Буря (СИ)

— Минуту.
Мужчина нахмурился, переваривая информацию. Затем встал и вышел за дверь, впрочем, вернулся быстро с подносом, на котором была еда и вода. Сахана успела натянуть обратно гадкую рубашку, замотаться в плед поверх нее, поправить волосы и почувствовать надежду.
— Ты очень голодная, да?
Девушка кивнула и принялась есть хлеб, мясо с овощами. Никакое воспитание не могло заставить ее оторваться от еды после того, как она съела первый кусочек. Воду она выпила залпом, чувствуя, что этого недостаточно. Интересно, сколько дней она провела в пути? Ответ станет понятен, как только Алкид скажет ей, в каком городе она находится. В какой части страны? Север? Юг? Запад? Хуже всего, если восток – там свои нравы, обычаи, к остальным жителям империи они относятся пренебрежительно.
Алкид же спокойно смотрел, как Сахана ест. Он не снимал цепи с ее рук, хотя видел, что ей неудобно.
— Ты в городе Снегора, это Север, – наконец сказал он.
Сахана распахнула глаза и недоверчиво уставилась на него.
— До Севера недели пути для мерзких вашниров. Что у них за снадобья, что я спала все это время и не умерла от голода и жажды?
— Вашниры используют магию своих камней, а не снадобья, – объяснил Алкид.
Он вздохнул:
— Ну, раз ты не дикая, да еще и лекарь, я очень рад такому приобретению. Ты тоже будешь довольна, – пообещал он.
Приобретению? Сахана поняла, что он ее не отпустит. Ну что же, миг надежды и веры в избавление был сладок, Сахана была рада, что испытала его, пусть и недолго.
— Как я должна звать вас? – спросила она, склоняя голову и давая понять, что смирилась с участью.
— Просто «хозяин», меня так зовут все, потому что здесь все принадлежит мне.
Мужчина задумался и начал рассказывать.
— Я – торговец, покупаю товары диких, меха у местных охотников, летом – шелк. Мои люди делают одежду, ткани и многое другое. Наши вещи продают в разных городах великолепной страны Раглас. В доме живут мои младшие родственники – Норман, Василь, Марк. За порядком следит сестра Айрина, главная над слугами. На моих землях – дом, цеха производства и поселок рабочих. Раз умеешь лечить – я дам тебе место, в котором ты сможешь делать свою работу. Скажешь, что за травы и вещества тебе необходимы, и я все достану. Лекарей приходится звать издалека, а нужны они бывают часто – в поселке люди болеют, иногда получают травмы.
Алкид помолчал минуту и продолжил:
— Но ты должна всегда помнить, что ты – моя рабыня. Я в любой момент могу призвать тебя к себе и воспользоваться как женщиной. Если ты попытаешься бежать, я накажу тебя. Если ты разочаруешь меня или предашь, твоя участь будет печальна. Покупая тебя, я брал лишь дикарку для утех и самой простой работы, но раз ты рагласианка, наделенная лекарским даром, твоя жизнь будет достойной. В моем доме тебя никто не тронет, кроме меня, тебе никто не будет приказывать, кроме меня, и у тебя будут свои комнаты. А чтобы помнить о своем месте, чтобы все кругом знали кто твой хозяин – будешь носить ошейник рабыни с моим именем и серьгу в ухе, по которой каждый узнает, что ты моя. И то, и другое ты не сможешь снять сама – эти вещи придется заклепать. На ночь, первое время, я буду сажать тебя на цепь, чтобы потом не наказывать тебя за попытку бежать.
Девушка в отчаянии закрыла лицо руками, чтобы скрыть свой ужас и унижение.
— Еще я хочу знать, что успел сделать Норман, и была ли ты девственницей?
Сахана сжалась, ее руки, звякнув цепью, метнулись от лица к ногам, машинально поправляя плед. В прошлый раз после этого вопроса ее пытались изнасиловать, и сейчас будет то же самое, только никто уже не поможет.
— Норман спросил это, и я сказала, что девственница. И тогда он хотел сделать по-другому, чтобы не лишить меня… – Сахана запнулась не зная, как обсуждать настолько личные моменты. Она знала, как по-медицински назвать части тела, говорила эти слова тем, кого лечила, но сейчас была другая ситуация: ей пришлось сказать такое человеку, который видел, как ее обнаженную пытается по-извращенски изнасиловать его подчиненный.
