьез беспокоиться. Когда же подошел к концу второй месяц бесплодного ожидания, она сочла за благо отослать по лондонскому адресу телеграмму с униженными извинениями.
«Красная Роза сожалеет о необдуманной просьбе относительно встречи. Нарушение субординации было непреднамеренным. Жду дальнейших распоряжений».
Прошел еще месяц, прежде чем она получила эти распоряжения. Ей было предписано предпринять все необходимое, чтобы войти в состав группы «Каприкорн Кемикалз», которая должна была вскоре отправиться в Лондон и Израиль для подбора кандидатов на имеющиеся вакансии среди техперсонала, обслуживающего установку «Синдекс».
Откровенно говоря, Изабелла с трудом представляла себе, каким образом она может обосновать свое внезапное желание стать членом вербовочной комиссии. Какое объяснение может она придумать для Гарри, чтобы не вызвать у него подозрений относительно мотивов столь странной просьбы? Недели, оставшиеся до очередного заседания совета директоров «ККИ», прошли в мучительных поисках выхода из создавшегося положения, а затем, на самом заседании, все произошло так просто и естественно, что она была крайне удивлена.
Вопрос о подборе кадров возник на совете как-то сам собой, хотя он и не был заранее включен в повестку дня; Изабелла тут же воспользовалась случаем, чтобы изложить свои взгляды по этому поводу, и произнесла небольшую импровизированную речь, дав несколько четких и хорошо обоснованных рекомендаций.
Закончив, она с удовлетворением подметила, что ее выступление явно произвело впечатление на Гарри, и когда он заговорил, то за его шутливым тоном скрывалось вполне серьезное предложение:
— Может, нам поручить это дело лично вам, доктор Кортни?
Она небрежно пожала плечами, дабы скрыть свою заинтересованность.
— А почему бы и нет? Я с удовольствием прошвырнулась бы по магазинам — мне как раз нужны новые платья.
— Ах женщины, женщины, — вздохнул Гарри, но, тем не менее, спустя шесть недель она очутилась в столь памятной ей квартире на Кадогэн-сквер. Шеф отдела кадров «ККИ» устроился в отеле «Беркли», всего в нескольких минутах ходьбы от Кадогэн-сквер. Вдвоем они проводили предварителное собеседование прямо в столовой ее квартиры.
В тот же вечер, когда она прибыла в Лондон, ей позвонили по телефону. Голос звонившего был ей незнаком. Переданные им инструкции предельно просты.
— Красная Роза. Завтра вы будете беседовать с Бенджаменом Африкой. Он должен быть принят на работу.
Это имя ни о чем ей не говорило, поэтому она разыскала его анкету в папке, где хранились заявки претендентов. К своему удивлению, она обнаружила, что Бенджамен Африка родился в Кейптауне. Впрочем, это был, пожалуй, единственный аргумент в его пользу. Хотя его профессиональная аттестация была на хорошем уровне, он оказался еще слишком молод — всего двадцать четыре года. Он закончил университет в Лидсе с четырьмя отличными оценками, получил степень бакалавра в области химического машиностроения и два года работал научным сотрудником в компании «Империал Кемикал Индастриз», на одном из ее предприятий близ Ливерпуля. Короче говоря, при той зарплате, что они предлагали, она могла бы подобрать сотню желающих с подобными и даже лучшими анкетами в самой Южной Африке.
Она при всем желании не смогла бы протащить его на какую-либо из вакантных должностей старших научных сотрудников. Правда, у них оставались незанятыми еще два места младших сотрудников.