"Коллекция военных приключений. Вече-3". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)
* * *А майор Андрей Овинник действительно волновался. Что-то пошло не так. Где-то что-то не вяжется – но Мышаку никак не хватало времени, чтобы ухватить болтающиеся в воздухе кончики. Он просто не успевал за событиями, не успевал осмыслить поступающую информацию.
Значит, Буран на подозрении за связь с «тетрисами». Задержан. Значит, Лиса не успела. Но её в больнице застали, значит… Значит? Что? Её видели, а ей там помогают «тетрисы». А этих видели? С Лисой их видели? А Кравченко на подозрении… Ещё раз – за то, что с «тетрисами» будто бы связан. Если Лису с ними тоже видели, то, значит?.. Получается, и она – тоже. Связана. Значит?
Голос Антонова был неприятен. Словно лекцию читает, гад. Не даёт времени сосредоточиться.
Так, Лиса в больнице с «тетрисами». Кто послал? Он послал, сам. Значит? Он послал её с «тетрисами»? К «тетрисам»? Но с «тетрисами» связан Кравченко! Значит?
Всё происходило очень быстро. Джерри никак не успевал найти верные ответы.
И тут словно с неба свалился вопрос: «Ты её послал?»
Ответ тоже свалился сам. Тоже словно с неба. Да нет, конечно! Нечего ей там делать было по службе! Значит, никуда он её не посылал! Сама. Сама связалась с бандитами и улаживала какие-то свои дела. С Бураном? Какие у неё могут быть дела с Бураном? Думай, думай! А, у бандитов с ним дела. И претензии. А она – она связана с бандитами? Может, с бандитскими претензиями?
А он, Андрей Овинник, – её начальник. Уй, ма-а!
Опять не успевая сообразить, он едва ли не с благодарностью воспринял слова Томича, который просил разрешения выйти распорядиться о доставлении задержанного в допросную. Это давало несколько минут на то, чтобы сообразить хоть что-нибудь относительно дальнейшей линии поведения. Позвонить бы! Позвонить Лисе, чтобы нишкнула, чтобы пропала куда-нибудь. Позвонить бы Лысому, чтобы велел своим бандитам спрятать её! Или вовсе… грохнуть. Ясно ведь, что ею будут интересоваться дальше, начнут крутить её связи. Выйдут на то, чем она занималась с его, Овинника, подачи. И по его заданиям. На наркоту. На жильё. На тот же «Тетрис», который с жильём. На прикрытие «Тетриса», который с жильём.
Странно, что он не подумал про неприметного жителя Каменнобродского района, с которым его свёл вожак «Тетриса» Лысый. Ничего особенного, не более чем эпизод – проследить со своей стороны, как идёт заказанная «Тетрису» операция по устранению какого-то там не в меру раздухарившегося вояки. Он особого и значения этому не придавал…
Ага, до тех пор, пока Лиса не спалилась на этом чёртовом капитане! И теперь-то вспомнил, отчего вообще Лиса оказалась там, где спалилась. И как так получилось, что мужик этот заставил его послать своего человека на ликвидацию Бурана? Его, которого сам Евграфов знает!
Но опять ничего не успел обдумать майор Овинник. Как-то очень быстро нарисовался в дверях Томич, доложил, что капитана Кравченко отправили в допросную. Так что через пару минут можно будет непосредственно от него узнать о его делах и связях.
– Как он? Не дёргается? – спросил Джерри, демонстрируя беззаботность. – Оружие не надо прихватить?
По давно введённому правилу на совещания к командиру с оружием допуска не было. Да и по зданию с ним ходить было не принято. В комендатуре прилагали старание к тому, чтобы жить по порядкам мирного времени, как говорится, по уставу – сказывалось пограничниковское прошлое командира. Да и за политическим руководством надо было тянуться: с недавних пор в здание администрации вообще перестали пропускать с оружием. Не то, что раньше – прямо Смольный был, революционный. Без матросов, правда…
Но Овинник, задавший естественный – кстати, не по его одной только точке зрения – вопрос, сам того не ведая, добавил новый минус себе в глазах командира полка. Накрученный особистом, убедившийся уже в по крайней мере небеспочвенности подозрений Томича, Соколов воспринял реплику Мышака за беспокойство перед разоблачением. А то и за стремление подвести дело к провокации, в ходе которой можно было бы пристрелить Бурана как опасного свидетеля. Отбояриться в этом случае Мышак всегда сможет – ну, турнут из комендатуры за превышение, выгонят на гражданку, скажем, – но самого главного обвинения он вполне избежит. Зато ему, командиру ОКП, ох, как много разбирательств предстоит с разъярёнными военными! Не говоря уже о политическом руководстве республики – а дело до него обязательно дойдёт. Да ещё на фоне убийства Бэтмена!..
