Мамба в Сомали: Черный передел (СИ)
Вскинув оружие, я нажал на спусковой крючок. Автомат дёрнулся и прогрохотал длинную очередь. Водя стволом из стороны в сторону, я поливал пулями атакующих негров. Магазин быстро закончился и, отщёлкнув его, я вставил следующий.
На звуки стрельбы отреагировали остальные «караванщики», правильно оценив обстановку. Они моментально перераспределили силы и скорректировали направление огня. Вскоре по периметру всего каравана засверкали вспышки выстрелов. Наконец, подключились и наши пулемёты. К первому присоединился второй, затем заговорил третий, тут же покрыв росчерками пуль тела атакующих. А вот нападающим противопоставить оказалось нечего. Жалкие автоматные очереди, то и дело захлёбывающиеся от недостатка патронов, только раззадоривали моих бойцов.
Поняв, что, если не в живой силе, так в вооружении, наша группа их точно превосходит, выжившие из первого отряда нападавших бросились к грузовику, пытаясь укрыться за его колёсами. А атакующие со стороны саванны резко развернулись и решили спастись бегством, укрывшись за высокой травой. Кому-то повезло это осуществить, а кому-то нет.
Казалось бы, лёгкая добыча: нападай, стреляй, убивай, грабь. А вот поди ж ты… Хотя изначально бандитов было намного больше, как минимум вдвое. И они это прекрасно знали: человек тридцать пять приехали на грузовике, и где-то около шестидесяти вынырнули из зарослей. Но многие из них оказались вооружены лишь старыми винтовками. Автоматами мало кто обладал, хоть я и заметил у некоторых в руках пистолеты различных систем и марок. Но большинство выскочивших из травы бандитов вообще размахивали ножами да топориками.
Прячась за животными, мои солдаты организованно отбивались от напавших. Мой магазин опустел, и я тоже присел за вопящим от ужаса ослом, дабы сменить рожок. Потом приподнялся и дал несколько очередей в другую сторону, свалив в траву троих. В ответ защёлками одиночные выстрелы, и несколько пуль промчались совсем близко от меня.
Я вновь поднялся над ослом и выпустил новую автоматную очередь. Прогремела ответная, и осёл, дико заорав, попытался убежать. Хотя удрать с поля боя ему было уже не суждено: несколько пуль разорвали ему брюхо. Истекая кровью и волоча за собой кишки, несчастное животное сделало несколько шагов и рухнуло на землю уже через десяток метров.
— Вперёд! — скомандовал я. — Добить всех! Главаря взять живым!
Стреляя на ходу, мои бойцы бросились вслед за бандитами. Я же направился к тем, кто держал оборону, прячась за колёсами грузовика. Точнее, к тем, кто там лежал. Ведь остальные успели сбежать, устилая своими телами обочины. Зря, проще было сдаться, чем бежать. Все бегущие сдохнут как трусы. А ведь могли погибнуть как воины!
Дойдя до грузовика, я оглядел всех, кто валялся возле него. Убитых оказалось больше, чем раненых. Так, ну и что с ними делать? Лечить, что ли? Гм. Они меня убить и ограбить хотели, а я включу доброту и всепрощение⁈ Как-то неправильно это в отношении бандитов. Хорошо бы их вздёрнуть на дереве, но нет тут поблизости никаких деревьев. А идти и искать как-то некогда.
— Добить! — коротко бросил я двоим солдатам.
Всё по закону саванны! Не сделаю этого, меня не поймут. Здесь царят законы джунглей. Причём не в переносном, а в прямом смысле слова. И доброте места нет. Тем более в отношении бандитов. Что ж, будем считать себя санитаром саванны. Правда, волков тут нет, одни гиены с шакалами. Поэтому львы и леопарды тут санитары.
— Закидывайте трупы в кузов, — распорядился я. — Повезём к старейшине деревни. Пусть узнает, кто тут на дорогах шалил.
Отдав приказ, я подошёл к крупнокалиберному пулемёту и попытался выдернуть заклинившую ленту. Возился я с ним довольно долго, даже немного почистил.
Меж тем мои бойцы успели собрать и подтащить к грузовику тела убитых. Немного позже привели и пленных. Целых три штуки.
— Кто из вас главарь?
— Вон он лежит, — дружно кивнули они на мёртвого негра, что валялся в общей куче тел.
Я оглянулся. Ну да, судя по одежде, это вполне может быть правдой.
