(Не)нужная жена дракона

А еще защищать людей от тварей Разлома. Дардаас был одной из десяти крепостей, которые веками сдерживали натиск чудовищ. И Нериль, пока там жила, не один раз видела этих жутких существ. Дарги гибли сотнями от их яда, но продолжали удерживать рубежи, чтобы люди могли жить спокойно.
Все это пронеслось в голове Нериль за секунду.
– Ты не должен этого делать! – повторила она.
Но Ник покачал головой:
– Это меньшее, что я могу сделать. К тому же я уже все решил.
Он вышел, оставив ее сидеть в одиночестве.
Через минуту со двора донесся его голос, что-то говоривший Рею. Затем хлопнула калитка.
Нериль вздрогнула и опустила взгляд на ладони. Ей не хотелось признавать, но Ник сказал чистую правду.
Ее руки. Гладкие, нежные, изящные руки Нериль д’Авенлок, во что они превратились? И дело вовсе не в возрасте.
***
Два дня спустя ее разбудили звук пилы и стук топора, а еще перекличка мужских голосов.
Нериль с неудовольствием отметила, что с появлением Ника начала много спать. Если раньше ложилась после полуночи и вставала с рассветом, то теперь открывает глаза не раньше восьми. Чувствует себя выспавшейся, отдохнувшей. Возможно, впервые с момента бегства из Драконьей империи. А еще вчерашние слова дарга напомнили, что она все-таки женщина. И что на самом деле ей вовсе не пятьдесят!
Как давно она смотрела на себя в зеркало?
Не на ту себя, которую видят Ник и все остальные, а настоящую? Без иллюзии.
Последний раз это было еще в Дардаасе. В тот вечер, когда Арген окончательно разбил ей сердце.
Откинув воспоминание, Нериль подошла к туалетному столику. Достала из шкатулки зеркальце на длинной ручке и окинула взглядом свое лицо.
Иллюзия до неузнаваемости изменила черты. От тонкой, изящной красоты Нериль д’Авенлок не осталось даже следа. Перед ней стояла женщина с невыразительным блеклым лицом: светлые глаза, светлая кожа и волосы. Лицо круглое, широкоскулое, губы тонкие с печально опущенными уголками. Лоб украшен морщинами, самая глубокая – между бровей. Под глазами залегли тени, выдающие возраст.
Совсем не красавица. Но и не уродина, надо признать. Просто другая.
Она коснулась шеи. Пальцы нащупали тонкую нить – амулет. Внешне он ничем не выделялся, но Нериль постоянно чувствовала его. Будто холодная металлическая струна обхватывает шею и никак не может согреться.
Снять его она не могла, хотя пыталась несколько раз. Мысль о том, что придется прожить так всю жизнь, немного пугала. Но обычно Нериль вспоминала о Рейни – и страх уходил. Какая разница, как она выглядит, если ее сын в безопасности?
Но сегодня ей захотелось увидеть себя настоящую.
Все из-за этого дарга! Он свалился как снег на голову и взбаламутил все чувства!
Рассердившись на глупые мысли, Нериль решительным жестом убрала зеркало обратно в шкатулку.
Хватит думать о ерунде! Пора за работу.
Скоро у Рейни именины, он пригласил друзей. Хорошо, что госпожа Ульфсон согласилась помочь на кухне: уж эта женщина знает, как наготовить на целую армию! Недаром вся деревня зовет ее кухарничать на свадьбах и похоронах.
***
Когда она подошла к мыловарне, там уже вовсю кипела работа, а рядом, на пустыре, несколько крепких деревенских парней копали яму. Судя по размерам, яма обещала превратиться в целый котлован.
– Что происходит? – Нериль удивленно огляделась. – Зачем вы копаете яму?
– Госпожа Эрисса, – поклонился старший из парней. – Меня зовут Сигурд Даберсон, Ник нанял нас вам в помощники. Мы делаем то, что он нам сказал.
– Я знаю тебя, Сигурд, – кивнула она старшему сыну Бьернара. – А где же сам Ник?
– Я здесь, – раздался голос откуда-то сверху.
Ей пришлось обернуться и задрать голову.
Дарг сидел на крыше дома, откуда она только что вышла, и улыбался. В руках у него был молоток, в зубах – зажаты длинные гвозди.