Нет, в неудачное время задал Овинник свой неудачный вопрос!
Сокол тяжело глянул на подчинённого и уронил:
– Трусишь, Мышак?
Так сказал, как пощёчиной одарил. Джерри даже дёрнулся, как от удара.
– Э-э, никак нет, – выдавил он. – Так, в шутку спросил…
И тут только сообразил, что командир раньше не позволял себе называть его Мышаком. Без позывных, понятно, на такой службе, как комендантская, да в такое время, было не обойтись, но командир всегда держал себя корректно, дистанцировался от подначек, в которых только и звучала ненавистная кличка. Что же теперь произошло? Сокол что-то подозревает? Что-то знает?
У Мышака похолодело в паху. Словно он с самого края крыши шестнадцатиэтажки глянул вниз.
Но опять он не успел ничего додумать до конца. Коллеги засмеялись, кто-то хлопнул его по плечу, Патрон гуднул, что таких, как Буран, офицер комендатуры должен на завтрак съедать, – и все направились к допросной.
И Мышак, дезориентированный и подавленный, не придал значения тому, что Томич со Льдом пристроились идти сзади него.
Как Томич двинул боевику глазами на него, Джерри вообще не заметил.
Но новый и крайне неприятный сюрприз ожидал его в допросной камере. Народу туда набилось довольно много: командир с начальником штаба, Патрон, сам Джерри, которого как-то незаметно внесли в дверь Лёд с Томичем, двое комендантских бойцов с автоматами – те, правда, стушевались перед целым командиром полка и жались к стеночке. Ещё в помещении присутствовал высокий широкоплечий капитан – это, наверное, Кравченко, которого Овинник ранее в глаза не видел. Позади него сидели на табуретках неизвестный в военной форме с кое-как залепленной пластырем головой и заведёнными за спину, очевидно, скованными руками, и…
Джерри глазам своим не поверил…
А когда поверил, почувствовал, что у него подкашиваются ноги…
На второй табуретке сидела Лиса! В наручниках. Правда, руки были закованы спереди.
В глазах, нет, в мыслях майора Овинника потемнело. «Значит, значит, значит…» – билась в голове мысль, словно муха о стекло. С тем же результатом: наружу из сознания больше ничего не пробивалось. Значит…
Он сделал шаг назад. Его запястья схватили и быстро завели назад чьи-то крепкие и опытные руки. Другие руки сомкнулись под подбородком и задрали его голову вверх.
– Олег! – сдавленно скомандовал Томич. – Воротник ему держи! Расстегни и до локтей спусти. Вдруг там яд у гадёныша…
Эпилог
Хлопоты по перетягиванию своих ребят на новое место службы заняли два дня. Естественно, что командование второй бригады упиралось. Она, почитай, в одночасье лишалась не только удачливого командира разведроты, но и лучших её бойцов. Тем более, как поведал начштаба, были мысли того же Юрку Семёнова назначить её командиром.
По мнению Алексея, да и самого Юрки, это было не совсем правдой. А точнее – практически неправдой. Этакой лёгкой местью за демарш Кравченко. А привирал начальник штаба, как сошлись во мнении разведчики потому, что при строительстве собственных вооружённых сил республики вполне явственно обозначилась тенденция на командные посты назначать своих, выходцев из Донбасса. Пришлым из России, добровольцам, даже вполне заслуженным, путь наверх становился в известной мере не то что закрыт… но, в общем, затруднён. По крайней мере до уровня командира батальона.
С чем была связана эта политика, на уровне полевиков, типа Алексея с Юркой, никто не понимал, да и Митридат только пожимал плечами. По его словам, по его линии он о такой команде ЦК ничего не знает. А что решается в армейских кругах, до него, естественно, не доводится. К тому же он сомневался в наличии самой такой тенденции, указывая на многочисленных российских добровольцев в армии ЛНР. Да хоть вон на того же Перса глянуть!