Анна К

В ужасе Анна кое-как поднялась на ноги и принялась искать выход из ВИП-зоны.
Остаток дня она провела в одной из медицинских палаток, где призналась сестре, что принимала наркотики. Та дала ей воду, пакет со льдом и раскладушку. Следующие пять часов Анна пролежала, свернувшись в клубок, крепко зажмурившись и таращась на разноцветные, слишком яркие вихри, которые вертелись перед ее внутренним взором. Если же она открывала глаза, то видела рядом японку, которую рвало в пластиковое ведро.
– Как тебя зовут? – спросила она, когда девушка прекратила содрогаться. – Меня зовут Анна.
– Я Джульетта, – ответила девчонка, шмыгая носом. От рвоты у нее лопнул кровеносный сосуд, и теперь один глаз стал кроваво-красным.
Анна подумала, что Ромео в радужном парике ищет Джульетту, но промолчала.
История Ромео и Джульетты кончилась плохо. «Почему это называют историей любви, когда оба они умерли? Что за бессмыслица? Почему все бессмысленно?»
XXV
Было уже поздно, и Мерф провел три часа в поисках Анны, но среди более чем ста тысяч человек и с плохой сотовой связью это была невозможная задача. Стивен, переживающий жесткий трип, наткнулся на парня, объяснив, что потерял где-то сестру. Мерф сказал Далер и Роуни, что встретится с ними позже, и написал Вронскому о том, что случилось. Граф, решивший пропустить дневные шоу, вернулся в особняк и напивался у бассейна, поэтому на фестивале появился совершенно пьяный.
Мерф был вынужден пригрозить Алексею вторым синяком под глазом, объяснив, что у него нет времени возиться с его пьяной задницей, прежде чем тот согласился уйти. Вронский кивнул и начал долгий одинокий путь к выходу, но лишь после того, как попросил друга написать сразу, как тот найдет Анну.
К тому моменту, как Мерф нашел девушку в медицинской палатке, она дрожала от холода, хотя на плечи ее было накинуто одеяло. Медсестра не хотела ее отпускать, заявив, что сначала нужно позвонить родителям пострадавшей. Мерф ответил, что они давно умерли, и, хотя Анна уже почти пришла в норму, она заплакала, услышав эту явную ложь.
Медсестра махнула рукой, заметила, что ей слишком мало платят, чтобы заниматься всякой ерундой, и попросила их убраться отсюда.
После наступления темноты «Коачелла» выглядела совершенно иначе, и, если бы Анна не была так несчастна, она нашла бы все восхитительным и волшебно-красивым. Крупномасштабные инсталляции освещали ночное небо, но сгустки тьмы не позволяли рассмотреть дорогу. Когда поднялся ветер, Мерф надел на лицо девушки маску от пыли, и они начали пробираться сквозь толпу обратно к главной ВИП-зоне, где, по словам Стивена, он и должен был находиться. Внезапно Анна застыла как вкопанная.
– Мы почти на месте, – сказал Мерф.
Анна указала на ближайший экран, горевший красным пламенем.
– Слушай! Она говорит обо мне.
Мерф вместе с Анной уставился на массивный экран, где незнакомый семнадцатилетний вундеркинд женского пола пел: «Не говори, что я тебя не предупреждала. Все хорошие девочки попадают в ад».
– Анна, ты под кайфом. Это просто песня. Ты не попадешь в ад.
Но Анна разрыдалась и села на траву, спрятав лицо в ладони, а Мерфу не осталось иного выбора, кроме как взять девушку на руки и продолжить свой путь.
В конце концов Мерф отнес Анну в бунгало и ждал, когда Стивен и Лолли вернутся с выступления Чайлдиша Гамбино [98], ставшего главным событием дня. Лолли переступила порог танцуя и объявила, что «Коачелла» – это религия, а она – ее новый последователь. Никогда в жизни она не проводила время так странно и дико.
Мерф объявил, что Анна уже пакует вещи, заставив Лолли разразиться слезами. Она всхлипывала и причитала, что теперь подруга не останется на «Коачелле» и не увидит шоу Арианы Гранде в субботу вечером. Стивен сказал, что Анна должна поступать так, как считает нужным, а значит, отъезд для нее – совершенно правильное решение. Умом Лолли понимала правоту бойфренда, однако не могла не дуться и не упрямиться. Услышав шум, Анна выбежала из своей комнаты и закричала, что не может стать причиной еще одной трагедии, согласившись остаться на фестивале до конца выходных.