– И что ты там делаешь? – прищурилась женщина.
Ник тряхнул головой:
 
– Наслаждаюсь утренним солнцем. Не хочешь присоединиться ко мне?
Она оценила высоту и хлипкую лестницу, прислоненную к стене дома. Подсчитала все риски и натянуто улыбнулась:
– Нет уж, лучше внизу постою. Но ты объяснишь, что здесь происходит? Что это за яма?
Он пожал плечами:
– Ну, я тут подумал, что этот сарайчик слишком тесный для твоей мыловарни. И решил, что было бы неплохо расширить производство.
Услышав такое, Нериль возмущенно уперла руки в бока:
– Ах, ты решил? На каком основании?
– На том, что я мужчина.
Ей хотелось продолжить спор, но пришлось прикусить язык: вокруг торчало слишком много любопытных ушей. Кое-кто даже работу бросил и теперь во все глаза таращился на сердитую хозяйку.
– Мама! – из-за спины Ника выглянул Рей. Его мордаха сияла, как новенькая монетка. – Смотри, а мы крышу чиним! Больше она не будет протекать!
Сердце Нериль испуганно ёкнуло: ее сын! Так высоко! А если он упадет?!
Но дарг, будто почувствовав ее страх, произнес:
– Все нормально, сестричка. Мы оба привязаны веревкой к коньку, так что не упадем, даже если очень захочется.
В подтверждение своих слов он подергал за эту самую веревку.
Нериль тихо выдохнула и мысленно обругала себя: хватит нервничать, как наседка!
– Ладно, – она натянуто улыбнулась, – я займусь обедом. А с тобой мы после поговорим… братик!
***
И все же Нериль не могла отрицать: появление Ника существенно облегчило ей жизнь. Уже через день стало ясно, что в доме появилась мужская рука: там дверь поправил, там забор. Починил колченогую табуретку, заложил поленницу до самого верха, почистил дымоход.
Да и в мыловарне пользы от него больше, чем надо. Теперь она поняла, почему он так долго и обстоятельно расспрашивал ее о варке и сбыте мыла.
Обычно хозяйки в деревнях сами варили себе грубое серое мыло, которым можно было только стирать. Волосы от него становились похожими на солому, а кожа – сухой и жутко чесалась. Но в Антфурте женщины из семейств побогаче, да и леди из Ниффурда не пользовались таким. Они покупали дорогое цветочное мыло в аптеке.
Аптекарь заливал мыльный вар в широкий лоток, а когда смесь застывала, резал его на бруски, ставил оттиск со своим именем и заворачивал в ткань.
Но Нериль пошла дальше. Ее мыло не застывало, оно было прозрачным и густым, как желе, а еще разноцветным. Сок из ноготков делал его оранжевым, из дрока – ярко-желтым, из черной мальвы – фиолетовым, из марены – красным. Она разливала мыло в горшочки и обвязывала горлышко кусочком ситца с яркой тесьмой. За месяц успевала наделать таких горшочков достаточно, чтобы съездить на ярмарку в Антфурт. Там местные красотки разбирали их как горячие пирожки, а последнее время даже из баронского замка начали слуги наведываться и заказывать для своей госпожи и ее пяти дочек.
И вот теперь Ник решил расширить производство?
Она сама порой подумывала об этом, но понимала, что сил не хватит. Нанимать кого-то со стороны не хотелось, ведь работникам надо платить. Да и прав дарг, в маленьком полутемном сарайчике много мыла не сделаешь.
Но зачем ему это? В чем его выгода?
Нериль все еще не доверяла ему. Да и как можно доверять мужчине, которого подобрала полумертвым на ночной дороге, а он ничего не хочет рассказывать о себе? Даже, кто и почему на него напал, не признался!
А еще он так быстро сблизился с Рейни…
Она начала замечать, что сын копирует дарга: его походку, жесты, даже некоторые словечки. Мать отошла на задний план, чужой мужчина за короткий срок стал для Рея лучшим другом и учителем.
Сердце Нериль щемило от ревности. Все эти годы внимание Рейни принадлежало только ей! А теперь он хвостом вьется вокруг дарга. Чуть ли в рот ему не заглядывает, ловит каждое слово! То рыбацкую сеть с ним плетет, то учится нож в цель бросать, то еще что-то выдумает. На радостях даже книги забросил.