 
Алкид лишь удовлетворенно кивнул и жадно посмотрел на нее, видимо тоже вспоминая сцену.
— Сегодня ты должна отдохнуть, – наконец, сжалился он. – Я не трону тебя, но закрою здесь, чтобы не пыталась бежать. Завтра утром я приду и сделаю с тобой все, для чего купил. Так что приготовься принять меня без слез и непокорности. В твоем распоряжении ванная – она за той дверью. И я прикажу принести тебе еще воды и еды. Дай руки, – велел он.
Сахана протянула ему руки, и он снял с нее цепи, затем освободил ноги, погладил места, где были браслеты кандалов, затем поднялся к коленям и немного их раздвинул, лаская внутреннюю сторону бедер. Его прикосновения были приятными. Девушка смотрела в сторону, стараясь дышать ровно.
— Встань, Сахана, – велел он.
Рабыня поднялась перед ним, и мужчина провел руками по ее телу, изучая его через ткань рубашки.
— Норман бил тебя плетью? – вдруг спросил он.
— Да, один раз, – прошептала девушка, сгорая от стыда и тугого чувства внизу живота.
Алкид спустил рубашку с плеч и впился взглядом в красные полосы на спине девушки, его рука скользнула к груди и сжала сосок Саханы, вызвав ее вскрик.
— Так я могу потерять контроль и не дать тебе времени отдохнуть, – словно договариваясь с собой, произнес мужчина. Сахана поняла, что он решает, не взять ли ее прямо сейчас, и сжалась от ужаса. Тем не менее, Алкид овладел собой и отпустил ее.
Комната, где они находились, была небольшой и почти пустой – только матрас, поднос, с которого девушка ела, кольца в светло-бежевых стенах, кольца в полу и даже на потолке. Сахана уже догадывалась, для чего они нужны. Дверей в комнате было две – та, через которую вошли мужчины, и еще одна – в другом углу. Алкид взял длинную цепь, посмотрел на девушку. Сахана закрыла глаза, понимая, что он сейчас прикует ее. Мужчина передумал. Цепь упала на пол, так и не дотянувшись до нее. Получалось, что можно ходить по всей комнате без помех.
— Подойди, – велел он.
Сахана с опаской послушалась. Чуть поддерживая за плечи, он подвел девушку ко второй двери, показал ванную и туалет, где она могла привести себя в порядок.
— Теперь я оставлю тебя. Слуги принесут вещи и еду, никто тебя не обидит, но и ты веди себя спокойно.
Сахана кивнула и проводила его взглядом.
Слуга пришел через несколько минут, принес все, что было обещано. С ней он не говорил, ограничившись кивком. Его взгляд прошелся по ее голым ногам и ошейнику, но мужчина не изменился в лице и спокойным шагом удалился.
А Сахана пошла мыться. Еще недавно ее ванна была просто огромной, белоснежной, из особого камня, который всегда был теплым. Ароматные смеси трав и масел стояли в баночках на всех полках. Сейчас помещение было совсем крошечным, пространства между ванной и унитазом не было вовсе, зато вода была приятно горячей. На зеркале лежал кусок самого обычного мыла. Для дикарки и это было бы слишком, ее бы пришлось мыть насильно, а для Саханы, напуганной и дезориентированной – вполне достаточно. Она легла на дно пустой ванны. Было ужасно холодно, но девушка не стала вылезать, она ждала, когда вода наберется и согреет ее.
Из одежды Сахане досталось синее платье с глубоким вырезом и застежкой спереди. Лиф приподнял и подчеркнул грудь. Также принесли мягкие теплые туфли.
Ее нижняя часть под платьем должна была оставаться обнаженной и доступной. Пока она принимала ванну, в комнате на матрасе появилась простыня, цветное плотное одеяло из разноцветных лоскутков и мягкий тюфячок–подушка, похожий формой на конфету. На импровизированной кровати лежала рубашка для сна – прозрачная и очень открытая. Сахана не стала одеваться в платье, натянула рубашку и легла в постель. Ванна и ароматы трав расслабили ее. Матрас был очень высоким, постельное – чистым и уютным. Несмотря на путешествие в состоянии волшебного сна и пережитый стресс, девушка заснула мгновенно и без сновидений, будто бы свет ее сознания выключился одним нажатием на кнопку.