— А ещё?
Последовала пауза.
— Я спрашиваю: кто ещё? Это только один главарь. И он возглавлял ту шоблу, которая приехала на грузовике. А кто командовал теми, кто напал на нас из травы?
Молчание.
— Ладно. Тогда так: мне нужен вожак, а рядовых я расстреляю. Раз среди вас главаря нет, то расстреляю всех.
Двое в один голос тут же заявили, что это они главари. Третий же безучастно молчал, с кривой улыбкой наблюдая за их попыткой выжить во что бы то ни стало.
— Я пошутил, — пояснил я для них. — Главаря мне надо допросить, а потом расстрелять. Вы главари?
— Нет! Это он, он! — сразу сдали они назад, и оба принялись тыкать пальцами в молчавшего.
У того неожиданно зло блеснули глаза, и он отчётливо произнёс:
— Да! Я главарь. Надоело с этими предателями жить. Ещё и ваш караван подставой оказался. Кругом одни предатели.
Я оглядел этого фрукта, заметив остаток армейской выправки.
— Служил?
— Служил.
— Где?
— Сержант десятого батальона пятой пехотной бригады армии Сомали.
— Ммм, ясно. Почему не борешься за свою жизнь?
Бывший сержант недобро зыркнул на присутствующих подельников и ничего мне не ответил. Мне оставалось лишь понимающе хмыкнуть.
— Взять этих двоих, — обратился я к своим бойцам. — Пусть трупы грузят и с ними потом едут, понимания набираются. И смотрите: чтоб никто не сбежал! Ни мёртвые, ни живые!
Отдав такой приказ, я задумался. Придётся видимо идти всю ночь. Впрочем, грузовик с грузом смерти можно отправить вперёд, пусть себе едет. А нам всё равно придётся остановиться на отдых. Люди-то такой темп ещё выдержат: как-никак диверсанты, подготовлены отлично, а вот животным отдых необходим. Тем более часть из них погибла, значит, нагрузка на оставшихся значительно возрастёт.
Грузовик с трудом завели, и вскоре он, пыхтя двигателем, медленно тронулся с места. К этому времени все трупы напавших на нас негров уже погрузили в кузов, закинув туда же связанных по рукам и ногам врунов. Пусть покатаются со своими бывшими товарищами. Они уже мертвы, а этим лишь предстоит отправиться на встречу с духами Африки.
Грузовик уехал, главарь мрачно посмотрел ему вслед, а я стал подсчитывать потери. Бандиты полегли почти все. Убежать удалось немногим. Но сколько точно спаслись — узнать невозможно. У меня обошлось без двухсотых. Только раненые: трое легко, один средней тяжести и один тяжело. Чтобы не терять времени даром, я принялся оказывать им помощь.
Деловито сняв со спины своего верблюда хурджин с лекарствами и эликсирами, я направился к раненым бойцам. Сходу определив самого тяжёлого, я остановил у него кровотечение, после чего перевязал. Что делал и куда смотрел бандит у меня за спиной, меня интересовало мало. Руки-ноги у него были связаны, за ним приглядывали, а больше ничего и не нужно.
— И что, ты его спасёшь? — внезапно спросил меня молчавший до сих пор боевик.
— Да, — ответил я. — Конечно, с ранением ему не повезло, но жить он точно будет. Сейчас выпьет пару эликсиров, и уже завтра ему станет значительно лучше. А по возвращении в Эфиопию я пристрою его на непыльную работу с пожизненным пансионом.
— Ты со всеми так возишься?
— Если нахожусь рядом, то со всеми. А как иначе? Я не только их командир, я ещё и врач. Но ты не беспокойся, тебе это не грозит. Рассказывай, давай: как ты — боевой сержант — стал бандитом.
Багни пожал плечами и нехотя начал рассказывать. А чего скрывать? Всё равно один конец, а так хоть напоследок поведает кому-нибудь обо всех своих злоключениях. И теперь он в подробностях описывал мне, как докатился до такой жизни.
Я внимательно слушал, одновременно помогая оставшимся раненым и лишь изредка переспрашивая или задавая уточняющие вопросы. В принципе картина с этим негром мне стала ясна минут через десять после начала его повествования.
Слегка технически образован (потому и получил звание сержанта) он несколько лет воевал, затем получил тяжёлое ранение и… Дальше надо выспрашивать его подельников. Они многое расскажут, особенно если им пообещать жизнь.