Кортни. 1-13 (СИ)

— Если оно существует, то рано или поздно найдется сумасшедший, который его применит, — заявила она.
Шаса вновь покачал головой:
— Мы уже не раз обсуждали это, радость моя. Но, как бы там ни было, мне поручено обеспечить нашу страну всеми, я подчеркиваю, всеми возможными средствами самообороны. При этом никто не давал мне права решать, какое оружие приемлемо с точки зрения морали, а какое нет.
— Но неужели нам действительно так уж необходимы все эти гнусности? — настаивала она.
— Видишь ли, сейчас по всему миру, поднимаясь все выше и выше, катится волна ненависти к нашей маленькой стране. Ее искусно разжигает маленькая кучка наших злейших врагов. Они промывают мозги целому поколению молодых людей в разных странах, изображая нас монстрами, которых нужно любой ценой уничтожить. В самом ближайшем будущем эти молодые люди сменят у кормила власти нынешних лидеров. Завтра решения будут принимать они. Так что в один прекрасный день мы можем увидеть у наших берегов американский военно-морской флот, намеревающийся установить морскую блокаду наших портов. Или нам может угрожать вторжение, скажем, индийских войск, поддерживаемых Австралией, Канадой и всеми прочими членами Содружества.
— Ну, па, это уж чересчур. Разве нет?
— Да, пока все это кажется маловероятным, — согласился Шаса. — Но ведь ты встречалась в Лондоне с влиятельными членами правительства лейбористов. Ты беседовала с видными деятелями американской Демократической партии — например, с Тедди Кеннеди. Надеюсь, ты помнишь, что он тебе сказал?
— Помню, — призналась Изабелла; это воспоминание несколько умерило ее пыл.
— Стало быть, мы должны быть абсолютно уверены в том, что ни одно государство — даже сверхдержава — никогда не сможет рассчитывать на безнаказанность в случае вооруженного вмешательства в наши внутренние дела.
— Но ведь у нас уже есть бомба, — напомнила она.
— Ядерное оружие очень дорого стоит, к тому же его трудно доставить к цели и совершенно невозможно как-то регулировать последствия его применения. Существуют другие, более эффективные средства сдерживания агрессора.
— И Эльза Пинателли готова предоставить нам эти средства? С чего бы ей помогать нам?
— Сеньора Пинателли наш давний друг. Она является членом Итальянского общества Южной Африки. Она хорошо знает и понимает Африку. Она заядлая охотница, и это не единственная ее связь с нашим континентом. Ее отец служил в штабе генерала Де Боно во время его вторжения в Абиссинию в 1935 году. Ее муж сражался в Западной Пустыне под командованием Роммеля и попал в плен у Бенгази. В качестве военнопленного он провел в Южной Африке три года и полюбил страну, продлившую ему жизнь. Эти чувства он передал ей. Она регулярно посещает Африку для охоты или для бизнеса. Она понимает наши проблемы и, так же, как и мы, отвергает упрощенные рецепты, которые остальной мир пытается нам навязать. Нынешняя встреча организована по ее инициативе.
У Изабеллы возникло много вопросов, но она знала, что будет лучше, если он сам все ей расскажет, когда сочтет нужным.
Поэтому она молча сидела рядом с ним, бесцельно уставившись на изрытую колесами дорогу и даже не выглянув на стадо антилоп импала, которое легкими скачками пронеслось прямо перед носом грузовика. Это были очаровательные животные, невесомые, как клубы дыма, разносимые ветром по лесу.
— Об этой встрече знают только четыре человека, Белла. Сеньора Пинателли не сочла возможным довериться даже своим ближайшим сотрудникам. Так что, кроме Гарри и меня, содержание переговоров известно только премьер-министру.
Тошнотворное чувство предательства вновь охватило ее, подступило к горлу, и Изабелла с трудом подавила его. Она хотела остановить отца, предупредить, чтобы он ничего не рассказывал, затем подумала о Никки и промолчала.