 
Не в силах контролировать эмоции, Лолли бросилась к Анне и обняла так сильно, что Мерфу пришлось отдирать ее. Лолли, вновь разрыдавшись, поклялась, что это слезы благодарности за все те благословения, которыми ее одаривала сестра Стивена. Затем она прошлась колесом по гостиной и побежала в свою комнату, чтобы переодеться.
– Итак, я полагаю, что сейчас наблюдала приступ кислотного безумия? – спросила Анна с печальной улыбкой.
Стивен пожал плечами и объяснил, что воздействие психотропных препаратов непредсказуемо, но кошмарный трип Анны, учитывая все произошедшее, был совершенно неизбежен. Он добавил, что если сестра до сих пор хочет вернуться домой, то он не бросит ее, и она не должна беспокоиться о Лолли.
Анна покачала головой и сказала, что смысла уезжать нет, поскольку, если честно, ей вообще негде спрятаться. Она обняла брата и добавила, что пойдет спать и увидится с ним утром.
Мерф последовал за Анной в ее комнату и еще раз попытался заговорить о Вронском, но, как только он упомянул это имя, Анна закрыла уши и кричала: «Ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла!» – пока он не замолчал.
Тогда Мерф поклялся Анне, что он совершенно точно знает одно: Алексей не имеет никакого отношения к секс-видео.
Анна ничего не ответила, просто обхватила его лицо руками и прошептала:
– Ты спас меня, Мерф. Я потерялась, а ты меня спас.
Пока Мерф направлялся в особняк, снятый Беатрис, он понял две вещи: первое – он не станет, как планировал, пробовать завтра психоделики, поскольку это чертовски глупо, и второе – завтра он не увидит Анну. Утром, когда он проснулся между Далер и Роуни, он подумал: «Ее нет».
Позже Стивен подтвердил подозрения Мерфа и сообщил, что проснулся, услышав сигнал телефона о полученном сообщении. Анна писала, что ей надо срочно проветриться, поэтому она отправляется на пляж. Не в силах заснуть, она поняла: нет никакого смысла бежать от шоу в пустыне, чтобы увидеть шоу в Нью-Йорке, пусть даже и очень необычное. Зная, что ее домашняя жизнь уже никогда не будет прежней, как только она признается родителям в своем участии в секс-видео, она решила, что лучше провести остаток уикенда в свое удовольствие. Пусть Стивен не беспокоится, она будет не одна.
У ее отца была младшая сестра, Джулс, жившая в Лос-Анджелесе и работавшая в индустрии шоу-бизнеса, и по какому-то наитию девушка позвонила ей и спросила, можно ли приехать гости. Анна не очень хорошо знала тетушку Джулс: ведь та однажды серьезно поссорилась с бабушкой Анны, и, вынужденный выбирать, отец выбрал свою мать. Эдвард разговаривал с сестрой максимум пару раз в год, и Анна видела ее лишь однажды, когда была совсем маленькой.
Однако Анна и Стивен получали от тетки подарки на день рождения, обычно какие-нибудь модные голливудские штучки или солнцезащитные очки, выпущенные ограниченным тиражом, но дружеских контактов между ними не было.
Джулс, казалось, ничуть не смутилась, получив в четыре утра звонок от племянницы, и отправила ей на телефон свой адрес в Малибу. Приехав, девушка поразилась тому, что у тети есть огромный коричневый ньюфаундленд, который, стоя на задних лапах у деревянного забора, окружающего дом, был таким же высоким, как Анна.
– Почему я не знала, что у ты тоже любишь ньюфов? – громко спросилась удивленная Анна. – Почему папа молчал?
Тетка ответила, что именно Эдвард подарил ей ньюфаундленда двенадцать лет назад. А это уже второй ньюф. Брат посылал ей фото собак Анны, сделанные на недавней выставке Вестминстерского клуба.
– Ты такая счастливая на снимках!
Тетя Джулс заметила, что ее муж еще спит, поэтому она разместит племянницу в гостевой комнате: переделанном гараже с тяжелой раздвижной деревянной дверью. Когда Анна забралась на расположенную под потолком кровать, она улыбнулась, потому что слышала снаружи шум океана.