Кортни. 1-13 (СИ)
Буровая площадка была окружена скоплением жилых вагончиков и грузовых транспортных средств. Буровые штанги сложены в специальной зоне площадью во много акров. По ночам вся территория освещалась безжалостным слепящим сине-белым светом дуговых ламп, ибо работы велись непрерывно, круглые сутки. По их завершении скважина должна была обойтись почти в триста тысяч американских долларов.
Шаса приподнял шляпу и вытер рукавом вспотевший лоб. Было очень жарко.
Они находились на краю пустыни Калахари, которую маленькие желтолицые бушмены называют «Великим Сухим Местом».
Низкие красные дюны, подобно вздыбившимся океанским волнам, перекатывались по бескрайней однообразной равнине до самого горизонта. Иссохшая земля кое-где поросла редкой серебристой травой. Во впадинах между дюнами торчали одинокие деревья, так называемые «верблюжьи колючки». Их листва была темно-зеленого цвета, а кора жесткой, как крокодиловая кожа. На ближайшем дереве обосновалось сообщество вьюрков-ткачей, построивших здесь общее гнездо. Сотни пар этих маленьких желто-коричневых птичек объединили свои усилия. В результате возникло бесформенное сооружение величиной со стог сена, по сравнению с которым высокое колючее дерево, поддерживающее его, казалось карликовым. В этом огромном гнезде каждая пара занимала отдельную ячейку, и все вместе заботились о том, чтобы поддерживать все сооружение в исправном порядке круглый год. Одно из таких гнезд возле Апингтона, на реке Оранжевой, использовалось сменяющими друг друга поколениями ткачей на протяжении более ста лет.
Весь этот обширный девственный район был почти необитаем. Компания «Кортни Минерал Эксплорейшн» владела здесь концессией в 150 тысяч акров, на которой и находилась эта буровая установка. Весь участок был огорожен и тщательно охранялся. Часовые стояли у каждого входа, у каждого уязвимого места в ограде, через которое можно было бы проникнуть внутрь. Никто, кроме служащих компании, не мог даже подозревать о существовании этого лагеря — ну, а если кто-то его и обнаружит… что ж, он найдет всего-навсего площадку для бурения еще одной геолого-разведывательной скважины.
Шаса взглянул на небо. На его высоком, ослепительно синем своде не было ни единого облачка. Эта часть Калахари являлась закрытой военной зоной, и любые полеты над ней гражданских и частных самолетов были запрещены. Здесь часто проводились учебные стрельбы артиллерийского и танкового училищ, которые базировались в Кимберли, всего в нескольких сотнях миль к югу отсюда.
И все же Шаса волновался. От дня «Икс» их отделяло всего семь дней. К выходным скважина должна быть готова. В субботу вечером из Пелиндабы выйдет тщательно охраняемая автоколонна, которая прибудет сюда в воскресенье в полдень. Она доставит бригаду ученых и саму бомбу.
В понедельник к вечеру бомба будет размещена в скважине. Накануне дня «Икс» из Кейптауна прилетят министр обороны и генерал Малан.
Он энергично встряхнул головой. «Все идет как по маслу», — заверил себя и поднялся по стальным ступенькам в передвижной диспетчерский пункт.
Главный инженер по бурению проработал в «Орионе» уже двенадцать лет. Он поднялся со своего местд и протянул Шасе широкую мозолистую ладонь.
— Как дела, Мяк?
— Бак гат, мистер Кортни! — Инженер употребил сочное африканское выражение, означающее полное удовлетворение. — Сегодня в девять утра мы прошли отметку в три тысячи метров.
Он указал на экран дисплея. На нем было графически изображено ответвление от ствола скважины, куда должен был быть помещен заряд.
— Не обращай на меня внимания. — Шаса пристроился рядом с инженером. — Занимайся своим делом, дружище.
Мик вновь сосредоточился на показаниях контрольных приборов.
Шаса закурил манильскую сигару и представил себе, как этот гибкий стальной червь прокладывает себе дорогу вниз, прямо под тем местом, где он сейчас сидит, спускаясь намного ниже уровня грунтовых вод и еще дальше, к самому краю кипящей магмы, где температура земных недр приближается к температуре раскаленной духовки.