— Пять лет назад НАТО заключила контракт с двумя западноевропейскими химическими компаниями на разработку нервно-паралитического газа, который можно было бы использовать на поле боя. Прошлой осенью контракт был расторгнут, в основном под давлением социалистических правительств Скандинавии и Голландии. Тем не менее к тому времени уже была проделана большая работа в этом направлении, а одна из компаний сумела произвести и испытать газ, отвечавший всем изначальным требованиям заказчика.
 
— И этой компанией была «Пинателли Кемикалз»? — спросила Изабелла. Когда Шаса кивнул, она продолжала: — Какие требования предъявлялись НАТО к этому газу?
— В первую очередь безопасность хранения и транспортировки. «Пинателли» разработала две отдельные газообразные смеси, каждая из которых сама по себе совершенно инертна и безвредна. Так что их можно перевозить в цистернах автотранспортом или по железной дороге без малейшего риска. Но, соединяясь, они образуют газ тяжелее воздуха, который примерно в одиннадцать раз токсичнее цианида, применяемого в Америке для умерщвления приговоренных к смерти.
Шаса свернул с дороги и остановил грузовик у обочины, под раскидистыми ветвями цветущей кигелии, так называемого колбасного дерева с гигантскими стручками, размерами и формой, напоминающими свиные колбасы.
Он взял со специальной стойки за водительским сиденьем охотничью винтовку Шона, двустволку «Гиббэ» калибра 0, 577 мм, и зарядил ее двумя большими медными патронами из своего нагрудного патронташа.
— Давай спустимся к бегемотовому пруду, — предложил он, и Изабелла послушно зашагала за ним вниз по тропинке, ведущей к глубокой зеленой заводи у реки. Винтовка была явно не лишней, так как бегемоты убили в Африке больше людей, чем все змеи, львы и буйволы, вместе взятые.
Впрочем, они вовсе не выглядели опасными, когда нежились в мутной воде у самого берега, выставив наружу одни спины, похожие на огромные черные речные валуны. Но вот самец разинул пасть, демонстрируя бездонный розовый провал между челюстями и кривые клыки цвета слоновой кости, способные срезать, как траву, стебли папируса или раскромсать на куски взрослого быка. Он обратил к ним свои поросячьи глазки, налитые кровью, и окинул их весьма недоброжелательным взглядом. Они сидели рядом на сухом бревне, и Шаса на всякий случай держал винтовку под рукой. Через минуту бегемот закрыл пасть и медленно погрузился под воду, оставив над поверхностью только глаза и кончики маленьких круглых ушей. Шаса одарил его не менее злобным взором, так что они были квиты.
— В одиннадцать раз токсичнее цианида, — повторил он. — Это кошмарная штуковина.
— Тогда зачем все это, па? Это так отвратительно, мерзко. Зачем?
Он пожал плечами.
— Чтобы защититься от ненависти. — Он поднял камешек, валявшийся у его ног, и запустил им в бегемота. Он не долетел футов двадцать, но самец тут же целиком ушел под воду. Шаса вновь заговорил:
— Этот газ получил кодовое название «Синдекс-25»; он обладает и другими ценными свойствами, помимо того, что несет с собой быструю и бесшумную смерть.
— Как приятно это слышать, — пробурчала Изабелла. — И что же это за свойства?
— У него нет запаха. Смерть наступает внезапно, без предупреждения. Впрочем, ему можно придать любой запах, по вашему усмотрению, — скажем, аромат спелых яблок, или жасмина, или даже «Шанель номер пять», если угодно.
— Па, это не смешно. Такие шутки не в твоем стиле. Он пропустил ее упрек мимо ушей.
— Помимо всего прочего, он крайне нестабилен. Он распадается на составляющие всего через три часа смешения. После этого он становится совершенно безвредным. Это чрезвычайно удобно. Можно ухлопать неприятельскую армию, а через три часа ввести свои войска на освобожденную территорию.
— Замечательно, — прошептала Изабелла. — Не сомневаюсь, что премьер-министр не упустил из виду и внутриполитические перспективы. Допустим, если миллион черных вдруг поднимут бунт.
Шаса вздохнул.
— Об этом не хочется и думать.
— Но ведь ты думал об этом, па, разве не так? — Он молчал, не возражая. — Ты сказал, что НАТО расторгло контракт. Теперь этот «Синдекс-25» производит только «Пинателли Кемикалз»?