В диспетчерской зазвонил телефон, но Шаса даже не слышал его, всецело поглощенный этой воображаемой картиной. Младший техник, поднявший трубку, вынужден был дважды окликнуть его.
— Мистер Кортни, вас к телефону.
— Спросите, кто это, — раздраженно рявкнул Шаса. — Пусть передаст то, что ему нужно.
— Это мистер Форстер, сэр.
— Какой еще мистер Форстер?
— Премьер-министр, сэр. Лично.
Шаса выхватил у него телефонную трубку. Его охватило внезапное тошнотворное предчувствие катастрофы.
— Да, оом Джон? — отозвался он.
— Шаса, в течение минувшего часа послы Великобритании, США и Франции все разом заявили ноты протеста от имени своих правительств.
— По какому поводу?
— Сегодня в девять утра американский спутник сфотографировал бурильную площадку. Мы по уши в дерьме. Они каким-то образом пронюхали про «Скайлайт» и теперь требуют, чтобы мы немедленно прекратили всякую подготовку к испытаниям. Когда ты сможешь вернуться в Кейптаун?
— Мой самолет стоит на взлетной полосе. Через четыре часа я буду у тебя в кабинете.
— Я созываю совещание кабинета министров в полном составе. Я хочу, чтобы ты вкратце проинформировал их.
— Я буду на месте.
Никогда еще Шаса не видел Джона Форстера таким встревоженным и рассерженным. Пожимая ему руку, он прорычал:
— Уже после того, как я тебе позвонил, русские потребовали срочного созыва Совета Безопасности ООН. Нам угрожают немедленными санкциями, если мы будем продолжать подготовку к испытаниям.
Шаса понял, что дело нешуточное; последствия могли быть весьма серьезными.
— Американцы и англичане предупредили нас, что не намерены использовать свое право вето в случае, если мы не откажемся от испытаний.
— Я надеюсь, господин премьер-министр, вы ничего не признали?
— Разумеется, нет, — рявкнул Форстер. — Но они настаивают на проведении международной инспекции буровой площадки. У них есть аэрофотоснимки — и к тому же им известно наше кодовое название «Скайлайт».
— Им известно кодовое название проекта? — Шаса растерянно уставился на него, и Форстер тяжело кивнул.
— Да, старина, известно.
— Вы понимаете, что это значит, господин премьер-министр? Это значит, что у нас есть предатель — причем на самом высоком уровне. На самом высоком.
* * *
На сессии Генеральной Ассамблеи ООН представители Третьего Мира и Движения неприсоединения один за другим выходили на трибуну, чтобы гневно заклеймить и осудить Южную Африку за ее попытку присоединиться к клубу ядерных держав. Приговор был вынесен незамедлительно, как только было выдвинуто обвинение. За прошедшие год-два Индия и Китай тоже испытали свое ядерное оружие, но воспринято это было совсем по-иному. Теперь же, несмотря на все заверения южноафриканского премьера, что никаких испытаний не планировалось, послы Великобритании и США настояли на том, чтобы лично осмотреть предполагаемый полигон. Их доставили в Калахари на вертолете «Пума» военно-воздушных сил. Разумеется, к их прибытию от буровой установки и прочего оборудования и техники на площадке не осталось и следа. Они обнаружили только одинокую скважину, накрытую новенькой бетонной плитой, и истоптанную, изрезанную колесами и гусеницами землю вокруг нее.
— С какой целью производилось бурение? — уже в который раз спросил Шасу британский посол. Сэр Перси был его старинным приятелем; он часто обедал у него в Велтевредене и охотился на «Фонтане Дракона».
— Разведка нефтяных месторождений, — не моргнув глазом ответил Шаса; посол иронически поднял бровь и воздержался от дальнейших замечаний. Тем не менее через три дня Великобритания наложила вето на резолюцию Совета Безопасности, предусматривающую введение санкций против ЮАР, и буря понемногу начала утихать.
Аарон Фридман позвонил Изабелле и сообщил, что он должен немедленно вернуться в Израиль. Он хотел, чтобы она поехала с ним. Однако умолчал о том, что Соединенные Штаты оказали мощнейшее давление на правительство Израиля, чтобы оно отозвало его в Иерусалим.